# Я - главный герой

Александр Черняков

## Название

Александр Черняков

Я — главный герой

## ISBN

Copyright © 2013 Alexander Chernyakov

All rights reserved.

ISBN: 978-1-62903-914-5

## Эпиграф

> Жизнь необходимо наполнять событиями!

> Наставление от Сергея Вильянова

## Об авторе


Александр Черняков — родился в СССР, в 1975 году, в городе-герое Смоленске.

В детском саду не проявил ни единого таланта, но до сих пор помнит наизусть первое заученное стихотворение.

За десять школьных лет умудрился сменить три школы. Учился плохо, без троек окончил только первый и девятый классы: в первом — просто ещё был хорошим еврейским мальчиком, а в девятом классе его развели «на слабо», а он взял и выиграл.

Аттестат об окончании школы получился с тройками, причём по всем гуманитарным предметам разом. И по химии трояк до кучи. За всю свою школьную жизнь ни разу добровольно не вступил в пионерскую организацию, но был исключён из рядов оной трижды. В старших классах ходил в школу в джинсах и с ранцем на спине. Галстук никогда не надевал принципиально. Всех своих преподавателей по сей день уважает и благодарит, но двух училок по химии даже вспоминать не хочет.

После школы Черняков поступил в Смоленский филиал Московского Энергетического Института, но задержаться в его стенах больше, чем на один семестр, ему не удалось: вылетел за неуспеваемость по всем предметам. В те годы он особо удачно умел ездить девчонкам по ушам, и успевал параллельно дружить со многими из них. Но вот на учёбу времени как-то не хватило.

Забив на образование, пошёл работать на завод, к станку. Хотя его отец и считал, что руки у него растут не из плеч, он быстро и легко получил удостоверение огранщика алмазов в бриллианты четвёртого разряда.

Проработал недолго. В 1993 году Черняков переехал со своей любимой подругой на ПМЖ в государство Израиль. Первые полгода жил в кибуце, учил иврит, но не выучил. Однако всегда помнил, что в этой жизни очень важно получить образование. В 1995 году легко поступил в Тель-Авивский университет. Поступил, но учиться не пошёл. До сих пор не может сам себе объяснить этот идиотский поступок.

Черняков работал. Три года был лучшим работником на кухне Макдональдс, три с половиной года был лучшим техником по компьютерам там же. Пять лет по ночам проработал в аэропорту имени Бен-Гуриона. Должность была абсолютно непропорциональна зарплате: в ночные смены отвечал за работоспособность всех компьютерных и информационных систем всех внутренних и международных аэропортов, а также сухопутных погран-переходов всего государства Израиль.

Днём после работы не отсыпался, потому как на протяжении десяти лет, то чаще, то реже, строил сады на крышах, балконах и пентхаузах. Работа собой представляла смесь профессий садовника и строителя. Себя Черняков считал дизайнером ландшафтов, и везде представлялся как зам генерального директора компании. Несмотря на то, что его компания была очень известна в Израиле, на постоянной основе в ней работало только два человека: он сам и его начальник.

Помимо своих основных работ, Черняков ещё имел ряд всевозможных подработок: перевозка квартир, полировка полов, разгрузка контейнеров и даже ремонт компьютеров.

Мысль об образовании его никогда не покидала. В 2004 году, по истечению трёх лет, Черняков окончил ашдодский колледж и получил диплом по специальности «Младший инженер по компьютерам и программированию».

Всегда мечтал служить в армии в самых страшных войсках, но судьба распорядилась иначе (может быть, к счастью, а может, и нет). Досталась резервистская служба в войсках химзащиты. Очень добросовестно, на протяжении десяти лет по одному месяцу в году, отслужил в рядах Армии Обороны Израиля. Научился комфортно жить в противогазе и костюме химзащиты при жаре +40, стеречь террористов в арабской тюрьме, а также охранять еврейские поселения от той же заразы, которую стерёг в тюрьме.

Своими личными праздниками в году считает дни рождения близких людей, День Резервиста Армии Обороны Израиля, День Победы 9-ого Мая и День Независимости Израиля также.

С 2000 года Черняков начал сочинять и рассказывать истории о своей жизни и путешествиях. Так появилось на свет то, что сегодня называется проектом

CHEstyle.com — прикольные истории из жизни и путешествий

Со временем выработался собственный стиль повествования, тексты стали выходить больше в объёме и красивей по содержанию. Черняков считает, что назвать удачным текст можно тогда и только тогда, когда по нему легко можно пробежать глазами и при этом ни разу не запнуться. Он это называет «прочитать на одном дыхании». Если читатель при этом ещё смеётся от души, то это дважды удача. Но, с другой стороны, как был Черняков со школы патологически безграмотным, так по сей день и остаётся.

Широко известным ему также стать пока не удалось. То, что на его рассказы подписаны около 10.000 человек в 65 странах мира, — это, конечно, Чернякова радует, но он мечтает о большем. Также Черняков не любит, когда ему говорят, что у него талант. Как пример настоящего таланта он называет писательницу Джоан Роулинг и верит, что заработать денег так же, как и она — это и есть предел его мечтаний. Другими словами, Черняков утверждает, что «Талант не приносящий денег — это просто детская шалость».

Из других увлечений стоит отметить девчонок, любовь к математике, а также роликовые коньки. С детства обожает классическую музыку, а своими любимыми группами называет Кино, ДДТ, Ласковый Май, Наутилус, Крематорий, а так же весь Евро-Дэнс 80-х 90-х годов.

С 2007 года Черняков живёт в Канаде. Проработал год по вечерам в ресторане Хутерс, а также по утрам ремонтировал ноутбуки. Потом он вовремя вспомнил, что в жизни главное — образование и ушёл со всех работ на курсы английского языка.

К 2009 году Черняков продвигается не только в английском языке, но и в профессии. Он блестяще оканчивает годичный курс по компьютерным сетям, открывает собственную ай-ти компанию и уходит работать на вольные хлеба. Уже к 2012-ому году в его резюме появляются новые строчки о работе в Королевском Балете и университете города Виннипег, а вот упоминание об израильском Макдональдсе из резюме исчезает навсегда.

В 2013 году Черняков выбирает на своём сайте несколько десятков наиболее удачных историй и печатает собственную книгу. Иллюзий о том, что это будет коммерческий проект, у него не возникает, просто это была его мечта, и он её осуществил. Черняков понимает, что эта книга не станет весомым вкладом в мировую литературу. С другой стороны, он верит, что истории из его биографии обязательно принесут людям радость и причинят добро.

Из личных качеств — очень, очень скромный и застенчивый человек. Эти чувства он считает своей слабостью и пытается скрыть от окружающих. Хотя «на слабо» может много чего шального натворить. Так было в прошлом, так продолжается и сейчас. Черняков полагает, что безумными поступками и эпатажем можно легко скрыть свои настоящие черты характера. К слову, ему это хорошо удаётся.

Вредных привычек не имеет. Пиво, конечно, пьёт, но вот собутыльником стать не сможет. Курение приравнивает к наркомании, за всю жизнь так ни разу и не попробовал. Спортом особо не занимается, но любит кататься на роликах и регулярно таскает железо по тренажёрному залу.

Обычно все свои тексты (так же как и этот) Черняков пишет под музыку какого-нибудь радио. Настоящая жизнь — она в тишине протекать не может.

## Милуим в Мегидо. История израильского резервиста


01.10.2002


Часть 1


Место: город. Ашдод, Израиль. Дата: начало лета 2002.

— Саш, — раздался голос жены из кухни, — это ты пришёл?


— Ага, а ты кого-то другого ждала?


— Не смешно. Посмотри, там, по-моему, тебе письмо из армии пришло, наверно снова в милуим.


— О! Здорово! В армию, так в армию. Где повестка?


— Там, на зеркале, в прихожей валяется.

«Тааак, посмотрим, и где же она, ага, вот она сладкая зелёненькая…»

— Что ты там бубнишь?


— Не бубню, а читаю, не мешай!

И когда же нам в армию? Ага, 12 августа… ну это ещё дожить надо… и куда?… арабская тюрьма Мегидо… прелесть какая, интересно, а на сколько? До 12 сентября?! 32 дня?!?! Да нифигашь ты себе!!!»

— Прекрати ругаться, дети в доме, что у тебя там, дай посмотреть, что ты там увидел… ЛЯЯ, ЗВИЗДЕЦ!!!


— Бэл, тише а? Дети же в доме.


Часть 2

Так примерно это всё и начиналось. А вообще, каждый год ходить в армию на резервистские сборы (это «милуим» по-нашему) — дело привычное и для нас, приезжих, и для местных мужиков. Конечно, срочную службу проходить нас никто не заставляет, сами понимаете, жена, работа, дети, прелести эмигрантской жизни. Но, как говорится, евреем можешь ты не быть, но быть солдатом ты обязан. Хотя бы резервистом.

Стать резервистом — дело нехитрое. Просто пошлют на курс «молодого» бойца, потом обучат какой простой армейской специальности и вперёд, раз в год будь любезен, явись и отдай долг родине. Если повезёт, дней на пять, если нет — на нет и суда нет, можно на месяц, а можно и на больше.

Наш полк относится к южному округу. Наша специальность — химзащита. Если когда-нибудь и где-нибудь на нашу маленькую родину свалится презент от нехорошего дядюшки Хусейна, да ещё с какой-нибудь гадостью на борту, то это уже будет по нашей части. Замывать всю эту гадость придётся нам. В полку практически местных нет, в основном приезжие, и почти все — НАШИ. Дааа, что на гражданке НАШИ монополию держат в рядах дворников и уборщиков, что в армии. Обычно наш милуим (простите, но я буду пользоваться именно этим словом, оно короче, чем «ежегодные израильские резервистские сборы») — это увеселительное мероприятие дней так на пять. Собираются НАШИ братаны со всего юга страны. Настроение хорошее. Как в отпуск: семье привет, работе кукиш. Да и ученья наши мне напоминают бродячий цирк «Шапито». Представьте картину: в город въезжает колонна из допотопных пожарных машин, армейских джипов и нескольких автобусов. На глазах у изумлённых жителей из автобусов вываливают лунатики в огромных костюмах химзащиты, в противогазах и начинают строить причудливые конструкции а-ля полевые душевые и.т.д.

— Внучок, что у вас тут происходит?


— Ой, бабушка, лучше вам не знать, лучше бежали бы вы отсюда, да внучка бы уводили…


— Господи!!! Витя! Витя! Бегом к бабушке! А ну бегом домой!

В общем, пугаем народ почём зря. А в этом году нам просто подфартило. Война у нас в стране, солдаты по всем территориям террористов собирают, в тюрьмы расталкивают, а охранять-таки некому. Вот и вспомнили о нас.


Часть 3

Место: Тренировочная база Эльяким. Дата 12 августа 2002.

Великий и могучий язык иврит! В нём есть такое слово «осолдатиться». То бишь получить форму, переодеться и в очередной раз составить завещание, мол, если что, то кому наша армия оплатит потерю кормильца. Очень щекотливый момент, скажу я вам, сразу почему-то припоминаются все обиды от своей любимой, все ругани, все скандалы. Так и хочется все деньги питерскому зоопарку взять вот так вот разом и откатать. Но потом вдруг вспоминаешь о детишках малых сопливых, оставленных дома, и всё сразу становится на свои места.

Дальше — веселее. Идём получать большой вещмешок «Кит-Бэк». Много в нём ерунды всякой: два комплекта формы, каска, спальник и ещё что-то. Но особенно стоит упомянуть о форме. По размеру она подходит либо на двух человек, либо на полчеловека. Возьмёшь побольше, ремнём стянешь, так пузыри выпирают во все стороны из-под ремня. Сумеешь втиснуться в маленькие — тоже плохо. Мало того, что в них не вздохнуть не пё… эээ… выдохнуть, так ещё и задница в такой облипон, что не каждый бы рискнул в таком виде целый месяц вилять ею среди озабоченных однополчан.

«Боря, зачем вы на себя спальный мешок одели? Это не мешок? А что это? Это штаны?!… Мдааа, вам бы поправиться не помешало…»

Зато с длиной всё просто — она едина для всех. Длину штанов, наверно, подгоняли по росту лилипута, хотя и довольно рослого.

«Рома, я уверяю вас, что это не шорты… не морочите мне голову, это штаны, ШТА-НЫ!!! Клянусь дедушкой… ну чуть-чуть коротковаты, согласен… что значит «коленки еле прикрывают»? Прекратите капризничать, вы же в армии, а я, между прочим, кладовщик, а не костюмер. В театре вам будут по росту подгонять, в театре, а здесь нет, не будут! Не нравится — ваши проблемы, можете ноги себе укоротить и оставить меня в покое. Подумаешь, два метра ростом, стоит тут мне ядом в лысину дышит! А ну проходите… Следующий!»


Часть 4

И вот, когда форма получена, окончен бой за раскладушку, матрас и место под лампочкой в палатке, можно наконец-таки откинуться, полежать и философски обдумать события первого дня и перспективы ближайшего месяца. Вроде, пока всё складывается неплохо. По семье ещё не соскучился, ещё будет на это время. Друганов вот много классных собралось. Год почти не виделись. Надо это будет отметить. Вовочка пойло привёз, Боря колбаски — значит, будет у нас банкет. В другом углу палатки уже комплектуется сборная в тысячу — в армии только игральные карты в цене.

Стоян — дитя болгарского народа — чего-то орёт. Помню как я долго гадал, откуда он из Cоюза, а он, на тебе, из Болгарии оказался. Он же говорит, точней орёт, на чистейшем русском, как на родном, а ругается так, как ещё не каждому «русскому» дано. Конечно, здесь он его выучил, не в Болгарии же. А вот родной он уже давно, наверное, позабыл.

Я бы ещё про Марика рассказал, но про него либо хорошо, либо никак. Хороший, добрый парень. Симпатяга, таким только детей пугать. Что ни слово, то шутка. Что ни шутка, то шедевр. Хотя в свой адрес шутки наотрез понимать отказывается. Обижается. Поэтому больше ни слова о нём.

А вон и Генка. Душка, а не человек. Более компанейского парня, чем он, не сыскать. А с виду и не скажешь, что на гражданке этот человек занимает такой важный и серьёзный пост, как инженер водоснабжения целого города! Дело это, сами понимаете, нешуточное, как говорится, «Если в кране нет воды, — надо Генке дать п… эээ по ушам (скажем так)».

Шурка. Вы можете себе представить, что получится, когда клоун пойдёт работать в дом престарелых, не зная иврита. Шурка пошёл. Заставили его как-то дедушку одного с ложечки покормить. Он очень плохо кушал, но Шурку это не смущало. Он с энтузиазмом принялся пичкать дедушку кашкой. На второй ложке дедушка сказал «дай». Откуда Шурка мог знать, что это на иврите означает «достаточно». Дедушка говорит «дай», а Шурка рад стараться, «на», и оп, ещё ложечку. Так и сидели, «дай» — «на», «дай» — «на», «дай» — «на». В общем, Шурка два раза за добавкой сбегал, пока дедушке совсем не поплохело. Говорят, он потом неделю не кушал.

Эдик — святой отец. Это неправда, что все религиозные в армию не ходят. Эдик ходит и не жалуется. Стратегически — ценнейший человек. В тюрьме, куда мы поедем, кушать готовить нам будет. Если с ним не ссориться, он и добавки не пожалеет, и в неположенное время накормит, а кому надо, тому и в шаббат кидуш на вино прочитает. Шаббат (суббота) — святой день у верующих.

«Эдик, там вон солдаты пришли, дай им по яйцу, пожалуйста, а то они кушать просят… не жадничай, дай ещё… ну, помогай тебе бог, шабат шалом!»

Кстати о еде, пора бы уже бежать и покушать. Пойдём и посмотрим, чем там богата столовка базы Эльяким. А ни чем она не богата. Завтрак — как и ужин. Одно и то же: яйца, оливки, сметана и хлеб. Ну, йогурт ещё иногда. Обед — либо рис, либо макароны и «как бы» мясо. И всё это запивается напитком «а-ля компот армейский»: вода из крана, лёд и сироп. Просто божественный нектар получается.

Но солдата трудности быта не пугают. Жрёт всё, что дадут. Глотает как утка, а желудок удивляется, и уже дня три, как ничего не переваривает, а только накапливает и накапливает.

— Боря, чем вы так опечалены, и почему вы так ойкаете и держитесь за живот?


— Ох, и не спрашивайте, дружище. Третий день себя чувствую как факс в состоянии «on memory». Такой ощущение, что только загрузи бумагу, да как пойдёт, КАК ПОЙДЁТ!


— Боря, простите, вы не обидитесь, если этой ночью я лягу в другом конце палатки?


Часть 5

Что это я всё о быте да о еде. В конце концов, мы же в армии. Попробуем перевести наш рассказ в более армейское русло.

Значит, выдали нам автоматы, патронов не меряно — не считано и все эти три дня вывозили нас на стрельбища. После стрельбы лёжа, сидя и стоя, мишени красноречиво показали, что итоги стрельбы — совсем неутешительные. Не для нас, конечно же, для арабов. Вот им есть чего бояться. Мы их если не точностью, то количеством патронов точно одолеем. А раны мы им обещаем ну самые разнообразные, причём по всему телу. Хирурги искать замучаются, куда это мы попали.

Потом показали нам, как правильно кидать гранаты со слезоточивым газом. Видели бы вы это представление. Я плакал. Бежал врассыпную вместе со всеми и плакал. То ли газ глаза мне разъедал, то ли просто было смешно: «ну как можно быть таким идиётом, чтоб сначала не проверить, в какую сторону ветер дует… шлемазл вы, товарищ офицер, шлемазл…»

Ученья продолжались. Как я уже говорил, нам предстояло ехать охранять тюрьму, а это, как сами понимаете, не только на вышках сидеть, но ещё и иногда на суд арабов конвоировать. А это особая наука. Путь от тюрьмы до военного суда неблизкий, дорога через вражескую территорию проходит, ожидать можно всякого.

«Итак, товарищи солдаты, тренируемся. Первой поедет мусорная машина (автобус с заключёнными), за ней — бронированный джип сопровождения. По моей команде вы, Миша, выпрыгиваете из задней двери джипа и занимаете круговую оборону. Давайте последний раз проверим, всё ли у вас на месте. Итак: каска, керамический бронежилет, автомат, пять полных магазинов с патронами, две литровые фляжки с водой, аптечка, противогаз, удостоверение военнопленного (на всякий)… Миша, вам не тяжело, что это вас так перекосоё-ё-ё моё? Да затяните же вы бронежилет, хватит тут ремня и на ваше брюхо. Да что это с вами? Ослабьте скорее ремешки у каски, у вас же челюсть свело, и уши почернели… вот так, отлично, молодец. Встаньте-ка вы ровно уже, ну-ка подтянитесь. Веселей, веселей, посмотрите на себя со стороны! Да сам Рэмбо рядом с вами — ну чисто фраер! О. к, я продолжаю, по моей команде, Миша, как я уже и говорил, вы в полном снаряжении выпрыгиваете из джипа и… ну, в общем, вы поняли. Итак, все готовы, поехали, НАС АТАКУЮТ!»

Здесь я должен опустить занавес на эту трагическую сцену и пересказать своими словами то, что было дальше. Зря, конечно, всё-таки ослабили ремешки на каске. Подпрыгнув внутри джипа, тучный Миша саданулся что было сил головой о крышу. Каска сползла на самый нос, и дальше он уже видеть ничего не мог, а отступать было некуда. С треском разлетелись дверцы джипа и оттуда, раскинув руки, ласточкой вылетел Миша… «Я чайка!» — мелькнула у меня в голове цитата из какого-то спектакля.

Ничто не предвещало беды. Была пятница тринадцатого.

Земля содрогнулась под тяжестью удара, и эхо глухими раскатами прокатилось по долине. В трёх метрах от джипа, безжизненно распластав руки, лежал Миша. Воцарилось гробовая тишина. Казалось, что даже кузнечики поутихли в эту минуту. За дальней сопкой тихо и печально садилось солнце. Над бренным телом Миши склонился командир и тихонько себе под нос шептал о том, что вот уже совсем скоро он и сам точно так же сядет, как это солнышко, и «так ему гаду и надо».

Но, видно, на роду у Миши было написано ещё пожить немножко. Придя в себя, он разошёлся красноречием в адрес «грёбанного милуима вообще, и грёбанного командира вместе с его грёбанным джипом в частности». Арабов вместе с их родственниками Миша также помянул добрым и ласковым словом.

Что я могу сказать по этому поводу. Видно, библейские чудеса на нашей святой земле и сегодня случаются. Ни одной царапины на теле героя не случилось. Джеки Чан отдыхает.


Часть 6

Место: Арабская тюрьма Мегидо. Дата: середина августа 2002.


Действующие лица: те же, плюс 1200 террористов.

Вот мы и на месте. Сначала маленькая справка. Тюрьма Мегидо находится в Израиле, в северной его части, у подножья горы с одноимённым названием Мегидо. На иврите гора — «ар» Получается Ар-Мегидо. Да, как раз тот самый зловещий Армагеддон и есть. В тюрьме сидят арабские террористы с небольшими сроками, те, кто напрямую не убивал, а только всячески способствовал своим собратьям. Политически представлены все: Фатах, Хамас, Исламский Джихад и другие «дружественные» организации. У каждой территории свой авторитет — шавыш, через него решают все вопросы. Руководит всей работой в тюрьме военная полиция. Будничной охраной занимаются резервисты. Арабы живут в 20-тиместных армейских палатках на огороженных площадках.

В тюрьме два кольца вышек. Внутренние — следят за арабами, внешние — охраняют военную базу, на которой, собственно, и расположена тюрьма. По периметру забора бегают собачки, милые дворняжки-пустобрёхи. График у резервистов простой: четыре часа на вышке, восемь часов отдыхаешь. И так весь срок. Иногда вместо вышек в конвой уезжаешь. Вот так вот в общих чертах.


Часть 7

Дни побежали своим чередом, и день вчерашний ничем не отличался от дня грядущего.

— Кто дежурит с двух часов, срочно собирайте манатки и к штабу на развод. Все пришли? Читаю имена: Александр?


— Здесь!


— Анатолий?


— Здесь!


— Дмитрий… что за чёрт, что за имена? В конце-то концов, мы в израильской армии или нет?

Посетовав немножко, он продолжал.

— Ин-струк-таж. Итак, вы заступаете на вышки. С собой у вас есть автомат, пять магазинов, противогаз, каска.


(Мысли Охранника: «А также книжка — детективчик неплохой, газетка, вполне свежая, плеер, мобильник, 50 грамм для сугреву…»)


— На вышках запрещено читать, слушать плеер, говорить по телефону. Не спать!


(М.О: «Белое не одевать, обтягивающее не носить и, главное, НЕ ТАНЦЕВАТЬ!»)


— Не вступать ни в какую связь с арабами!


(М.О: «Как можно?! Русо резервисто, облико морале!»)


— Обо всём подозрительном докладывать в центр.


(М.О: «Ромчо, будет что интересное, звони на мобольник, О.к.?»)


(М.О: «Нет проблем, Санчо»)


— Кто захочет писать или какать, звонит в центр, центр по рации сообщит нам в штаб, мы отправляем к вам джип и офицера. Он приедет и подменит вас.


(М.О. «Это по секрету всему свету называется…»)


— С Вышек не испражняться, самовольно не покидать! Это всё. Проверить автоматы.

Солдаты защёлкали затворами. Эти характерные щелчки слышны по всей базе. Для тех, кто сидит на вышках, эти звуки — самые желанные, о которых можно было бы только мечтать последние четыре часа.


Часть 8

Первые свои два дежурства я не забуду. Сначала сидел на внешней вышке — собачка рядом со мной умерла. Ночью на внутренней сидел — араба в больницу на скорой увезли. Прослеживалась нездоровая пугающая тенденция. Хотя события разные, но на мысли мрачные наталкивают.

Вот собака. Жила как собака, службу собачью несла, родине за кусок хлеба служила. Служила всегда, и днём, и ночью, и в жару, и в зимние ливни. На свою нелёгкую судьбу никому не жаловалась. Она пережила памятный 2000 год, когда был бунт в тюрьме и арабов травили газом. Нехило так травили, аж в соседнем кибуце коровы передохли, да и на базе пару собак погибло. Но она выдержала, её откачали, спасли. Здоровье, конечно, подорвала, но службу нести не перестала. А сегодня она сделала пару шагов, поскулила и легла на лапы. И больше не вставала. Сдохла, как собака. Пришёл солдат, закинул бедолагу на тачку, увёз и закопал, опять-таки тоже, «как собаку». И, поверьте мне, чисто по-человечески мне её жаль, очень жаль, КАК ЧЕЛОВЕКА! Судьба несправедлива, на её месте должен был быть террорист.


Часть 9

Не будем о грустном. Вернёмся к нашим баранам. Дежурство днём и ночью на вышке сильно отличается. Днём и читать проще, и друзья иногда навещают. Спать не хочется, внизу под вышкой идёт передача «За стеклом». Только вместо девчонок одни бородатые рыла слоняются туда-сюда. Наблюдать за ними интересно так же, как и за муравейником. Первые 10 минут интересно, а потом становится скучно и хочется плюнуть. А иногда просто тошнит. Они все в шлёпках ходят и каждые 15 минут бегают ноги мыть. Традиция, что ли, такая. Засунут одну ногу в раковину, потрут, потом другую (без мыла, кстати), потом этими же руками залижут шевелюру, разгладят бороду, и, в довершении к ритуалу, сложат свои стерильные ручки ковшиком и водичку из них попьют. Когда я это увидел, меня начало мутить. Собака, сидевшая у меня под вышкой, опасливо отошла в сторону.

Ночью совсем не так. Читать темно. Все ещё на построении начинают интересоваться у коллег, кто был на какой вышке и где фонари удачно светят. А если не читать, то спать ведь хочется.

Однажды, в самом начале нашей службы, поставили меня на внутреннюю вышку в ночную смену. Пришёл, сел, разложился, книжку достал. Слышу, кто-то на вышку поднимается. Книжку спрятал оперативно под ремень и «опочки — здравствуй командир».

— Александр?


— Да


— С вещами на выход


— А собственно по како…


— Подробности по дороге в джипе расскажу


— Ладно, поехали

Подъехали к внешней вышке.

— Понимаешь, Александр, мы тебя с одним человеком вышками поменяли.


— А что ему тут не сиделось?


— Понимаешь ли, ему… страшно.

Ни фига себе, нашли героя. Я как-то уже говорил, что среди солдат почти все НАШИ, этот трус был не НАШ. Спорить было поздно, полез на вышку. Залез, осмотрелся. Не весело, признаюсь я вам. В десяти метрах от меня лес чёрной стеной стоит, ничего не видно. Сам я, напротив, сижу в ярко освещённой вышке, и вся эта картина мне стрельбища наши почему-то напоминает. Знаете ли, есть такие мишени «до пояса», где голова и туловище. Вот и я, сижу, красавец, в проёме окна. И так красиво, так ровненько, что хоть автомат по мне пристреливай. Мдаа… жутковато конечно. Всё-таки, поймите, какая-никакая, а война у нас идёт, 7 км от сюда — Дженин, арабские территории. А до ближайшей арабской деревни и километра не будет. Тут она, рядышком, прямо за этим лесочком.

Если честно, в то дежурство я так глаз и не сомкнул, только и уповал на бдительность пёсика. А он, малыш, на всякую ерунду тявкал. То лиса пробежит, то енот. Бегает, прыгает, гавкает — герой, одним словом. А вот когда в долине стая шакалов завыла, вот тут-то он и поджал хвостик, и лужицу сделал. И правильно это, У ЛЮБОГО ГЕРОИЗМА ЕСТЬ СВОЙ ПРЕДЕЛ!


Часть 10

Сижу на внутренней вышке. Три часа ночи. Глаза слипаются. Читать не получается, темно. Хотя ещё вчера здесь было всё нормально. И я уже было отчаялся сегодня почитать, как вдруг сработала гениальная мысль. На крыше вышки есть прожектор, а в потолке люк. Да-да, правильно, именно так я и поступил. Проблема была зафиксировать прожектор лампочкой вниз. Но это уже было делом техники, главное идея была верной. Светло как на солнце стало. Не зря я читал книгу «100 великих изобретений», помогло. Но сегодня халява не прошла. Лампочка сгорела, какая досада.

Дежурство обещало быть скучным. Ничего интересного. С одной стороны арабы спят, с другой — собачки в псарне, и тоже спят. Подо мной Бобик, и тот спит. Один я терплю. Ладно, терплю так терплю. И вдруг я вижу, как на одной кровати араб так сладко поёрзал, перевернулся на другой бочок, свернулся калачиком, выставил ко мне свою жопу и так тихонько взбзднул в мою сторону. До него было метров двадцать, но меня это взбесило. Я честно терпел сколько мог, но это уже было верхом наглости. Пристрелить его я не мог, простить — подавно. Главное было растормошить Бобика. Имея под рукой фляжку с водой, это было нетяжело — Бобик завёлся с пол оборота. На крики Бобика подорвались другие собаки, целая псарня. Гам стоял ну просто шикарный. Главное было не останавливаться. Ну, я и подливал потихоньку, пока вода не кончилась в обеих фляжках.

В ту ночь вокруг моей вышки больше никто не спал.


Часть 11

Потихоньку рассказ начал скатываться к описанию детских шалостей. Лучше расскажу о другом. Если поднапрячься, конечно, можно рассказать целую эпопею о еде и тюремных кошках, но обойдёмся одним абзацем.

Я не люблю кошек, но как животинку — жалко (дружно утираем слезу умиления). В столовой с ними делил по-братски маленький, пережаренный и сухой шницель. Они, в отличие от нас, не всё подряд жрали. Нам частенько давали маленькие чёрные котлеты, мы их называли «псевдо мясо» («дмуй басар»), так вот это кошки не жрали. А мы ничего, кетчупом заливали и вперёд! Эдик, доброй души человек, творог им скармливал. А вот Ромчо, паразит, пинал их своим «кованным фашистским сапогом». Хорошо, что мимо, но всё равно, ведь страшно отхватить ботинок 46 размера между ушей.

Про крыс тоже можно рассказать что ни будь. Они же везде жили. Особенно прикольно было смотреть, как они разбегаются в разные стороны из-под помойки, когда отбросы общества со страшным шумом вывозили отходы жизнедеятельности.

Конечно же, не всё так было печально. И праздники были у нас, и шикарные праздничные обеды были. Жаль, конечно, что будней было больше, но всё-таки. Был и отпуск на 4 дня. Отоспались мы здесь, отдохнули. И домой мы все вернулись целые и невредимые, к любящим жёнам и сопливым детишкам. А вот в этом как раз и счастье.

## Там, где заканчивается кино и начинается жизнь


08.05.2004

Нечасто в жизни бывает, что вдруг оказываешься в нужное время и в нужном месте. Нечасто бывает, что приходит именно тот самый момент, когда ты понимаешь, что твой час настал и именно ТЫ можешь и именно ТЫ должен в этот момент свершить что то несомненно важное и, к тому же, по возможности, ещё и не облажаться.

Но обо всём по порядку. Несколько дней назад стою в Тель-Авиве на перекрёстке возле ж/д вокзала. Время раннее, семи ещё нет, стою, зеваю, дожидаюсь шефа. Глаза открыты, но сознание по-прежнему пребывает во власти обрывков весенне-эротических снов с участием лучших блондинок нашего времени. Просыпаться и отвлекаться особо не хочется, стою сплю. И, как по закону жанра, ВДРУГ сквозь рёв потока машин раздаётся звук тяжёлого удара и скрежет метала по асфальту. Вздрогнул, проснулся, проморгался, гляжу — прямо посреди перекрёстка лежит мотоцикл, а под ним КТО-ТО, лежит и не шевелится. О-па-чки… А из людей то рядом никого! Значит, мой час настал. Сумку в сторону, подбегаю к мотоциклу (ох-мля, сам чуть не навернулся, какая-то Аннушка точно литров 20 машинного масла тут пролила), мотоцикл в сторону оттащил, а там это Шумахер лежит в каске, лицом в асфальт, и, значит, не шевелится даже. Мда, дела… Ну, мы люди грамотные, человека не трогаем, мало ли что со спиной, поэтому понимаю, пока врачи не приедут, переворачивать и поднимать негоже. Кстати, что у нас там с врачами? А, вот и парнишка-солдат с автоматом подбежал, так я и говорю, мол, давай, братан, звони в скорую. А сам прилёг рядом, в каску пытаюсь заглянуть, мол «тук-тук, anybody home?»

— Ты там живой?


— ЖивА!


(О! Девушка!)


— Как ты там, болит что?


— Нога болит.


— А всё остальное?


— Всё остальное в порядке.


— А спина?


— Спина не болит.


— Всё равно лежи.


— Не, я сяду.


— Уверена?


— Уверена.


— Фиг с тобой, садись.

Села, сняла шлем… ОХНУНЕФИГАЖТЫСЕБЕ! Не, я точно ещё сплю, не, ну быть такого не может, блондинка, красавица, с длинным «хвостом». Всё происходило прямо как в кино, лишь с той разницей, что HOLYWOOD по сюжету и по актёрам — и близко рядом не стоял.

Идиллию нарушил откуда-то всплывший всё тот же солдат, которого я отправлял в скорую звонить. Смотрю, этот наглец прямо на моих глазах берёт её за руку и говорит мне, мол, «давай её вдвоём отнесём, на остановку посадим». Не, во наглец, «вдвоём» выдумал! Это ты своих блондинок хоть впятером носи, а свою я понесу САМ! Свободен, ат-вали!

Дальше только марша Мендельсона для полноты картины не хватало. С рожей героя спасателя, соскрёб я её в охапку и понёс эту кралю не спеша к остановке, аккуратно так придерживая сбоку, а главное, снизу. На моём месте так бы поступил любой, но сегодня звёзды светили именно мне. Что дальше-то говорить. Логика сюжета говорит, что дальше БЫ я с ней поехал БЫ в больницу, мы БЫ полюбили БЫ друг друга и жили БЫ вместе долго и счастливо пока вместе БЫ не навернулись с мотоцикла в один день. Ан нет… вот в этом как раз и вся разница между жизнью и кино.

Откуда ни возьмись, подошёл уже давно приехавший шеф. Уверяя, что её уже можно оставить на попеченье другим, практически силой утащил меня в машину и повёз на работу. А я ведь имени её даже не спросил. Вы ждали другого финала этой истории? Не ждите, другого не будет, это и есть финал.

## Россия — любовь и красота


31.07.2004


Часть 1. В Россию

Я семь лет не был в России. Можно, конечно, сказать «семь долгих, очень долгих лет», но не скажу. Почему? А потому, что время в Израиле летит намного быстрее, чем ты его даже успеваешь замечать. Да и те две недели, проведённые «тогда» в Смоленске, прошли вообще незаметно: болела бабушка, и было совсем ни до чего. Поэтому смело можно сказать, что десять с половиной жарких лет я «там» не гулял и «те» две недели мне погоду совсем не меняли. На сей раз было решено: «ехать, так ЕХАТЬ, гулять, так ГУЛЯТЬ!» Сказано — билето-заказано, причём в тот же день. Срок для гулянья отводился ровно месяц, с 11 июня по 11 июля. Это не много, это не мало, это самое — самое то. О себе, о стране, и о местном народе я начинаю сиё некороткое и подробное повествование.

Итак, я в аэропорту имени Бен Гуриона, коий находится рядом с Тель-Авивом. Два с половиной года ездил туда исключительно на работу. Я работал, а народ перед моими глазами тысячами покидал и тысячами возвращался на святую землю. Обидно, да? Тогда я был не с ними, но вот сегодня я был один из них. Верилось с трудом, но факт оставался фактом, в дьюти-фри я попал не в обход с пропуском, как всегда, а таки через погранконтроль и, таки, с паспортом. Забавно.

«Добро пожаловать на борт самолёта Ту-154, мы благодарим вас за то, что решили воспользоваться услугами государственной транспортной компании «Россия», экипаж…»

— Да нема за шо благодарить, девушка, дёшево у вас, вот и воспользовались. За 350 американских денег туда и обратно больше никто не возит, вот.

Три часа и сорок минут пролетели вместе со мной, и вот наш самолёт совершил посадку в Москве в аэропорту имени Внуков. Брат встретил, сели в машину, летим в город.

«Москва, Москва, Москва… класс, класс, класс… О! Дождь! СУПЕР!»

— Братан, с марта дождя не видел!


— И чему ты рад?


— Ты ни фига не понимаешь, запарило без дождя париться!


— Бедняга… перегрелся.

Итак, я на месте. Конечно, я подозревал, что я уже не тот, да и то, что Россия уже не та, изменились мы ней с момента нашего последнего свидания. Но всё равно, в глубине души я уповал, что русским я владею хорошо и лёгкая гремучая смесь из украинского акцента и еврейского говора сильно не загадили ридну москальску мову. А на славянскую внешность я вообще не претендую с детства. Загорелая морда, выбритая башка, чуб как у хохла и еврейский шнобель делали меня весьма заметной личностью на фоне пёстрой московской толпы. Ладно, до 18 лет как-то жил в России, и сейчас разберёмся.

Первым делом нужно обзавестись телефонной sim карточкой. А куда сегодня без мобилы? Вышел в районе Павелецкого вокзала, гляжу — вывеска «МТС». Ага, «Что? Где? Когда?» смотрю, умный, знаю, это компания мобильной связи. Захожу. Далее диалог двух безнадёжных придурков:

— Здравствуйте!


— Здравствуйте!


— Мне (как это есть сказать по-русски) нужна линия МТС.


— Че-го?!?!?

Не угадал, а так попробуем спросить:

– Номер МТС нужен.


— Че-го?!?!?

(мля, опять промашка)

— Ну понимаете, у меня есть аппарат, а sim карточки в нём нет, а мне звонить хочется, а sim карточки нет, да, вот, понимаете, купить sim карточку хочу, говорить хочу, мол, «алё» и всё такое…


— А-а-а, понятно, вам нужен ДЖИНС!

(вот теперь по честному, настала моя очередь офигевать)

— Простите… «джинсы» вы сказали?


— ДЖИНС! ДЖИНС! Лето с ДЖИНС! Ну!?!


— Девушка, простите, конечно, но нахрена мне джинсы? Да, мои далеко не фирма, за 40 шекелей на рынке купил, наверно, арабы в секторе Газа сшили, так это что, у нас сегодня повод такой мне карточку не продавать?


— Молодой человек, вы будете брать «ДЖИНС», или что вы от меня хотите?

Ситуация патовая. Говорим мы вроде оба на русском, но абсолютно на разных языках. «Так… так… хорошо… хорошо… думай моя башка, думай, где ошибка, почему взаимопонимание с коренным населением не налаживается? Ох, близок провал советского разведчика, спокойствие, давай, осмотрись по сторонам» Осмотрелся, и, о чудо, плакат «Лето с ДЖИНС! — выгодный тариф от МТС и всё такое» — Ну ё-маё, сразу бы так и сказали.

— Девушка! ДА! ДА! Мне ДЖИНС пожалуйста.


— Паспорт


— Нате


— Мне российский нужен.


— Это российский, только загранпаспорт.


— Прописка есть?


— Нет.


— Регистрация?


— Опять таки, нет.


— Свободен.


— ОБА-НА!


— А вот…

«И пошли они, солнцем палимы, Повторяя: «Суди его бог!», Разводя безнадежно руками…»

Мляхя-муха, на что час ушел, спрашивается? Прихожу к братану:

— Клятые москали sim карту мне зажали.


— Не базар, бери мою вторую, проплати и вперёд!


— Легко сказать «проплати», меня снова не поймут…


— Говори на русском!

Шутник, блин. Ладно, опыт приходит со временем. Я снова в МТС, в другую точку.

— Девушка, мне МТС проплатить надо.


— 5, 10, 20?

…40, 80, 160… мысленно продолжил я нехитрую геометрическую прогрессию, но смысла её так и не догнал. Для тех, кто с Росси, хочу заметить, что я не совсем тормоз, просто у нас всё в Израиле по-другому.

По опыту предыдущего общения ни спорить, ни переспрашивать не стал. «Оглянись!» — подсказала мне моя голова. Оглянулся. Ура карточки ДЖИНС 5, 10, 20.

— Девушка, это в баксах?


— Да.


— А пять баксов надолго хватит?


— Смотря как говорить будете.


— Логично. Тогда 5, а там посмотрим.


— Вот ваша карточка на 5.


— Девушка, вы мне не покажете, как с ней обращаться?


— Мы такую услугу не оказываем, в мои обязанности это не входит.


— Наташ (имя на значке прочитал, Наталья Петровна такая-то, сума сойти, лет 18, а уже Петровна), слушай, ты пять минут побыть человеком можешь или нет? И не смотри на меня так, как на дебила. Я не дебил, просто никогда этого не делал! Я знаю, тебе за это не платят, а чисто по-человечески слабо?!


— (после секундной паузы) Давайте я вам покажу…

Так, на всякий случай, на обратной стороне карточки подробно и на русском рассказано, как ей пользоваться. Если бы сразу знал об этом…

Продолжаю путешествовать по Москве. Попытки общения с местным населением всё ниже и ниже опускают мою самооценку и к вечеру она уже ниже плинтуса. А что вы думаете, приколы на каждом шагу.

В метро.

После трёх ударов турникета ниже пояса, я таки научился пользоваться магнитными карточками. Время 5-ти копеек ушло. Прохожу дальше. Сидит бабка, с виду божий одуванчик, газетки продаёт.

— Вы не подскажите…


— НЕЕЕЕЕТ!!! — подпрыгнув громко вскрикнула мегера, зарычала, зашипела, а с клыков её закапала доброта.

Ясно, старушку достали, а я из-за неё чуть заикой не остался. Не покусала — и то хорошо.

В Макдоналдсе.

Ну, думаю, хоть тут разберусь, таки шесть лет у себя в этой системе проработал. И тут снова понимаю, что не понимаю. Стою, мучительно думаю, как называется гамбургер, картошка и попить всё вместе. У нас это называется «арухат чикен» и аналога в русском языке подобрать я не смог. Может «порция чикен»? Да нет, вроде чушь на слух… «еда чикен»? Или может быть «набор чикен»? Ага, а «боекомплект чикен» я просить не планирую? Подхожу к кассе:

— Мне, пожалуйста, чикен, чипсы, апельсиновый сок и яблочный пирог.


— Чипсов нет!


— Здрасти, а там что такое?


— Там… там картофель Фри.


— Ладно, назови как хочешь, его хочу.

Ушла… Пришла…

— Вот то, что вы заказывали.


— Вы мне принесли коробочку с нагетсами.


— Ну вы же чикен просили.


— Да, чикен, но я имел ввиду бутерброд такой, с булочкой, куриным шницелем и прочей фигнёй внутри.


— А, понятно, вы хотели "МакЧикен"?


— Ладно, назови как хочешь, его хочу. Кстати, я яблочный сок не просил.


— Вы же сказали яблочный!


— Ну пирог, а не сок.


— А яблочного пирога нет.


— А какой есть?


— Вишнёвый.


— Пойдёт.


— А яблочный сок, значит, не будете?


— Не буду.


— А апельсиновый?


— Буду, оставь, а можно ещё кетчупа?


— Нельзя


— Вы чё, зажали, что ли?


— (воровато оглядевшись по сторонам и протягивая дрожащей ручкой ещё два пакетика из под полы) пожалуйста.


— Спасибо, надеюсь, вас за это не расстреляют.

Дальше — хуже, вообще в лоб. Время позднее, торможу тачку.

— Шеф, на Павелецкий подбросишь?


— 150 рублей.


— Хорошо (сел в машину, поехали…)


— Вы, наверно, иностранец? — всё… просто убил к вечеру!


— Мужик, нет, ну ты мне скажи на милость, вот только честно скажи, да? У меня что, табло на лбу, да? Ты там прочитал, что я иностранец???


— Да нет, просто у нас никто в машине не пристёгивается!

«Что меня выдаёт, что я советский разведчик, звезда героя на груди, или будёновка на голове, а может, парашют, который сзади меня тянется..?»

Пока ехал, всё стало ясно: одному мне здесь гулять не резон. Во-первых, без компании не прикольно, во-вторых, много вопросов к окружающей действительности, которые мне самому сформулировать не светит, а понять ответы вообще пока не дано. Звоню замечательному другу в Смоленск:

— Пашка, если ты завтра не приедешь, мне край…


— Жди, в 5 утра буду!

Вот что значит настоящий друг! Жизнь резко пошла в гору, и уже в шесть утра мы повстречались на вокзале.

Лирическое отступление. Вот сказал бы я ему — «будь на сто двадцатом километре трассы в 3 часа ночи и возьми с собой топор», уверяю, приехал бы и даже не спросил бы «зачем?» Пашка, Пашка, это же с восьми лет мы друг друга знаем. Банально звучит, но выросли вместе, всё плохое и хорошее всегда напополам. Да и вообще, случайно или нет — а схожи во всём. Вот и сейчас, не сговариваясь, встретились в одинаковых джинсах, свитерах и даже кроссовках. А вот те семь лет, что мы не виделись, — это не повод терять друзей, а только повод сожалеть именно о том, что семь лет мы не виделись.


Часть 2. Москва

С чего начинается Москва? — правильно, с Кремля. Вот в шесть утра и ломанулись. На Красную нас не пустили, великая страна готовилась отметить свой праздник — день России. Изначально это был день независимости, но народ не понял, кто там и от кого, вот поэтому праздник и переименовали.

Пошли на Манежную. Не знаю, давно ли, но там построили такой прикольный водный канал с героями разных сказок. Не протерев с утра глаза, я, есссесвенно, полез фоткаться, как воду не заметил — вопрос отдельный. Ничего, посидели рядом в Макдональдсе, попили чайку, посушили ласты и решили двинуться дальше в Александровский сад.

Сейчас Америку открою: «Москва — большой город!», особенно когда её не знаешь. Мы, довольные, топаем уже больше часа по набережной, прошли шоколадную фабрику и прямёхонько вышли к памятнику Петру первому. Созерцая сиё творение товарища Царетели, я никак не мог понять: ну зачем здесь такой огромный, и как связан Пётр с Москвой, а главное, куда нам идти дальше?!?

— Девушка, стойте, скажите, как нам на тот берег попасть, если только не вплавь?


— Вилы, ребята, на полуострове вы.


— Да ладно?


— Ага, вы здесь не первые, кто запутался, назад вам надо и направо.


— Спасибо, солнце…

Кто бы мог подумать, что на Москве реке есть полуостров?

— Пашка, ну что, лажанулись?


— Лажанулись.


— Тогда разворачиваемся и аглы.

Большой город Москва, особенно когда пешком да спозаранку.

К 8:00 притопали в парк Горького. В воскресенье в такую рань народу вообще никого. Посидели, подумали.

— По-моему, хорошо гулять вдвоём


— А по-моему, втроём лучше


— Мы думаем об одном и том же?


— Ага, только ты сам ей звони.

У нас же в Москве Светка живёт. Опять-таки с восьмилетнего возраста знаем друг друга. В одном доме жили, в одном классе учились, в одной компании гуляли. По Смоленску вместе гуляли, а по Москве нет, сейчас исправим. Позвонили. После недолгих препирательств по поводу того, что в выходной с восьми утра не гуляют, а таки гуляют некоторые и даже не с восьми, а с шести, было решено похавать в Макдональдсе и айда в кино.

Кстати, знаете, по российскому телеку есть такая программа, "СКАНЕР" называется? Так вот, ещё сидя у себя на работе в аэропорту я раза три нарвался на одну и ту же передачу про суперкинотеатр IMAX. И вот, с тех давних пор идея посетить сиё суперзаведение меня грызла всё больше и больше. У нас же такой кинотеатр только совсем недавно открыли, и то облом, — в Эйлате. Туда же почти 3 часа только в одну сторону на машине ехать. А вообще, рассказать что такое IMAX сложно, это надо видеть, это надо слышать, это надо чувствовать, конечно. Для тех, кто впервые слышит про такую классную забаву, отправляю почитать на страницу IMAX кинотеатра, а потом сходите на IMAX.com, найдите ближайший кинотеатр, и непременно сходите кину посмотреть. А здесь я, пожалуй, всё-таки приведу пару абзацев из интернета:

«Гигантский экран IMAX достигает высоты семиэтажного дома и спроектирован таким образом, чтобы "включать" Ваше периферическое зрение. Поверхность экрана покрыта слоем серебра для повышения коэффициента отражения. Размером с половину футбольного поля и достаточно большой, чтобы показать кита в натуральную величину, экран IMAX полностью переносит Вас в действие фильма»

И ещё…

«В 32 странах мира сегодня открыто более 230 кинотеатров IMAX. В их числе — более 100 кинотеатров, приспособленных для демонстрации стереоскопических фильмов IMAX 3D. Ежегодно кинотеатры IMAX посещают более 70 миллионов зрителей, и около 700 миллионов человек посетило их с момента открытия первого кинотеатра в 1970 году. Самый большой экран IMAX в мире имеет размер 35 на 29 метров. Им оборудован кинотеатр Panasonic IMAX в Сиднее. Средний экран IMAX обычно имеет размер 18 на 24 метра. Средняя вместимость зала IMAX — 300 человек»

Хочу в Сидней! Ладно, как-нибудь, а пока вернёмся в Москву. Естественно, при слове кинотеатр, ни о чём другом думать я уже не мог.

— Пашка, Светка, мы едем в IMAX!


— А что за фильм там идёт сейчас?


— Да какая нафиг разница, мы же не фильм едем смотреть, а IMAX!

С фильмом, конечно, немножко облажались, могло бы быть и лучше, но, за неимением выбора, и Гарри Поттер-3 за MATRIX-2 сошёл. А вообще, впечатлений и ощущений — мне хватило. Надеюсь, Пашке со Светкой тоже.

Художественное отступление

«Конечно, Гарри Потер — это не самый зрелищный фильм с точки зрения видеоэффектов и прочего экшена на экране. К чему я? А к тому, что читал я сиё произведение и могу вам сказать, что в этой книжке, если порыться чуток поглубже, можно то там, то сям нарыть довольно-таки неплохие и интересные мысли. Правда, мало их, но факт остаётся фактом, они есть. И не только для детей, для тех, кто постарше, тоже найдутся. А что англичане? Фильм сняли абсолютно сумбурный, непонятный, не то, что мыслей в нём нет, но и сюжета как такового тоже. Но что у англичан не отнимешь, так это мастерство в съёмках спецэффектов. Полёты на мётлах удались выше всяких похвал и в IMAX они смотрелись ну просто изумительно. Вот Пашка со Светкой, в отличие от меня, книжку не читали, смысл не поняли, естественно, сам фильм им не понравился, но эффекты на огромном экране пришлись по душе, поэтому о походе в кино им, как и мне, жалеть не пришлось. Кстати, если соберётесь почитать эти сказки, то читайте либо в оригинале, либо в переводе Маши Спивак. Официальный перевод издательства «РОСМЭН» больше напоминает русские этикетки на китайских товарах. Вот, собственно, и всё, что хотелось заметить по этому поводу»

Вышли с кинотеатра.

— И куда мы теперь идём?


— Не знаю куда, но успеть мы должны повсюду

После кина пошла обычная гулянка по обычной Москве. Вот куда бы вы пошли? Кто сказал «на Тверскую»? Правильно, мы пошли на Арбат. Наверно, в каждом большом городе есть такая улица. В Иерусалиме — это Бен-Иегуда. Размерами ей с Арбатом не сравниться, но моё мнение — она красивей, хотя (ХОТЯ), на Арбате намного прикольней. Одних только художников вон сколько. У нас там кто? Катька, Юра да Марк и всё, пожалуй, а тут их, вон, больше чем во всём Израиле!

— Тётечка, почём футболочка с Масянькой то?


— 150 рублей.


— А я вот знаю, что когда покупаешь две, просто непременно делают скидку.


— (после замешательства) Ну давайте за 280 рублей…


— Давайте

Пашка меня в бок локтём толкает, и на ухо:

— Санёк, у нас тут вроде как бы не принято торговаться.


— А у нас на ближнем востоке принято. Вот будет время, я тебе как-нибудь расскажу о том, как один араб у нас на рынке пытался моей беременной жене (ну, ты понимаешь уровень капризов в таком состоянии) ковёр за 1000 шекелей продать.

Как араб пытался за 1000 шекелей продать моей беременной жене ковёр

«После долгих и упорных препирательств она умудрилась скинуть цену аж до 300(!) шекелей, а потом чего-то раскапризничалась, развернулась и пошла. Таких отборных арабских проклятий в спину, скажу я тебе, мой дорогой Пашка, я, даже будучи в армии, от последних арабов никогда не слышал, что и говорить. И что ты думаешь, когда мы шли на обратном пути, он за ней полдороги гнался с уговорами, пока её величество таки не соизволило купить у него ковёр за 280 шекелей. Ещё и спасибо сказал, и много чего хорошего пожелал».

К вечеру притопали на Красную площадь. Под вечер вход был открыт и для простых смертных. Осмотрелся, ничего на ней не изменилось. Кремль стоит, народ гуляет, куранты бьют, Ленин — жив!

Заканчивался второй день в Москве, стемнело, пошёл мелкий (и отнюдь не противный) дождик.

— Пал Егорыч, адреналинчику не желаете ли?


— Есть предложения?


— А давай мы не пойдём до светофора.

Вы когда-нибудь в сумерках пробовали перебежать через восьмиполосную, мокрую, скользкую и отнюдь не пустую дорогу в центре Москвы, при этом избегая столкновения с бравыми лётчиками? Мы попробовали, временами даже прикольно, но вам — не советуем! Нет, конечно, всё обошлось, но, всё равно, лучше не надо.

И была ночь, и был третий день. Сам того не желая, я и сегодня продолжал постигать премудрости московской жизни. Одна из премудростей звучала так: «не соглашайся, не спросив цены». А дело было вот в чём…

С утра пораньше навострили мы с Пашкой лыжи в телецентр к моему знакомому продюсеру в гости. Хоть мы и по приглашению пришли, но пройти вовнутрь было нелегко. Напререкавшись с бабкой-вахтёршей по самое «не хочу» по поводу регистрации и прописки (не, ну чесслово, хуже милиции), мы наконец-таки прошли. Я понял, кто в Останкино самая ключевая фигура, вершительница судеб и властелин колец в одном лице, это она, БАБКА, великая и ужасная. Так было, так есть, и так, наверно, останется навечно. Но не о ней сейчас речь. На первом этаже в ТВЦ есть небольшая кафешка. Дело было утром, завернули к стойке. Друзья мои сразу сделали правильный выбор, подошёл и я…

— Что будете заказывать?


— После вчерашнего-то… Чайку бы, девушка, да покрепче.


— А вы знаете, у нас есть такой зелёный чай, он такой…


— Да какая разница, зелёный так зелёный, давайте!

Присели. «Ну, за знакомство!» — выдохнул Пашка. Каждый выпил своё. Помолчали.

— Да, кстати, Санёк, я тут чек твой посмотрел, твоя чашечка чая, кстати(!), в два раза дороже моей текилы стоит, 105 рублей!


— Интересно, это же на какой такой травке его заваривать надо, чтоб стаканчик чая в три с половиной бакса обошёлся?


— Вон смотри, там написано, что это нежные зелёные побеги какой то там редкостной тибетской петрушки, и ещё какая то галиматья о китайских драконах.


— Да? Странно… Не, на вкус, конечно, ничего, но вот зелень-то такая откуда берётся?


— Наверно, на баксах его настаивают…

Воскресенье в Останкино выходной, поэтому народу практически никого. Побродили по студиям, посидели в операторской, сходили глянули, как в прямом эфире новости выпускают, прикольно.

Время неумолимо приближалось к ночи. Пора уже было и в Смоленск собираться. Собрались, поехали на Белорусский вокзал. Мы ехали, а дождь шёл, хороший такой, шикарный летний дождь.

— Санёк, значит так, если побыстрее и подешевше — то автобусом за 250 р., а если подороже и помедленней, но с удобствами — то за 350 р. поездом. Смотри, в автобусе не поспишь…


— Пашка, Пашка, ты не поверишь, но я уже который год отсыпаюсь в пробках в автобусе по дороге в Тель-Авив и обратно, мне ли привыкать. Главное, ДОМОЙ и быстрее. И если ты не возражаешь…


— Без проблем, но сначала идём жрать, вон «Ростикс» ещё работает.

Что я вам скажу, «Ростикс» оказался вполне приятным курино-жрачным заведением, и если мне придётся когда-нибудь выбирать между ним и Макдональдсом, то, не задумываясь, выберу «Ростикс».

— Девушка, перед тем, как заказать, скажите пожалуйста, у вас тут на значке написано «Венера» — это что, имя такое, родное-настоящее?


— Да, имя настоящее, причём все посетители одно и то же спрашивают. Это всё из-за предков, скучно им, наверно, было, вот так и назвали.


— Нечего на предков бочку катить, они у тебя молодцы, постарались, красоту создали, и имя соответствующее подобрали


–:)

Слушайте, как мало людям для счастья-то надо. На улице ночь, дождь, а мы сидим в кафешке, жуём что-то вкусное, любуемся ночным небом за окном и Венерой за прилавком — красота! А через полчаса нас ждала дорога в Смоленск, дорога ДОМОЙ!


Часть 3. Смоленск

Рано утром мы с Пашкой приехали в Смоленск. Родной город — это, знаете ли, родной город, и к этому мало что добавишь. Разумеется, никаких походов и прогулок по местным достопримечательностям не намечалось, чего я здесь не видывал-то? В детстве всё по сто раз облазил.

— Санёк, ну что, сильно город изменился?


— Совсем нет, хотя ты знаешь… деревья сильно выросли.

Когда мне было семь лет, мы переехали в новый микрорайон «Киселёвка», в новый дом. К тому времени во дворе уже были посажены жалкие росточки всяких рябин и берёз. А сейчас такой лес вымахал…

Но вернёмся к описанию похождений, хотя приколов для всеобщего обозрения на этом этапе поездки, думаю, найдётся немного. В основном бегал я по родственникам и знакомым, в свои школы и к учителям, к друзьям и к подругам детства (ценное уточнение).

В 35 школе зашли к Ирине Павловне. Вспомнили детство, поприкалывались, затеяли дискуссию на тему языка иврит и удобства написания справа налево. Я таки сумел убедить, хотя и понимал, что мои ивритские каракули на доске под портретом уважаемого Александра Сергеевича смотрятся, ну, мягко говоря, совсем нелепо.

Потом неожиданно пришла моя одноклассница, оказывается, она тут тоже работает. Взаимной радости было просто немеряно.

— Сашка, напиши моим девятиклассникам на доске какое-нибудь послание на иврите к первому сентября.


— ИринПавловна, да без проблем, говори, чё скаж — то и накатаем,


— (немножко подумав и вздохнув) Ну, давай «С божей помощью в девятый класс…»


— Хе-хе, «Бээзрат хашем лекита тет»

Заглянул и в 34 школу. Жизнь со второго по девятый класс протекала в этих застенках. То, что я сейчас скажу, наверно, что-то совсем личное и, пожалуй, неинтересное никому, кроме меня самого, но я чувствую, что я просто обязан выговорится.

Крик души — обращение к преподавателю

«Моя бывшая классная руководительница и учительница химии по совместительству, Новикова Инна Николаевна, а за глаза просто Кирпич. Я хочу, чтоб об этом знали все (вам, к сожалению, лично я не имел возможности этого сказать, так как вы не находились в школе в тот день): проходя мимо нашего кабинета, я понял, что я, так же как и 14 лет тому назад, НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕЙ ДУШОЙ. И моё чувство к вам настолько искренне, что даже время не смогло его притупить. Я же помню, как вы лично обещали довести наш класс и уйти на пенсию. Но я с ужасом узнал, что вы до сих пор продолжаете измываться над вверенными вам детьми. ОСТАНОВИТЕСЬ, УГОМОНИТЕСЬ, О ДУШЕ ПОДУМАЙТЕ!»

Крик души 2 — обращение к бывшему директору школы 34, заслуженному учителю по имени Елисеев Юрий Григорьевич

«Мои искренние чувства к вам, Юрий Григорьевич, схожи с чувствами, упомянутыми выше, поэтому не вижу смысла их повторять. Но особенно запомнилось мне, как в пятом классе я попал к вам в кабинет за то, что в очередной раз сорвал урок. И там вы пихнули меня так, что я спиной размазался о здоровенный железный сейф. А потом, видимо, вспомнив о моём не самом русском происхождении, вы склонили свою морду надо мной и, в стиле гестапо, брызжа слюной, стали верещать «Я ВСЁ о тебе знаю!!! И лучше сразу колись, кто тебя учит срывать уроки в советской школе и на какую иностранную разведку ты работаешь. Говори, я сейчас позвоню куда надо и обо всём доложу!!!»

Блин, Юрий Григорьевич, с каким бы удовольствием я сейчас размазал бы вас по тому же самому сейфу (хотя, не стал бы, потому что старый вы, грешно), да и рассказал бы вам, что, кстати, израильская разведка называется МОССАД (говорят, лучшая в мире). А вот в те далёкие времена я об этом знать просто не мог и срывал уроки я в советской школе исключительно по личной инициативе и, заметьте, что немаловажно, абсолютно бескорыстно»

Поверьте, я незлой человек, все остальные мои учителя и директора из 34, 37, 4 школ города Смоленска — просто замечательные люди и отличные преподаватели и огромное им человеческое СПАСИБО! Ну, может ещё химичка из 4 школы вредная такая была, хотя меня в 11 классе интересовали исключительно одноклассницы, а не учителя с учёбой.

Я всё сказал, что хотел, и успокоился. Продолжаем…

Про взаимное недопонимание между мной и коренным населением я тоже уже рассказывал, но, пожалуй, опишу ещё один случай. Дело было так. Значит, едем мы с Пашкой по городу на его ржавой шестёрке…

— Дружище, останови мне у ларька, плиз.


— Нафига?


— Жвачку хочу!


— А, ну давай, удачи

Подхожу к окошку и произношу инструкцию: «Девушка, мне, пожалуйста, жвачку Orbit, без сахара, яблочный, жёлтый, за 10 рублей. Вот этот, видите? Вот этот (и дважды ткнул пальцем в витрину).» Не промолвив и слова, скрылось сиё создание в глубине ларька. Я стою, предвкушаю яблочный вкус, свежее дыхание, а также то, что я сейчас сяду к Пашке в машину, и, наконец-таки, похвастаюсь, что меня поняли. Ok, стою, жду, пришла. И протягивает мне эта краля в окошко да, жвачку, да, Orbit, и даже да за 10, но почему, почему зелёный и мятный?!? И это именно тогда, когда я решил похвастаться. Чесслово, чувство такое, словно без ножа зарезали, причём в спину.

«Не судьба» — подумал Штирлиц.

Неделя быстро пролетела в Смоленске, всех оббегал, везде побывал, даже у тётки в деревне с загадочным названием «Дрюцк».

Пора уже было и в путь собираться. Для полной радости от посещения малой родины не хватало только одного, а именно, собраться всей нашей компанией и погулять вместе как сто лет тому назад. Дело выглядело совсем нереально. Други и подруги разбрелись по разным городам: Смоленск, Москва, Вологда, Сычёвка. Ничего, главное, что хороший повод для всеобщей мобилизации имеется, и только врождённая природная скромность не позволяет мне даже намекнуть, что "Я любимый" это и есть тому причина. Место встречи — Москва — всем удобно. До столицы добирались ночью поездом. А на утро случилась бурная встреча старых друзей. Наличие Пашкиных детей определило и маршрут прогулки: Макдональдс, зоопарк, ВВЦ.

Уже в этот момент поездки меня стало прикалывать перманентное чемоданное настроение. Всё время куда-то собираться. Утро следующего дня было посвящено сборам. Путь предстоял далёкий, но недолгий. В отличие от каторжников, в Сибирь я не пошёл по этапу, решил воспользоваться самолётом. По-моему, это, несомненно, удобней. Можно было, конечно, и паровозом, всё ж не 200 баксов, но время в моём случае было, несомненно, дороже, поэтому однозначно выбор пал на самолёт. Я говорил когда-то, что Москва — это большой город, но Россия — это огромная страна. Из Израиля в Москву время полёта три часа сорок минут, а из Москвы в Красноярск — четыре с половиной часа, и это надо понимать, что я только полстраны и пролетел.

В полёте всё время думал только об одном. Вроде и внутренний авиарейс, и самолёт родной российский Ил-86, и авиакомпания KrasAir — «Красноярские Авиалинии» — тоже российская, и пассажиры на вид все русские, и стюардессы, и лётчики. А теперь скажите мне, ПОЧЕМУ все надписи в самолёте на двух языках? Нет, я ни в коем случае не против английского, но почему, почему вместо русского — китайский?!? Все надписи, вывески, табло, и даже в туалете — всё исписано иероглифами, продублировано на английском и ни слова, слышите, ни слова на русском. Загадка. Народ, если там кто в курсе, дайте знать. Но есть один факт, в котором усомниться просто невозможно: стюардессы, скажу я вам, ну просто отпад. В прямом и переносном смысле — неземная красота.


Часть 4. Ачинск

В сам Красноярск я не попал, прямо в аэропорту сел в автобус и, буквально через несколько часов, добрался в город Ачинск. Первое впечатление не ахти, конечно, но это только первое. Да, город невелик, население 125 тысяч человек, ничего, вроде, примечательного, но, зато, у этого города есть три великие причины, по которым сюда стоило добираться аж 4125 километров. Во-первых, моя любимая сеструха Нинка, во-вторых, я никогда не бывал в Сибири, и третья, самая логичная, — гулять так гулять, с размахом. Но самое яркое впечатление, это когда мы с Нинкой и её подругами, правильными Ачинскими девчонками, пошли осматривать местные достопримечательности, а также проникаться историей и культурой города Ачинска, в общем, другими словами, пошли пить пиво.

— Девчонки, что пьём?


— Балтику разливное, а ты что?


— Ух ты, у вас Staropramen чешский есть, возьму-ка я его, Балтику я и у себя постоянно пью.


— Ну-ну, наивный, бери это «чешское», и иди сюда садись, сейчас тебя просвещать будем.

Я вообще в непонятках, открыл, пью.

— Ну, как на вкус?


— Обычное хорошее пиво. Ничего особенного, а что?


— Этикеточку почитай… нет-нет… спереди читать нечего, сзади смотри, где буковки маленькие…


— Глазам не верю! Выпущено по лицензии в России!


— Ага, из одной бочки льют, а этикетки разные клеят, и если пиво то же самое, нафига платить больше?


— Пиво, конечно, хорошее, но так облажаться конечно… слов нет… так надо с горя ещё по одной…

Ну, что говорить, хорошо посидели, упились и хорошо-то как. Идём, гуляем, и вдруг на пути тир. Вот это здорово, тир, всё как в детстве, воздушка, пульки, только вместо мишеней — жестяные банки. Постреляли от души. Кстати, мордой в грязь не упал, своим личным примером честь Армии Обороны Израиля не посрамил. Даже пиво не смогло меня попутать, ни одного промаха (скромно потупился Штирлиц).

Не помню точно, три или четыре дня пролетели совсем уж быстро. Как всегда, шмотки в сумку и опять на вокзал, и опять к поездам, и опять проводник выдаст бельё и чай. На сей раз путь лежал в город Екатеринбург к любимому дядьке и его семье. Двадцать девять с половиной часов в дороге не казались чем-то особенным. Сеструха со мной, есть с кем поговорить о жизни, о том — о сём.

Разговор нижней полки с верхней:

— Чего-то жарко, а не принять ли нам чего?


— Кстати тут есть вагон-ресторан.


— Ага, есть, вот только кто пойдёт за пивом?


— За Клинским пойдёт самый умный…


— Или самая умная…

А за окном мелькали леса, реки. Путь проходил через такие города, о которых раньше при их упоминании казалось, что это где-то там, далеко, на востоке, чёрт его знает где, а сейчас вот, нате пожалуйста: Новосибирск, Омск.

SMS от Длинного

«Ну, где ты там, лягушка-путешественница?» Ответ: «Я не лягушка-путешественница, я намного круче, я — жаба-интурист!»

Думаешь, так бы ехал и ехал, но проводник в красивой зелёной форме (кстати, форма новенькая, не как раньше) сообщил, что приезжаем в Екатеринбург. Ну что ж, будем считать, что в Сибири я побывал, здравствуй Урал!


Часть 5. Екатеринбург

Екатеринбург — это большой город, не Москва конечно, но с Ачинском сравнивать просто неуместно. День начинался с утра. После приятной и обязательной программы «поесть и запить» (здесь, разумеется, нужно понимать «попить и закусить») с участием любимых родственников из этого города, сразу же отправились гулять. На душе было тепло, в голове светло, в ногах легко, жизнь казалась безначальным и бесконечным праздником.

Шли долго, и, наконец-таки, притопали в центр города. Осмотрелись, взяли пиво, подошли к памятнику, сидим, обсуждаем.

— Так, просвещайте интуриста, кому этот памятник поставили, что это за два таких прикольных мужика маленького роста, и чегой-то они в старинных камзолах и париках?


— А, эти, что ли? Это памятник основателям Екатеринбурга Татищеву и де Геннину, заодно и центровое место для встреч местного люда. Кстати, народ в нашем городе сам раздаёт названия памятникам.


— Да? И как же это памятник у вас тут кличут?


— А тебе эти мужики никого не напоминают?


— Ну-у-у… понимаешь, дружище, не силён я в образах-то исторических.


— Хех, да какая тут история, ты лучше телек почаще смотри, «Бивис и Бат-Хед» — вот кто это! Так и говорят, «встречаемся у Бивиса и Бат-Хеда»


— Клёво! А какие ещё памятники у вас тут есть?


— Ну, например, на Привокзальной площади есть памятник строителям уральских танков. Там мужик такой стоит и руку в рабочей перчатке вперёд тянет. Кстати, тоже место для встреч, и своё условное название имеется.


— Какое?


— А ты фантазию начинай напрягать, давай, немножко.


— Нууу… даже не знаю, давай, колись уже


— Н-да, воображения ноль, а ясно же, как день. Место встречи — «под варежкой».


— Супер! А ещё?


— Есть и ещё, «Вася», например, рассказывать не буду, мы туда обязательно сходим.

Идём дальше. В этот день, ближе к вечеру, в городе намечалась большая и праздничная гулянка. Повод — день молодёжи. Куда не посмотри, в глаза бросались объявление, что где-то, на одной из площадок праздничного города, будет выступать Гребенщиков и ещё Дельфин какой-то. Не, ну не клёво разве? Вот только прикиньте, Гребенщиков и сегодня, и на халяву! Нет, я считаю, что такие вещи просто нельзя пропускать, вот знать бы только где всё это конкретно в городе намечается. А пока только день и до вечера ещё уйма свободного времени.

— Я вот тут подумал, а не посидеть ли нам где-нибудь в интернете, а? Что скажете, сеструха?


— Скажу, что здорово, братан!


— Отлично!

У какого-то продавца левых сидюков узнали, что где-то тут по близости имеется интернет-кафе или ещё что-то на это похожее. И действительно, прямо в двух шагах от нас мы нашли компьютерный клуб с конкретным названием «ТЕМА».

Подгребаем мы, значит, с Нинкой к кассе, прикинули, мол, туда-сюда, на то и на это, короче, полчаса нам выше крыши времени хватит. Заплатили.

— Вам за шестой столик.


— Спасибо.

Уселись перед монитором, клавку с мышкой в руки схватили, придвинулись, откинулись, и весело понеслись по просторам всемирной! Набор станиц обычный — посмотрел, что на счету в банке делается, жива ли там моя CHEstyle.com, что в новостях интересного, почту проверил, — всё как обычно. Время есть, ещё что-нибудь посмотрим… Только призадумался, — опачки, а что это? — комп аккуратненько так вот взял, и сам по себе выключился. Не понял! Это чё за фигня такая? Я же полчаса просил, а тут и двадцать минут не прошло! Ладно, хорошо, мысленно соглашаюсь с тем, что удивляться мне в этой стране уже давно противопоказано, я тут всё равно многого не понимаю, на рожон не лезу, права не качаю, я лишь аккуратно и предельно вежливо ин-те-ре-суюсь. Практически не сомневаюсь, я, как всегда, что-то не догнал из местных обычаев.

Так, я к кассе, смотрю, а там пацан, ну который здесь деньги брал и вроде как за старшего, запустил WinAmp, врубил музон погромче, задрал ноги как на приёме не у своего врача и… спит, мирно так спит, хорошо, позавидовать даже можно. «Ё-моё», — думаю. — «Блин, из-за какой-то там фигни, из-за каких-то там недосиженных десяти минут в интернете я сейчас человека на рабочем месте будить буду, совести, что ли, совсем у меня нет?!?!» Нет, совесть есть, но любопытства ещё больше.

— Простите… извините… как вас там… а… о! Доброе утро, простите, не хотел вас тревожить, но уж больно любопытно, я тут вроде как за полчаса заплатил, а тут вроде как минут двадцать только и прошло, понимаете, у меня комп вырубился, это глюк или у вас здесь так принято?


— Какой стол?


— Шестой.


— Посмотрим, посмотрим, а дык, ну, конечно же, отрубило, всё нормально


— Простите, а почему через двадцать минут?


— Так вы же слишком интенсивно пользуетесь интернетом!

Всё, стоп паровоз, рельсы кончились. Я опустил голову и отвернулся. Я просто не мог ржать в глаза этому, по всей видимости, неплохому человеку. С ума сойти, я фигею, дорогая редакция, я слишком интенсивно пользуюсь интернетом! Успокоив свой беззвучный ржач, я повернулся и со слезами (от смеха естественно) в голосе попросил:

— Пожалуйста, возьмите вот ещё рублей двести, мне буквально надо ещё каких-то пару минут в интернете посидеть, так хочется рассказать об этом читателям, и пожалуйста, не отрубайте меня больше, если что, я доплачу, либо за сдачей потом зайду.


— Пожалуйста.

За минуту накатав рассылку, я вернулся к кассе.

— Я всё!


— Вот ваша сдача.


— Спасибо большое, можно вас ещё спросить, я слышал, у вас тут вечером Гребенщиков выступать где-то будет, не подскажете, где?


— Ты думаешь, это Борис Гребенщиков?


— До этого момента и не сомневался, ведь вроде так на афишах и сказано, или я опять чего-то не понял?


— Внимательней афиши читать надо, не Борис, а Михаил Гребенщиков!


— Что это такое?


— Фигня, отходы фабрики.


— Вот те раз…


— А вот те два…

Просто город сплошных обломов какой-то.

— Сашка, да не расстраивайся ты так, на Дельфина сходим.


— Это то, что ты мне в Ачинске слушать давала?


— Угу.


— Час от часу не легче. Ладно, компанию составлю, не сидеть же дома, вытерплю и Дельфина.

И была ночь, и был день. Большой город неустанно дарил всё новые яркие впечатления. Зашли мы как-то в супермаркет «Пятёрочка». Помнится, когда жил я ещё в России, супера как супера такого ещё не существовало, да и в 1993 году заваливать полки в магазинах, по-моему, было попросту нечем.

Внутри всё классно, солидно, продавцы в красивой зелёной форме. СТОП! Я точно знаю, что это форму я уже где-то видел, вот только где? Так, голова, думай, вспоминай… ага… угу… а, ну правильно, вспомнил! Когда в Екатеринбург на поезде ехал, проводники у нас были в точно такой же зелёной форме, ну точь-в-точь. Вот это я понимаю, вот что значит «единая для всех форма», в чём сопровождаем, в том и накормим.

Идём по супермаркету дальше, подходим к прилавку с «диковинными заморскими фруктами». Что на Урале в диковинку, то для нас практически хлеб насущный.

— Тётка, давай авокадо возьмём!


— Давай, только я готовить его не умею.


— Нет базара, салат из авокадо делаю я. Вкус — на любителя, цвет — на извращенца, но мне нравится, и, говорят, полезно.


— А что ещё для салата надо?


— Ну что ж, слушай, Макаревич меня всё равно в «Смак» не приглашает, не увозить же мне секрет в обратно в Израиль, поделюсь им здесь, сейчас, и прилюдно. Итак…

Как приготовить салат из авокадо?

Не поверишь, но для этого нам таки надо взять авокадо. Зрелость авокадо определяется тактильным способом… хорошо, не умничаю… определяется на ощупь. Авокадо должен быть мягким, неподготовленному человеку это может показаться испорченным, а на самом деле, когда он мягкий — тогда он зрелый. Режем его пополам… «сюрпри-и-из!»… внутри огромная косточка. Лучше не думать о том, что больше чем половина авокадо улетает в мусорное ведро. Тот, кто в душе (в душЕ, а не в дУше) ботаник, может её прорастить и в горшочек пересадить, типа круто, у меня дома авокадо растёт и всё такое, хотя всё это, конечно, чушь, и вообще, я отвлёкся. Дальше ложечкой соскребаем всю мякоть от шкурки. Мякоть в посудину, шкурку нафиг. Добавить одно варёное яйцо, немножко мелко порезанного луку, ложку майонеза и соль по вкусу. А сейчас секрет мастерства. Добавляем ложку выжатого лимонного сока. Ну, во-первых, для вкуса, а, во-вторых, салат на воздухе не почернеет и останется приятного зелёного цвета (а-ля Шрек). Подавать охлаждённым. Можно мазать на хлеб. Можно и так хавать. Приятного аппетита!

— Так, что тут у вас ещё из интересных фруктов продают… Ух ты! Глазам не верю, настоящая помела лежит (я её помелА называю, а тут помелО), и это уже совсем перебор, она к тому же ещё и наша, израильская, с родной наклейкой «Jaffa» на боку. Фантастика, как мир тесен! Так, берём помелу. С ней ещё те приколы, снаружи — размером с футбольный мячик, а как шкурку почистишь — остаётся фрукт размером с крупный апельсин (особенно приятно, когда это добро на вес покупаешь). На вкус грейпфрут напоминает, только сладкий. Главное — все шкурки счистить, они горькие, а вот всё остальное — сладкое.

Агрономическое отступление

У нас в Израиле столько всяких цитрусовых развели и наскрещивали, что разобраться в этом совсем нелегко. Для тех, кому интересно, рекомендую www.jaffa.co.il, если иврит ещё не выучили — зайдите в английскую версию, а потом в меню «Citrus Varieties». Там и картинки и описание этого богатства.

Историческое отступление

Слышал я как-то байку одну забавную, за достоверность исторического факта не поручусь, но почему бы и нет, вполне похоже на правду. Итак, пересказываю своими словами. События происходили в те времена, когда ещё в Советском Союзе правил Н.С. Хрущёв, а государством Израиль заправлял сам Давид Бен-Гурион. И решило израильское правительство обратиться к советскому с нехитрой такой просьбой, мол, тут в Иерусалиме имеются земли, официально принадлежащие Советскому Союзу, мол, не желаете ли продать, господа? Вопрос ставился ребром и чисто по-еврейски: «Только, понимаете ли, есть одна небольшая загвоздка, пустячок, мы государство молодое и денег у нас нет, вот апельсин — просто навалом, а денег нет, может, махнёмся, землю в обмен на фрукты? Апельсин мы вам много отвалим, очень много, всю Россию, от Москвы до самых до окраин, накормить хватит!» Подумали в Советском Союзе, подумали, да и решили: «Давай!»

И пошли в страну советов корабли, по уши груженные израильскими апельсинами. Вот только одна оказия приключилась. Практически ничего к советскому человеку на стол так и не попало. Сгноили всё на складах, черти! А всё почему? А потому, что боялись, боялись, не дай бог, простой советский труженик узнает, что те апельсины, которые он с таким аппетитом пожирает, на самом деле вырастили оккупанты и агрессоры в сионистском государстве. Да просто запарились в стране советов переклеивать израильские наклейки «Jaffa» на памятный нам всем с советских времен черный ромбик «Marocco».

Вот и вся байка, верить или нет — дело хозяйское, но поговаривают, что и в более поздние времена эпохи Советского Союза такая практика переклейки имела место быть.

Меня, как всегда, занесло, но вернёмся ненадолго туда, откуда пришли, — в супермаркет. Один факт меня просто убил. Пришли на кассу, пробили весь товар, где-то на полторы тысячи рублей (или 50 баксов).

— Дайте мне мешки, пожалуйста.


— Что значит «дайте», они денег стоят.

Вот этот номер я вообще не понял. Я что, еды набрал мало, что ли? Мне ещё за копейки пакетики покупать? Нет, мне не жалко, ну обманите меня, чёрт с вами, возьмите с меня на 50 рублей больше, но только молча, чтоб я об этом не знал и ушёл совершенно счастливый с пятью кульками в руках. У вас что, фирма рухнет, если я лишний возьму? Нет, я не понимаю ваших приколов, вам это наверно за норму, но я не понимаю, увы.

Продолжаем. На следующий день было решено прокатиться за город. Добрые люди согласились подвезти нас к одному интересному с точки зрения географии месту. Немного не доезжая до деревни Курганово, есть такой памятник, который стоит на условной границе между Европой и Азией. Удовольствие, конечно, символическое, но походить кругами — радость ещё та. «А вот я в Азии, а теперь я в Европе, и вот я снова в Азии, и вот я снова в Европе. А теперь встанем на линию, руки в разные стороны. Ура, я в Евразии!» Наскакался, напрыгался вдоволь, а чё, много ли ребёнку в 28 лет-то для счастья надо?

Засобирались домой. Те же добрые люди, с которыми мы приехали сюда, держали путь в другую сторону, поэтому мы попросили подбросить нас до деревни, а там уже хотели взять автобус до города.

Пришли в деревню, стоим на остановке.

— Тётушка, а что это за озеро такое, давай подойдём, глянем, всё равно никуда не спешим, а я вот на уральские пейзажи полюбуюсь, может, и искупаюсь даже.


— Ну, подойти — подойдём, а вот купаться, думаю, ты вряд ли будешь.

Все люди со своими заскоками, или, как говорят израильтяне, «у каждого своя царапина в мозгу» Сам я, естественно, тоже не без царапин, и одна из них — это «слабо». Когда мне говорят это самое «слабо», у меня вдруг как-то по-особенному и интересно начинает крышу сносить, а вот разум со здравым смыслом меня покидают.

Подошли поближе к берегу, присмотрелся я. Ну что ж, вместо пляжа — мешанина из грязи, песка и озёрного ила — хорошо, нормально. Так, теперь вода. — А что вода? Вода цвела, и зелёнь её была кромешной и непроглядной. «Нда… это тебе не Тель-Авивская набережная», — мелькнуло в голове, ну и фиг с ним, мы не привыкли отступать. Ещё раз оглянулся. Где-то рядом на травке загорала девушка в купальнике, рядом с ней копошилась парочка местных детишек. Все с нескрываемым любопытством уставились на меня. «Ну что ж, отлично, вот и зрители собрались… сударь, ваш выход на сцену…»

Какие, нафиг, плавки? Вот так, как есть, в синих семейниках в мелкую весёлую ромашку, я и приступил к погружению в зелёную пучину водоёма. Ноги глубоко зарывались в ил: «Фу-у-у, какая гадость!» Пусть я одиннадцать лет и не купался в озере, но что-то я не припоминаю, чтобы когда-нибудь мне было так омерзительно.

Проплыл туда, проплыл обратно, нырнул пару раз и столько же вынырнул. Всё, я герой, мне не слабо, можно возвращаться. Вылез я из воды и тут, как гром среди ясного неба, осенила меня-умника мысль: «Попал!». Ситуация — вилы. Это мне не Тель-Авивская набережная, душевых нет, а вместе с ними полотенца нет, сухих семейников вроде тоже не намечается. Перспектива ехать мокрым, зелёным и вонючим в пригородном автобусе меня не привлекала вовсе. Так, думай, думай моя башка садовая, как жить-то теперь будем. Ага, вспомнил. Там, на дороге, прямо напротив автобусной остановки, по-моему, я видел колодец. Ну а что делать? Другого выхода я просто не вижу.

Ну, дальше только своё воображение напрягайте, как у Лермонтова, «Выхожу один я на дорогу», как есть мокрый и в уже ставших легендарными семейниках в ромашку. Подхожу к колодцу, обернулся, смотрю, а на остановке народу — ну пруд пруди: мужики и женщины, парни и девушки, старики и дети, с авоськами и без, в общем, «каравай, каравай, кого хочешь — выбирай». Весело. Чувствую, что зрителей теперь у меня значительно прибавилось, ну что ж, моя популярность растёт, лишь бы только психушку не вызвали. Если честно, мне всё уже давно по барабану, а вот народу интересно, хоть какое-то развлекалово до приезда автобуса намечалось.

Закинул я, значит, ведро в колодец, зачерпнул, поднял. Ух ты, настоящая, ледяная, колодезная водичка. Ещё раз повторю: настоящая… ледяная… колодезная… водичка! Ладно, смотри — не смотри в ведро, а теплее вода от этого не становится, да и народ уже на остановке оживился, чую, ставки на меня ставит — «слабо — неслабо?».

«Э, кто сказал СЛАБО?!?» — запрокинул ведро и махом вывернул на голову, — «Алее… гоп!»… М-да, по-моему, в этот момент я понял весь смысл грешной жизни. Водичка была хороша, ощущенье, что мозги, и те промылись. Публика была в восторге, да и мне самому ужасно понравилось. С огромным удовольствием я этот трюк повторил на бис ещё дважды.

Ну что ж, первый пункт — помыться — выполнен. Полотенце? Оботрусь и футболкой, по такой жаре на мне она быстренько высохнет. Что ещё? Ах, да, зад (простите) мокрый. Ну, этого уже совсем пустяки. Смотрю, дом у дороги стоит, а возле забора — дров поленница. Вы, конечно, простите меня, уважаемая публика на остановке, но до стриптиза, боюсь, сегодня дело не дойдёт (только умоляю, «слабо» вдогонку не кричите, а то я за себя не ручаюсь). Отбежал я за поленницу, отжал семейники, довольный такой, оборачиваюсь, «оба-на!» мужик здоровый такой стоит и на меня смотрит, а взгляд вообще недобрый такой.

— Слышь, мужик, я… я тебе под забором тут не гадил, я тут в озере вашем купался, да, да купался, в озере, я вот сюда только водичку отжать заглянул, чесслово, гадом буду!


— А, ну порядок, будь здоров!


— И вы… не болейте…

«Пронесло» — подумал Штирлиц.

Вот так, подсохли, дождались автобус, едем назад в город. А чё, вполне хорошая прогулочка приключилась. Еду, мыслям своим улыбаюсь, по сторонам гляжу. В какой то момент замечаю краем глаза над выходом из автобуса вывеску прикольную: «Люди, пора трезветь!». Господь с вами, и не пил я даже, это я по трезвости такой весёлый, а вот если напьюсь…

При всём моём сожалении пора было покидать этот замечательный город. В последний день решили покататься на метро. Я вам о нём расскажу. Знайте, в Екатеринбурге самое короткое в мире метро, всего одна ветка и шесть станций. Это подземная дорога просто уникальна, она проложена прямо в камне. А ещё в Екатеринбурге в метро пользуются старыми жетонами московского метрополитена. А ещё метро — это единственное место, где можно спастись от жары. И ещё наблюдение: в екатеринбургском метро пахнет сыростью, и запах как в погребе, где картошку всю зиму хранили. Вот в Москве и в Питере такого нет, ну оно и понятно, метро там намного старше.

И уже напоследок сводили меня к памятнику Васе — сантехнику. Шедевр уникален. Побыть в Екатеринбурге и не увидеть Васю — непростительно и даже оскорбительно по отношению к местному населению. А как же не сфоткаться? Прилёг я рядышком…

— Сашка, ты же, по-моему, штанами в лужу улёгся!


— По моим ощущениям — ты права.


— Вставай быстрее, чего разлёгся?!


— Ну, лужа маленькая, сразу не заметил, а чего дёргаться-то теперь, ты лучше, сеструха любимая, давай фоткай меня уже поскорей… ну… ну… ну-у-у! Обьектив открой! М-да-а-а… Что ты, нет— нет, торопиться не надо, куда теперь спешить, мне в этой луже уже вполне комфортно.

И я опять в аэропорту, мой путь на северо-запад, в Питер. Я к самолётам привык уже настолько, что предстоящий полёт вызывал эмоций не больше, чем поездка на городском автобусе. Всё просто, тут сел, там вышел. Улетал я из Екатеринбурга — стояла жара +36.

Уже при подлёте к Питеру показались густые облака.

«Уважаемее пассажиры, наш самолёт готовится совершить посадку в аэропорту Пулково. Температура в городе +13, идёт дождь…»


Часть 6. Питер

Здравствуй Питер, я тебе безумно благодарен за то, что после зашкаленной жары Екатеринбурга ты встретил меня дождём и прохладой. Странные всё люди кругом, в куртках, укутанные, холодно им, наверно. А мне хорошо в футболке, вот только население на меня с содроганием всё смотрит и смотрит. Ладно, уговорили, буду как все, не залезть ли мне в свитерок, любезно подсунутый женой в дорогу?

Поделюсь наблюдением. Всё коренное население Израиля упорно считает, что любой нормальный «русский» родился в Сибири, всю жизнь гулял на морозе, спал в снегу и купался в проруби. По их мнению, нам, «русским» (спокойствие, я это слово в кавычках пишу), не должно быть холодно никогда, потому, что «русским» не бывает холодно вообще. Чушь всё это! Запарился я местным объяснять, что народ потому и не боится морозов, что одевается тепло. Я это и в Росси видел, даже летом умудряются граждане в свитерах ходить, когда и так не холодно. А в нашей стране ближневосточной привыкаешь практически круглый год бегать в одной футболке, и когда жарко, и даже когда не очень. И даже летом, в самую жару, практически всегда и везде под кондиционерами сидишь. А работают они здесь хорошо, как холодильники, наверно, положи мороженое на стол, так и пролежит, не растаяв. Оттого местный народ и закалённый такой ходит. Я и сам таким стал, оттого и хорошо мне в футболке средь народа укутанного гулять. Все охают и ахают: «Санёк, оденься, ты же с юга приехал, тебе же холодно у нас, заболеешь, чихать начнёшь…» Не, не судьба мне переубедить народ ни в Израиле и ни в России, стереотипы — штука едкая, но мне верить можно.

Из Пулковского аэропорта сразу поехал к брату в область, в город Гатчина. Чудесный город, безумно его люблю. Там такой красивый парк, огромные старинные деревья, озеро с множеством небольших каналов и мостиками через них, Павловский дворец на берегу, утки плавают — лепота, загляденье!

— Сашка, там, где ты сидишь, испытывали первую в мире подводную лодку.


— Охотно верю, но, по-моему, с тех пор здесь конкретно обмелело. Вон, смотри, даже утки как-то с опаской ныряют, наверно, темечко повредить боятся.


— Смотри, дуб. Не, не на тебя пальцем показываю, обернись…


— Огромный!


— Триста лет старику, много чего повидал…


— А это памятник кому, что за тётка?


— Не знаю, попробуй спросить у неё сам…


— Я так сильно похож на Джузеппе Калиостро…?

На следующий день мы поехали гулять в северную столицу. Весь мир я не объездил, но даже и так готов утверждать, что красивее Питера города на свете нет! Кто-то хочет поспорить — спорьте, а я продолжаю. Притопали мы с Наташкой на дворцовую площадь. Побродили, пофоткались, присели поболтать.

— Сашка, ты же в Питер очень часто приезжал, ты хоть раз в Эрмитаж зашёл?


— Ой, Натаха, стыдно вспомнить, именно зашёл и вышел, такая история…


— Расскажи!


— Ну, в общем, слушай…

История о том, как мы с Пашкой в Эрмитаж ходили

«Дело было, дай бог памяти, в году 1989, я тогда ещё в школе учился, в классе седьмом, наверно. И вот как-то наша учительница по истории решила на ноябрьские праздники экскурсию в тогда ещё Ленинград нам устроить. Из всей параллели по несколько человек от класса на сугубо добровольных основаниях. Я всегда был не дурак погулять, а тем более с Пашкой. Его и уговаривать-то не пришлось даже, в Питере он не бывал, так отчего ж не съездить, тем более, по последним разведданным, на экскурсию записалось несколько хорошеньких девчонок из параллельного класса, на которых у нас с Пашкой были свои особенные планы.

Значит, привезли нас как-то вечером к Эрмитажу, выходим мы из автобуса, учительница нам и говорит: «Значит так, на осмотр музея вам даётся три часа, это, конечно, ничтожно мало, но это всё, что у нас есть, постарайтесь провести это время с пользой». Честно скажу, нам тогда с Пашкой двадцать минут аж за глаза хватило. Смотрю, стоит дружище мой, скучает откровенно, и тут вдруг меня посетила гениальная (а как же иначе?) идея.

— Пашка, иди сюда, мысль есть!


— Ну?


— Ты же знаешь, я в Ленинграде и раньше бывал, я тут много чего интересного знаю, ну его, этот Эрмитаж, у нас времени ещё валом осталось, пойдём!


— Куда?


— Пойдём, по дороге расскажу, не пожалеешь, чесслово!

Спустились в гардероб, оделись, вышли на улицу.

— Ну, рассказывай, куда идём?


— Значит так, если верить моей памяти, тут, если через речку по быстренькому перейти сразу, гастроном большой должен быть, сетки продуктовые у тебя с собой?


— Всегда со мной! — по пионерски отрапортовал Пашка.


— Хозяйственный ты человек, Пал Егорыч…, ну что ж, вперёд, нас ждут великие дела!

Вот тут я должен напомнить, что был тогда год 1989 и с продовольственными продуктами в магазинах наблюдался напряг. В нашем родном Смоленске в те годы достать что ни будь вкусненького выглядело весьма и весьма проблематично. Так что, не, осуждать нас не надо, прежде всего мы тогда думали о семьях, а искусство — искусство вечно, оно подождёт, простоял Эрмитаж сотню лет и ничего, простоит и ещё, мы успеем.

Значит, потопали мы с Пашкой к мосту. По поводу моего «через речку по быстренькому» — это я погорячился, конечно, Нева в Питере — это вам не Аялон в Тель-Авиве, и даже не Днепр в Смоленске. Помню, ну о-о-очень долго шли. На город опускались сумерки, мы топаем, удивляемся широте неожиданной, любуемся гладью реки, тишина, идиллия… И вдруг как гром среди ясного неба — трамвай рядом пролетел по мосту! Как затрясло, как заколбасило мост не по-детски. Мы с Пашкой аж присели от неожиданности.

— Ох мля! Страшно то как!


— И не говори, я сам подумал, что мосту кирдык настал!

Время улетучивалось со страшной скоростью. Забегаем в магазин, очереди, очереди, очереди.

— Так, Санёк, за конфетами я очередь занял, ты тут за мандаринами стой, а я за колбасой стоять буду, может, ещё что прикупим.


— Отлично, главное к Эрмитажу успеть до отхода автобуса!

В общем, затоварились мы по самое «не хочу», у каждого в руках по огромной сетке.

— Санёк, пешком через мост в жизнь не успеем, может, на трамвай?


— Ты на часы смотрел? Через 15 мин автобус уходит, нам голову свернут, если опоздаем…


— Твои предложения?


— Тачка за любые деньги!


…


— Шеф, к Эрмитажу, два счётчика, гони!

Обязательно нужно постараться представить эту картину. Итак, из Эрмитажа в сторону автобуса выплывали последние и самые стойкие из наших. Остальные уже давно перенасытились прекрасным, просто сидели в автобусе, зевали, парились от скуки и с нетерпением поджидали остальных. И тут в эту идиллию как вихрь врывается Волга-таксишка, и с разворотом картинно тормозит прямо перед носом у автобуса. Разом распахнулись обе дверцы и из недр машины сначала показались мы с Пашкой, а потом и сетки наши, полные хавчика разного. Реакция была вполне предсказуемая…

— ВЫ ГДЕ БЫЛИ!?!


— СВОЛОЧИ, ПОЧЕМУ НАС НЕ ПОЗВАЛИ!?!


— ГОВОРИТЕ ВОДИЛЕ КУДА ЕХАТЬ!!!


…


— э-э-э поздно уже, закрыт магазин… не подумали мы… может, мандаринку хотите…?

Вот так вот инициативные и предприимчивые люди на заре перестройки становились врагами в глазах общественности»

— Что-то я, Наташка, об воспоминания размазался сильно, да и засиделись мы уже…


— А какие планы будут?


— Что ни будь похавать в Макдональдсе, а потом…


— А потом пойдём кататься на корабле по каналам Невы.


— Отлично!

Кататься неспешно по каналам Невы — это чудесно. Лететь по самой Неве, конечно, тоже прикольно, но именно в неспешном плаванье между старинных набережных Санкт-Петербурга есть своё особое и, я бы сказал, даже какое-то волшебное удовольствие.

Сидим на верхней палубе, жуём чикены, пьём фанту, северный ветер приятно дует в мою довольную физиономию. Где-то снизу, сквозь шум двигателей и плеск волн, слышался далёкий голос экскурсоводши «… особенно хочу обратить внимание тех, кто сидит на верхней палубе, мосты у нас в Санкт-Петербурге довольно низкие…»

— Наташка, повтори, что она сейчас сказала?


— Она говорит… ОЙ! Смотри… мост впереди!!!

Аж чикеном подавился. Глазомер на скорости работал отвратительно. В ту же секунду адреналин ударил в лицо, а сердце предательски ёкнуло в пятке. Я чисто интуитивно втянул голову в плечи и съехал по спинке стула пониже. Но, поверьте мне, в Питере не дураки живут, всё продумано, и запаса в полметра над головой спокойно хватило. Интересно, а весной во время паводка они тоже плавают? Ладно, катаемся дальше, к мостам стал привыкать понемногу, и даже стало прикольно… «… ещё раз вниманию тех, кто сидит на верхней палубе, мы подплываем к самому низкому мосту нашего города…»

— Наташка, она что, мне лечь предлагает?!?

Так вот и покатались. Потом ещё погуляли, поднялись на Исаакиевский собор, по Невскому прошлись.

Нашли какую-то кафешку, там блинчиков с маслом топлёным, черникой и красной икрой навернули, чайком залили (ну что, рефлексы Павлова заработали?). Хорошо, а что ещё сытым людям для счастья надо? Правильно посидеть, и чтоб их не трогали, и лучше всего в интернете, благо сиё заведение появилось прямо перед нами. На подходе к кассе на меня вдруг нахлынули воспоминания о том, как я прошлый раз сидел в интернете.

— Девушка, нам на час компьютер, пожалуйста.


— Без проблем.


— Простите, а у вас нет такого, что платишь за час, а потом раньше времени сеть отрубают по причине интенсивного пользования интернетом?


— Что за глупости, такого не бывает!


— Бывает девушка, бывает. Вероятно, вы просто никогда не бывали в славном городе Екатеринбурге…

Так вот и гуляли по Питеру, а вечером вернулись домой в Гатчину. А потом прошёл день, прошёл ещё один, и мне, как всегда, настала пора собираться в дорогу. Хотя, что там собирать, сумку на плечо и вперёд на вокзал. На сей раз путь-дорога лежала в Латвию.


Часть 6. Латвия

Стоим на перроне вокзала. Поезд Санкт-Петербург — Рига отправлялся в путь через 10 минут. Расцеловались, распрощались, сел, еду. Сижу, смотрю в окно, мысленно говорю "бай-бай" Питеру. Проехал минут пятнадцать, и пришло чувство, что как будто из вагона и не выходил даже, настолько привык к дороге, вокзалам, поездам, проводникам, а вот и он сам, кстати…

— Простите, можно вас попросить попить принести?


— Чай или кофе?


— Чай.


— Покрепче или не очень?


— Покрепче.


— С лимоном?


— С лимоном.


— Постель берёте?


— Не беру.


— Границу пересекаете с Латышским паспортом?


— Нет.


— У вас русский паспорт с визой?


— Нет.


— А какой?


— Израильский.


— Гы-гы!


— О-о-очень смешно!


— А за чай латами платить будете?


— Нет!


— Рублями?


— Нет!


— А чем?


— Шекелями!


— А что это?


— Деньги.


— Что за деньги?


— Израильские.


— Вы издеваетесь?


— Нет, это вы издеваетесь, а я чайку всего лишь попросил…

В Латвии мне безумно понравилось. Страна чудесная, хотя приколов там почти и не было, там просто по-человечески было хо-ро-шо! С вокзала сразу поехали домой в Елгаву. Если будете в Елгаве, знайте, полдня за глаза хватит всё обойти пешком. Из достопримечательностей самая яркая — Дворец Бирона в Елгаве.

«Это самый грандиозный барочный дворец в Прибалтике. Строился Ф. Б. Растрелли почти одновременно с Рундальским дворцом (1738–1740; 1764–1772) как резиденция Э. И. Бирона в столице Курляндского герцогства (на месте разобранного средневекового орденского замка и старого герцогского дворца). Дворец размещен на равнинном острове между рекой Лиелупе и ее протоками».

Это не я такой умный, это цитата слямзена уже не помню откуда.

Вечерком мы с Максом поехали в Ригу. Есть там одно такое место шикарное, «Лидо» называется. Это такая огромная забегаловка, где на нескольких этажах столько разнообразного хавчика, что мне и не снилось. Есть буквально всё, начиная от японских суши, и заканчивая гречневой кашей, но, надо быть объективным, манной каши я там не нашёл. После того, как наелись, спустились на самый нижний этаж, там всё это дело запили отличным пивом местного разлива. А после того, как пиво хорошенько усвоилось, мы вышли на улицу и я сломал себе левую руку. Как? Не скажу! Даже такой оторве, как мне, иногда бывает стыдно за содеянные глупости. Вот только скажу, что комплекс «Лидо» к травматизму никакого отношения не имеет (ну если только косвенно, ведь пиво у них отменное и официантки тоже).

Дальше — веселее. Макс, как брат врача (зубного), тут же на глаз определил — перелом. Приехали мы, значит, во вторую городскую слимницу (это больница на латышском) города Риги, заходим. За столом сидела изумительная женщина и, как оказалось в дальнейшем, гениальный врач-ортопед по имени Дита Озола (Dita Ozola). Первым к врачу обратился Макс. Хоть и говорил он на русском языке, но сама постановка вопроса явно была нерусской.

— Добрый день, этот господин — он иностранный турист, он свалился и ему необходимо оказать помощь.

Это я-то господин? С ума сойти. Нет, чтоб сказать, что это чучело упилось, его потянуло на подвиги и земля его попросту не удержала, так нет же… ГОСПОДИН! Ну ладно, господин, так господин, сижу, не дёргаюсь, в местные обычаи не встреваю. И тут Дита с красивым латышским акцентом спрашивает.

— А есть у этого иностранного господина медицинская страховк'А?

«Ещё никогда Штирлиц так не был близок к провалу»

Мысли потоком полетели в пустой голове «Так, страховки нет, сейчас на бабки как разведут. Ну, всё, точно машину продавать надо. И зачем мы сюда приехали? И так походил бы несколько дней, всё равно домой скоро. Может, слинять?»

Дита окинула строгим взглядом иностранного господина и просто (даже акцент куда-то пропал) сказала «Поздно пить боржоми, на рентген его!». Всё, ша, я уже никуда не бегу! Такого поворота событий я уж ну никак не ожидал. В одну секунду я настолько проникся душой к этой замечательной женщине, что был всецело готов ей отдаться на самые страшные испытания. После рентгена мне вкололи какую-то гадость в руку и чувствительность оной просто ушла на ноль. Пришёл ещё один ангел в белом халате, ухватились они с Дитой за разные стороны руки, растянули, потянули, подвигали, что-то куда-то вправили и наложили гипс. Я, как мог, под аккомпанемент из треска собственных костей расхваливал всех девушек Латвии вообще и своих врачей в частности. Не отрываясь от дела, мои целительницы милыми улыбками выказывали понимание моим восторгам. И когда уже, рассыпаясь в благодарностях, я выходил из кабинета, мне Дита на прощанье пожелала «Сеня, береги руку!».

Если кто в Риге встретит Диту, передайте ей огромный привет и тонну благодарностей. Кстати, первую часть этого рассказа я набирал правой рукой, а левой — только shift гипсом придерживал. Сейчас же стучу по кнопкам обеими руками и даже не помню о переломе. Повезло, к профессионалам в руки попал. И, кстати, совсем уж дёшево с меня взяли за медицинскую помощь.

На следующий день мы гуляли по старой Риге, вечером съездили в Юрмалу, и уже ночью вернулись в Елгаву.

Всё, завершаю рассказ чисто фактами. Латвия — чудесная страна. Там замечательные врачи и девушки. Там всё стоит копейки, когда на ценники смотришь, просто душа радуется, главное, не помнить, что по курсу лат раза в два дороже бакса. В России на улицах валяются не то что копейки, рубли по асфальту, а здесь каждый сантим имеет вес! В Латвии говорят на латышском, но матерятся на русском. На улицах кофейниц больше, чем остановок. Компьютер на латышском будет «дАтор». Латвия похожа на Европу, но дороги разбиты как в Мухосранске после бомбёжки. В Риге жил Шерлок Холмс и умирал Плейшнер. В Юрмале есть ресторан Ориент-султан, там вкусно, там звучат песни на иврите, там радушный хозяин Саша, он местный, но его постоянно спрашивают, жил ли он в Израиле, а ещё там на стенках фотки знаменитостей, я так глянул мельком, меня вроде нет. Вот и вся Латвия.


Часть 7. Итого

Дни прошли, и я опять, а точнее снова, в дорогу. Опять, а точнее снова, в поезд и в Москву, там денёк и опять, а точнее снова, в самолёт, и на сей раз уже до дому в Израиль. А дома хорошо, жена любимая, дети…

Так вот закончилась эта великая гулянка, подведём итоги:


Время поездки — 31 день.


География поездок и полётов: Москва, Смоленск, Ачинск (Красноярский край), Екатеринбург, Санкт-Петербург, Гатчина (Ленинградская обл.), Рига, Елгава, Юрмала.


Протяжённость маршрута — 14000 км.


Потрачено денег — не меряно и чёрт с ними.


Счастья — выше крыши!

На этом всё. Есть непреодолимое желание ещё как-нибудь, куда-нибудь покататься и рассказать об этом, но возможности кончились. Кстати, меня никто не хочет трудоустроить на работу по миру кататься? Ну, если надумаете — пишите, конечно.

## Вот такой я увидел Америку


31.12.2004


Часть 1

Ещё летом, кода я колесил по просторам матушки России, позвонил мне мой любимый маленький братишка и заявил: «В ноябре женюсь, какие могут быть игрушки..?». В 25 лет жениться, конечно, рановато (что называется, «кто бы говорил»: сам в его возрасте уже двоих пацанов благополучно растил), но разубеждать не стал, «А нехай!». Весь прикол заключался в том, что ехать, а точнее, лететь на свадьбу предстояло аж за океян — в Соединённые Штаты той самой Америки. Семейный бюджет, узнав о таком беспределе, закричал: «Опомнись, ты же ещё за Россию не рассчитался, а уже в Штаты мылишься, я не выдержу!!!». «Да хоть умри совсем!» — сказал я бюджету и на ноябрь запланировал полёт.

Забегая далеко вперёд, хочу предупредить, что Америка — это такое место, о котором сложно рассказать, это просто надо видеть. Америку можно любить, можно и не любить, и даже можно хаять её далёкую в хвост и в гриву, но(!) увидеть её обязательно надо. Если не считать Израиль, в коем я по сей день живу и радуюсь, то это первая моя поездка за бугор. Всё увиденное так и не получилось связать в один связный рассказ, а посему сиё повествование иногда просто переходит в констатацию увиденных фактов.


Часть 2

Вообще, это конечно хорошо, что братан заранее предупредил, заранее и билеты дешевле. Родной Эль-Аль просил какие-то нереальные суммы, больше штуки баксов на каждого (а летал я с женой любимой). Я, конечно, патриот и сионист, но всему есть свои пределы, поэтому выбор пал на другую компанию, а именно американскую Continental. Напрямик из Тель-Авива в Нью-Арк (это штат Нью-Джерси рядом с Нью-Йорком) билет обошёлся чуть менее 600 американских денег с носа и в обе стороны, а это, замечу я вам, даже более чем приятно. Тем более компания солидная, обслуживание классное.

Хотите знать, какое самое первое отличие я заметил между штатовской Continental и российской КрасАир? Так вот, на российских внутренних линиях все стюардессы — девчонки молодые, красивые, а здесь всё больше тётушки да дядечки. Хотя, как и в КрасАир, своя неземная красота там тоже нашлась.

Приземлились в аэропорту. Кто-то рассказывал страшилки о том, что если визу выдали до сентября одиннадцатого, то она недействительна и полетишь ты назад. Что если срок твоего родного паспорта истекает менее чем через полгода, то полетишь ты назад. И вообще, не то скажешь на паспортном контроле или не так посмотришь — и в этом случае также ты полетишь в тот же назад. Я подходил по всем статьям, да и английский мой с натяжкой можно назвать никаким. В школе я учил (аж до сих пор не знаю) немецкий, а то, что по приколу в одиннадцатом классе из-за девчонки я попёрся в другую школу и, на «слабо», пошёл учить английский — сильно мне это в познаниях английского не помогло.

Надо будет как-нибудь вам эту историю рассказать. Особенно прикольно вспомнить, как до меня домогалась преподавательница английского языка с расспросами, мол, из какой школы я пришёл и кто был мой преподаватель там. Я мужественно молчал и получал свои двойки и только под конец третей четверти всё ж раскололся, что инглиш до этого года вообще никогда и не учил. Видели бы вы её. Но нужно и отдать ей должное, мне дали шанс реабилитироваться, я зубрил тексты наизусть и пересказывал (при этом вообще не понимая, что я там говорю, а фигли мне, память хорошая и бу-бу-бу заучить не сложно), да и списать я был совсем не дурак. В общем, свою четвёрку в году я заполучил, поклон вам до земли моя преподавательница!

Я, как всегда, зацепился за воспоминания и всласть размазался о них, но давайте всё-таки мысленно вернёмся в аэропорт Нью-Арк и я продолжу. Так вот, подхожу я на паспортный контроль, смотрю, вроде не чудовище сидит, а такой мужик — ну чисто Эдди Мерфи. И приколы, и улыбка в 32 голливудских зуба, и голос, и манера разговаривать, в общем, Эдди Мерфи и не надо лохматить бабушку.

От радости я аж засиял, как начищенный Russian Samovar, и уже без страху шагнул к нему на встречу. Конечно, могу представить себе свою рожу, он только мельком на меня взглянул и сам сиять начал. Значит, посмотрел он мой паспорт, бумажки заполненные всякие разные и говорит: «засунь-ка свой указательный палец вот сюда», — и показал на баночку то ли с вазелином, то ли с гелем каким то. Ну, засунул, а сам стою и думаю: вот сейчас как попросят меня это палец себе засунуть в одно место и в таком вот виде назад в Израиль и отправят. Главное, будет потом что людям рассказать, мол, так вот я в Америку и съездил. Но, слава небесам, всего лишь попросили палец на сканер приложить, чтоб отпечатки скатать. Ну, там, в камеру попросили глянуть, я туда посиял немножко, а потом он мне протягивает паспорт и говорит «Ok». Вот те раз! Обыденность сего торжественного, по моим понятиям, момента меня даже обидела. Невероятными усилиями воли я таки соскрёб из памяти все свои знания английского и родил наверняка самую длинную в своей жизни фразу на местном языке: «Экскьюз ми, хэв ю рул лайк ин мувиз ту сей фор ми — вэлком ту ве юнайтед стейтс!?»

Невероятно, но он меня понял, наверно, сказался богатый опыт общения с полиглотами вроде меня. Он мне и говорит, что, конечно, такого правила у них нет, но для меня, если мне так уж этого хочется, он это сделает. Вот теперь только Эдди Мерфи представляйте. Тут он выдаёт мне ослепительнейшую улыбку, театрально протягивает мне мой паспорт и с чувством, НУ ПРЯМ КАК В КИНО, и говорит: «Welcome to the United States!» Я был счастлив, ведь именно так я и представлял себе начало своего путешествия по долгожданной Америке.


Часть 3

Дальше — веселее. До 1993 года я прожил в стране, в которой такое понятие как культура обслуживания отсутствовало в принципе. В возрасте 18 лет я переехал в другую страну, но и там культура обслуживания мало чем отличалась от дотошной назойливости чумазого мальчика с арабского рынка. В Америке я увидел нечто такое, чему изначально глаза и уши напрочь отказывались верить. Идём мы, значит, машину напрокат брать. Служащий нас уже на улице у дверей встречает (кстати, дождь шёл!). Стал тут мой братан с ним какие-то детали обговаривать, а он и так улыбается, и сяк распинается, и тут посреди разговора моему брату на мобильник звонок. Брат, естественно, ответил, разговаривает по мобиле полминуты, минуту, а тот с застывшей дежурной улыбкой спокойно ждёт. Тут братан к нему поворачивается и шепчет, мол, обожди минутку, а тот: «Ок, это хорошо!». Через ещё две минуты братан ему шепчет, мол, подожди плииз ещё чуть-чуть. Честно? Я бы нахрен послал, а тот нет, всё с той же нестирающейся лыбой ему так бодренько и отвечает: «Ха-Ха, да это вообще чудесно!». Вот объясните мне, что значит здесь «хорошо», что значит это «ха-ха», и скажите мне, что значит «это вообще чудесно!», а? Нет, это, конечно, безумно приятно — обслуживание на таком уровне, но, экскьюз ми, меня это повергло просто в культурный шок.

Прилетели мы ночью, поэтому сразу с аэропорта поехали в мотель на окраине города. Утром встали пораньше, натрескались на халяву пончиков с чаем и поехали (тут читать с придыханием) гулять по Нью-Йорку! Напомню, я 1975 года рождения. Первые песни, которые услышал я в своём далёком детстве, — это были песни в исполнении Вилли Токарева. Я практически вырос на них, и всё моё представление об Америке складывалось именно из них. Что меня сильно порадовало и удивило, так это то, что всё, что Вилли пел тогда, актуально и сегодня, ну просто хрестоматийная точность, вот тебе цитата из песни, а вот тебе тут же и факт из жизни. Великий человек, с детства уважаю! Как-то был в ресторане, где он выступал. Два часа Вилли отработал на ногах без перерыва, естественно, пел живьём, был со всеми предельно тактичным и внимательным. Очень открытый для других человек, никому не отказал, ни в автографе, ни в совместной фотке. После выступления он не слинял, как липовая звезда, а остался в зале ресторана, любой, кто хотел, мог с ним и посидеть, и поговорить, и даже по 50 грамм навернуть. Ну и я тоже и то, и другое, и третье. А ведь надо помнить, что уважаемому Вилли Ивановичу 11 ноября 2004 года 70 лет исполнилось, чтоб я так жил и так же выглядел в его годы!


Часть 4

«Я приехал из деревни


В этот крупный городок.


Очень трудно разобраться,


Где тут запад, где восток.

Небоскрёбы, небоскрёбы,


а я маленький такой…


То мне страшно, то мне грустно,


То теряю свой покой»

Допустим, что не из деревни, а из города Ашдод приехал, но это мало что меняет, небоскрёбами у нас в Израиле даже и не пахнет. Конечно, в Тель-Авиве и Рамат-Гане что-то похожее на небоскрёбы есть, но, во-первых, их мало, а во-вторых, не каждый ещё из них небо-то и скребёт. Просто на фоне других милиздрипических зданий многие из них выглядят как бы большими. А вот Нью-Йорк — это действительно город небоскрёбов и, когда по нему гуляешь, такое чувство, что бродишь по узким коридорам огромного лабиринта. Здания прилеплены друг к другу и стоят как стены, словно в Питере, только стены эти на несколько порядков выше. Наверно, светло здесь на улицах бывает только тогда, когда солнце над самой макушкой зависает, а так, чуть на восток или на запад, — всё, кирдык, улицы в тени, этакое земное царство теней. Кстати, если не брать в расчёт Time Square, то и по ночам на улицах достаточно темно, страна богатая, а с лампочками напряг просто какой-то. Не, можете, конечно, спорить, мол, светло там по ночам на улицах, но светло-то оно светло, так то ж машины фарами светят, а как машин нема, так здравствуй, темень.

Другими словами, все два дня так и ходил, задравши голову. Под ноги смотрел редко, но, когда смотрел, тоже много интересного замечал. Например, по окраинам тротуаров вокруг деревьев цветная капуста растёт. Зачем? Почему? А фиг его знает, но прикольно!

«А почему Нью-Йорк зимой и летом желтый?


А потому что очень много в нем такси!»

Ещё один факт. Почти все машины в центре Нью-Йорка — такси. Почти все таксисты либо индусы в чалме, либо русские в кепках. Сколько не приглядывался — других водил не наблюдалось.

Напротив площадки, где раньше близнецы стояли, есть здание, а внутри посажены пальмы, и всё это добро, так или иначе, с именем Ротшильда связанно. Кто-то сказал, что если дотронуться до этих пальм, то деньги будут. Вообще, я в приметы не верю, и если уже опускаюсь до суеверий, то по максимуму. Выбрал я себе там пальму посимпатишней и, сколько смог, залез на неё. Вот так и вцепился в неё руками и ногами, прижался щекой, как к любимой, закрыл глаза и думаю, как мне, всё-таки, много надо денег, и почему я в детстве по-человечески не учился. Помечтал, слез я с неё, стал ждать денег невесть откуда… до сих пор жду.

«Я карабкаюсь повыше,


А вокруг — все то же дно.


Неужели мне богатым


В жизни стать не суждено?»


Часть 5

Идём дальше…

«А кругом миллионеры —


Денег куры не клюют,


Между ними, как шакалы,


Люди бедные снуют»

В процессе путешествия забрели на Wall Street. Вот где не то что пахнет, а просто воняет деньгами! Конечно, можно утверждать, что «деньги не пахнут, а пахнут те, у кого денег нет». Я думаю, это тоже будет правильно.

Давайте продолжим разговор о приметах. Знаете такую, мол, если птичка на вас нагадила — это к деньгам? Понимаю, что такие сказки именно обгаженные и рассказывают, ну чтоб совсем идиотами не выглядеть, но всё-таки такая примета есть! Так вот, на одного из нас (не на меня, отвечаю, гадом буду!) таки птичка сделала своё мерзкое дело. И это не где-нибудь, а в центре Wall Street! На этот раз стали ждать не денег, а просто сумасшедших бабок… ну-ну, до сих пор ждём… наверно, птичка неправильная попалась.

«А в темноте «Свободу» видно даже лучше,


«Импайрент-билдинг» зажигает огоньки»

Ближе к вечеру пошли к Empire State Building — вот это небоскрёб! Если не ошибаюсь, после того, как близнецы рухнули, теперь это самое высокое здание в Нью-Йорке. Чтоб подняться на смотровую площадку, пришлось отстоять очередь, длинней которой в Америке я и не видел. С помощью турникетов разгорожено так, чтобы очередь змейкой продвигалась. И вот в этой очереди такая лажа со мной приключилась, прямо и рассказать-то неудобно, но расскажу.

Значит, преамбула такая, в Израиле, как и в России, перед тем, как что-то громко сказать на русском, всегда помнишь, что кругом люди и все (ну почти все) понимают по-русски. За день прогулки по Нью-Йорку я практически нигде не услышал русской речи, а потому инстинкт самосохранения притупился до «хуже некуда». К вечеру, даже в самой бурной толпе, я уже спокойно во весь голос делился впечатлениями, восторгался, выражался, причём за языком особенно не следил.

Ну, так вот и амбула. Продвигаемся мы, значит, с Владиком в очереди этой, а навстречу нам, по правилу змеи, тоже продвигаются люди, и вот смотрю я, а девчонок красивых-то и нет. Идёт толпа, а девчонок красивых нет. Я смотрел, молчал, молчал, смотрел, и тут прорвало. «Не, Владик, ты посмотри, ну ни одной… во… посмотри… СТРАШНАЯ!… и во… ещё… тоже СТРАШНАЯ!… и та… следующая… во, глянь, тоже СТРАШ…» И тут я запнулся. Я смотрю на девушку, она на меня, и тут я понимаю: «мля, попал!» Так неловко, блин, ну кто меня за язык-то тянул, да и девушка не такая уж и страшная, ну так, что называется, под горячую руку попалась. Мдаа, ну говорить-то что-то надо, не молчать же как идиоту — «… СТРАШНАЯ ОЧЕРЕДЬ-ТО, КАКАЯ, уже полчаса стоим, правда, Владик?» Ладно, перевернём эту постыдную страницу данного повествования и перейдём к странице следующей.

Так вот, отстояв с Владиком эту очередь, дошли мы, наконец-таки, и до лифта. До 80-ого этажа не доехали, а просто долетели. У себя дома я на восьмой дольше еду. Особенно прикольно смотреть, как лифт отсчитывает не каждый этаж, а целые десятки: 20… 30… 40… Приехав на 80-ый, пересели в другой лифт, на нём ещё 6 этажей вверх, и вот только тогда уже оказались на смотровой площадке. Такое ощущение, будто из самолёта на ходу вышел, высота просто нереальная, а как огляделся, так сразу Би-2 вспомнил — «Большие города…»

После того, как первая волна эмоций сошла, сразу за фотоаппарат схватился, но не тут-то было, пришлось ждать, пока облако ПОД нами проплывёт, это как вам вообще, реально звучит? А ещё нам просто повезло, мы поднялись, когда ещё было светло, но очень быстро стемнело, и я должен вам сказать, что мало я видел такого потрясного, как ночной Нью-Йорк со старика Эмпаира.

«А по Бродвею ходят люди-ротозеи»

Ночь заканчивали на 5-ой авеню, на Time Square и Бродвее соответственно. Бродвей — действительно большой, и по нему ездят большие машины! Богатый народ нарезает себе лимузины из чего тока угодно, но, конечно, больше всего мне приглянулся белоснежный лимузинище на базе HAMMER-а. Сами мы шли пёхом под моросящим дождём, а какие-то девчонки толпой заполняли этот волшебный агрегат. Но не только мы под дождём, вместе с нами постоянно ходили люди-негативы и предлагали нам и всем остальным прохожим то зонтик купить, то часы ROLEX, причём цена одна и та же.

«А над Гудзоном тихо тучи проплывают,


В Нью-Йорке вечер наступает, как всегда.


Без денег вечером


Здесь делать нечего,


Здесь денег стоит даже чистая вода!»

Так закончился мой первый день в новом свете. И была ночь, и было утро, и, соответственно, наступил новый день, а вместе с ним и новые походы.


Часть 6

На улице царствовала поздняя осень, листья жёлтые, красные, рыжие. Вот в нашей стране вечнозелёных кактусов такую красоту не увидишь, да и белки по улицам у нас тоже не скачут.

Но что-то мне и Израиль напомнило. В городе то там, то сям попадались скульптуры, смысл которых, если не думать о пошлостях, догнать ну просто невозможно, зато фотки на их фоне получались вполне прикольные.

А вот огромный бешеный бык — это понятно, это бык. Все люди как люди, подходили к быку, фоткались. Я — нет. У меня вообще пунктик с памятниками, мне чтобы сфоткаться — непременно нужно на этот памятник забраться и чего бы мне это не стоило «и шоб усим там повылазило!» На быка я залез (скользкая скотина, но и я не из больницы), сфоткался, слез, и уже было думал идти — а вот нет, обломись. Я вообще поражаюсь, насколько человеческая дурь может быть заразна. Рядом стояли и любовались моими выходками маленькие девчонки — япошки, им моя идея явно по душе пришлась, а вот с ростом у них серьёзный напряг. Пришлось их туда подсаживать, я вообще человек на глупости отзывчивый.

Было ещё несколько памятников, на которые забраться было сложно по причине того, что, оказывается, в Нью-Йорке есть полиция, охраняющая парки. Я, конечно, не скажу, что такая мелочь меня бы остановила, но, по заверению брата, на разборки со злыми дядьками в форме потом ушла бы уйма времени, вот с этим у нас вообще дефицит, а Нью-Йорк город большой и посмотреть его хотелось по максимуму.

«А над Нью-Йорком звезды низко опустились


И «Чайна-таун» узкоглазыми кишит»

Ну а как же не зайти к землякам Джеки Чана? Китайский квартал приколен по-своему, ощущение такое, что вот за светофором закончился запад и уже ты попал на восток. Я в Китае пока ещё не был, но теперь и не спешу уже, можно сказать, побывал.

«Люблю по Брайтону пройтись в хороший вечер


И посмотреть на наших брайтонских девчат.


Здесь могут быть незабываемые встречи,


Здесь, если надо, говорят или молчат»

Кстати, в Одессу тоже уже не спешу, я побывал на Брайтоне. Брайтон Бич — вообще оригинальная улица. По бокам ряды всяких магазинов, а вместо неба — мост, а по нему туда-сюда ходит задрипанное Нью-Йоркское метро. И, несмотря на то, что вся жизнь проходит под мостом, в эдаком туннеле, эмоционально это улица яркая аж до сиянья. Народ там в основном НАШ. Так радостно, как будто домой… в Ашдод попал. Я там зашёл в обувной магазин, киндеру ботинки присматривал, а рядом со мной типичная тётя Соня кому-то по мобиле мозги вставляла. «Сёма, ну послушай сюда… Миша — хороший дантист… Сёма… это Я(!) тебе говорю…»

Кстати, когда будете на Брайтоне и когда походы по магазинам достанут вас по самое «не хочу», сверните в сторону и через одну-две минуту вы на набережной океана. Что интересно, набережная деревянная. Просто немерянный паркет настлан вдоль прибрежной линии океана. Я проникся, сел на скамейку. Сижу, смотрю на океан, слушаю плеск волн, шум ветра, крики чаек, чувствую, что загружаюсь мыслями о смысле жизни… месте проживания… Нет, всё, лучше не думать об этом, встал, вернулся на Брайтон, зашли в магазин, купили денег. В смысле мой папка знает мою любовь к монетам, так он мне в подарок и купил один серебряный доллар за бумажную двадцатку. Я был по-своему счастлив.


Часть 7

Далее в наши планы входило посещение свободной тёти. Не знаю, но кто-нибудь кроме меня задумывался когда-нибудь над тем, что статуя свободы — это абсурд как таковой. Она же статуя, она навечно к своему постаменту прикована, и стоять ей так в веках, и никогда, никогда она и шагу не ступит. И вы это считаете свободой? А может, в Америке такая свобода и есть? Я не знаю. С одной стороны, конечно, Америка — ит из э фри кантри, но вы, те кто в Америке живёт, вот так, реально только, тоже так считаете?

Ладно, я отвлёкся. Чтобы до статуи добраться, существуют небольшие корабли, и чтобы на них сесть, нужно, как к Эмпаеру, очередь невсебенную отстоять. Но в очереди не скучно. Люди-негативы предлагали (опять же) ROLEX и (опять же) практически даром, предлагали футболки, кепки. НАШИ люди специализировались на продажах картин и матрёшек. Но это всё ерунда, послушайте, что было дальше.

Значит, очередь себе продвигается, продвигаемся и мы, а рядышком на скамейки сидел афро-дедушка. Такой милашка, в вязаной шапочке, шарфик зелёный и тоже вязаный, четыре раза вокруг шеи намотаный, в глазах улыбка, в ногах банка, в руках скрипка. Проходим мы мимо, а он и говорит

— Екскьюз ми, откуда вы? (ну по-английски, естественно)

Я так с чувством достоинства и свысока обвёл взглядом окружающих меня людей в очереди и с гордостью произнёс

— Я? Я — с Израиля!

Дедушка встал, прищурился и на «ура» сыграл нам «ха-Тикву» — гимн Израиля. Естественно, мы в долгу не остались, и в его баночке появилось немножко больше американских президентов. А дальше — ещё веселее, и уже другой афро-дедушка. Тот же вид, всё при нём, вот только в руках не скрипка, а кастрюля, или даже тазик, но только с выгнутым дном. И вот он у нас и спрашивает.

— Екскьюз ми, откуда вы? (ну по-английски, естественно)

Я так с чувством достоинства и свысока обвёл взглядом окружающих меня людей в очереди и с гордостью произнёс

— Русский я!

Откуда не возьмись, в руках у дедушки появились палочки, и он как на ксилофоне забацал Чижика-Пыжика! Люди, это такие чарующие звуки он извлекал из своей посудины, что и передать-то на словах невозможно. Ну, понятное дело, ещё несколько президентов сменило свою прописку, и, надо сказать, по праву!

Так вот весело и стояли в очереди, а потом сели мы, значит, на корабль такой небольшой и поплыли в сторону острова. Для полноты впечатлений мы поднялись на верхнюю открытую палубу. Когда корабль вышел в море, вдруг на берегу за спиной открылся обалденный вид на небоскрёбы. Я только захотел сфоткаться на фоне этого пейзажа, как народ повскакивал со скамеек и давай тоже фотографировать и они ВСЕ(!) заслонили мне самое красивое. «Ну, раз вы со мной так жестоко, я с вами тоже церемониться не стану!» В одну секунду я с ногами залез на скамейку и оказался выше всех, причём на этот раз я собой красивым заслонил ДЛЯ ВСЕХ(!) всё самое красивое

— Владик, давай, фоткай меня быстрее!


— Сашка, не могу, фотокамера тормозит.


— А ничего, я подожду, не каждый день на меня направлены десятки фотокамер и, причём, все они разом меня снимают.


— Сашка, это не тебя фотографируют, а пытаются что-то заснять за твоей спиной!


— А нехай пытаются, понимаешь, Владик, всё равно на их снимках только я любимый и буду.

Ну, наконец-таки и в нашем фотоаппарате проснулась совесть, и Владик таки отщёлкал пару отличных снимков.

Тем временем народ просёк мою гениальную идею и в мгновение ока сам позалезал на скамейки (я говорил, что человеческая дурь ужасно заразна?). А тем временем прибыли на остров. Зелёная свобода стояла перед нами во всём своём величии и красоте. Конечно, просто необходимо было на неё подняться.

Но, опять-таки, облом: после 11 сентября выше, чем на постамент, подняться не разрешают, говорят, в случае чего быстро оттуда не эвакуируешься. Ну что ж, обошлись и постаментом. Походили вокруг ног статуи (где-то в районе тапочек), позаглядывали ей под юбку, пофоткались, да и пошли назад вниз по ступенькам.

Теперь можно сказать, что и на статуе были.

Собственно, на этом и закончилась моя прогулка по стране небоскрёбов. Наш путь теперь лежал на север страны в город Рочестер, а это уже типичная двухэтажная Америка.


Часть 8

Ехали долго, часов шесть. На улице была ночь, все мы поотрубались и бессовестно дрыхли, и только мой брат с Владиком, как лётчик со штурманом, несли свою ночную вахту за рулём нашего минивэна. Наутро пошли гулять по окрестностям Рочестера. Подошли к берегу озера Онтарио. Озеро во весь горизонт, здоровое. В теории, где-то на другом берегу находится Канада, Торонто. Тут же у причала стоит и паром, который должен ходить в Канаду и обратно, но сейчас он стоит на приколе, наверно, не сезон. За неимением других развлечений, погуляли по набережной, полюбовались осенью, попихали жёлтые листья, побегали за белками с фотоаппаратом, ну и так, подурели немного.

А к вечеру пошли в бар, упились пивом и там же, на месте, решили в дартс поиграть. Понятно, что ничего бесплатного нет, но американцы — они ж як дити наивны. Чтобы в дартс поиграть, стоит такой аппарат, с мишенью и экраном внизу. В него денежку кидаешь, а он считает, сколько очков ты выбил. А если денежку не кинуть? — спросите вы, — То тогда не считает. Ну скажите мне на милость, кому после пива очки считать надо? Сумел загнать дротик в центр мишени — радуйся, не сумел — стыдись, Белое Перо. Так вот и играли до опупения на халяву.

Чем ещё замечателен город Рочестер? А замечателен он тем, что от него совсем недалеко ехать до Ниагарского водопада.

Да будет известно тому, кому неизвестно, что к Ниагаре можно подъехать как со стороны Штатов, так и со стороны Канады. Наверно, со стороны Канады водопад выглядит шикарней, но мы довольствовались видами и с нашей стороны.

Ну а теперь о впечатлениях. Всё-таки одиннадцать лет жизни в Израиле свой отпечаток на эмоциональное восприятие накладывают. У нас в Израиле тема пресной воды весьма и весьма актуальна. Почти вся наша огромная страна получает питьевую воду из озера Кинерет. Я уже как-то рассказывал, что это — то самое озеро, где «с причала рыбачил апостол Андрей, а спаситель ходил по воде». А ещё я рассказывал, что летом в Израиле нет дождей, и это озеро имеет пакостное свойство мелеть и, тем самым, вводить в лёгкий напряг всё население. Скажем так, воду мы тут особо не экономим, но то, что не разбазариваем, — это уже сто процентов. А потому и радуемся зимой каждому дню дождливому: «О, ливень, классно, воды в Кинерете прибудет, пусть сильнее грянет буря!» И вот смотрю я на этот гигантский и обалденный водопад и, вместо того, чтобы полностью отдаться на растерзание радостным эмоциям, стою себе и думаю «это сколько же пресной воды вот так вот зазря утекает, какое попустительство…»

Подведём итог: Ниагара — это красиво, это потрясно, это шумно, это непременно где надо побывать. А ещё Ниагара — это на иврите «смывной бачок», — у евреев свои ассоциации.

Кстати, у Ниагарского водопада стоит памятник физику Николе Тесле. Почему там? — не знаю, но на всякий случай сфоткался (понятно, что забрался, а не рядом стоял).


Часть 9

Ну что ж, вот и подходит к завершению сиё повествование. Расскажу коротко об оставшихся днях в Америке. В один из дней, проснувшись, я увидел, что на улице выпал снег. Это был только третий раз за последние одиннадцать лет, что я увидел снег воочию! Мог ли я усидеть дома? Разумеется, нет, я тут же выскочил на улицу, побегал по снегу туда, сюда, слепил снежок, кинул в окно. На шум вышел брат, сказал, что не стоит босиком и в одних семейниках бегать по улице, мол, соседи не поймут. Пришлось вернуться домой, всё-таки я уеду, а ему ещё жить тут.

Потом наступил день свадьбы. У брата получилась шикарная, ни на что не похожая свадьба. Совместили несовместимое, и получилось потрясно. Была еврейская «хупа», но раввина не было. Церемония проходила на русском и английском. Пили шведский Абсолют, армянский Арарат, грузинскую Хванчкару и ещё что-то испанское. Музыкальное сопровождение обеспечивали профессиональные музыканты итальянцы, и свадьба получилась не просто свадьба, а настоящий фестиваль «Sanremo».

А ещё через пару дней мы сели в самолёт и вернулись домой, в Израиль.

По прилёту, буквально сразу, что называется «с корабля — на бал», я пошёл в армию на ежегодные резервистские сборы, предстояло охранять небольшое еврейское поселение от арабов, но это уже совсем другая история. А закончу я эту рассылку ещё двумя куплетами из репертуара Вилли Токарева:

«Я пока что небогатый,


Да и бедным не назвать,


Только вечно мне придется


Счастье вечное ковать»

И ещё…

«Хорошо везде на свете


Только там, где нету нас.


Я не знаю то, что будет,


Знаю только, что сейчас»

## Служба в Нахлиеле. Где это? Что это?


02.04.2005


Часть 1

Чем ещё запомнился мне такой безумный и нескучный 2004-ый год? Летом я здорово погулял по России и Латвии, осенью впервые попал в Соединённые Штаты той самой Америки. Всё это прекрасно. Но год был бы не годом, если бы я не сходил на ежегодные резервистские сборы моей самой доблестной, самой непобедимой и самой легендарной армии — Армии Обороны Израиля. Или, как говорят на местном диалекте, сходил в «милуим».

Я вот только сейчас заметил, насколько слово «милуим» похоже на слово «Хэллоуин». И маскарад ещё тот: морда небритая, шмотки цвета хаки безразмерные, до дыр затёртые, а вместо метлы — автомат М-16 американский. Не, ну согласитесь, вот чем не Хэллоуин?

Итак, обо всём по порядку. Повестка на службу обычно приходит за два — три месяца до начала сборов. Вот и мне пришла. Смотрю — лажа. Как раз служба начиналась за два дня до свадьбы брата в Америке. В общем, я так скажу, много у нас тут косильщиков от милуима, но я не из этих. И всегда, как последний сионист и патриот, я иду в милуим впереди планеты всей, «потому как службу эту очень важной нахожу!» Но тут-то случай особенный. Звоню товарищу командиру.

— Исраэль (это имя такое), Черняков говорит, мне грустно, но на милуим я не приду.


— Что случилось?


— Свадьба у брата, улетать мне надо.


— Ничего не могу обещать.


— Я тоже, но знай, билеты уже куплены…

Звонит потом.

— Мы посовещались, и я решил… свободен, и брату привет!

Думаете, всё так просто? Вы просто нашего Исраэля не знаете. Перед самым отлётом звонит мне.

— Черняков, только, как бы говоря, пойми меня правильно, и даже если ты откажешь, я пойму, так как я тебя уже, как бы говоря, отпустил, и ты, как бы говоря, не обязан согласиться, только, как бы говоря, из уважения ко мне, но, как бы говоря, я должен тебя спросить, хотя я повторю, что, как бы говоря, ты не обязан…


— ИСРАЭЛЬ!!! НУ!!! РОЖАЙ УЖЕ!


— В общем, смог бы ты, как бы говоря, по приезду сразу в армию пойти и дослужить, как бы говоря, пол срока — 12 дней, но, опять же, как бы говоря, ты не обязан…


— ИСРАЭЛЬ, Я ПРИДУ!!! и ни слова больше, как бы говоря…


Часть 2

Вот так вот всё это и начиналось. Прилетел я с Америки, собрал нехитрые пожитки на двенадцать дней: сало, колбасу, хлеб чёрный, семечки, пиво, огненную воду (звезда я, по дороге пузырь расколотил), и поехал на базу, чтобы «леитхаель» или, если говорить на нормальном русском языке, «осолдатиться». Это значит получить пушку, пять магазинов с патронами, каску, спальный мешок и завещание подписать, а без этого какой ты, нафиг, солдат? Получил, подписал. Подхожу, спрашиваю командира, мол, какая боевая задача на нас возложена в этом году? Оказалось — охрана еврейских поселений за зелёной чертой. Поселения, так поселения. Всё ж лучше, чем охранять арабских террористов в тюрьме Мегидо.

Зелёная черта. Вообще это такое условное место, с одной стороны, это, конечно, Израиль, но, с другой стороны, там живут преимущественно арабы. Много диких, злых, агрессивных вооружённых арабов. Они ненавидят Израиль вообще и израильскую армию в частности. Но больше всего они ненавидят евреев из маленьких форпостов, которые плевать на них хотели и селятся у них под носом, создавая свои поселения буквально на пустом месте. В таких поселениях живут очень смелые и абсолютно безбашенные религиозные евреи. Понимаете, арабы за зелёной чертой — не самые мирные люди. Они постоянно пытаются устраивать террористические выходки. Регулярная армия — на то и регулярная, по макушке террористам стучит регулярно. Но армия — это танки, джипы, транспортёры, а из каждого поселения военную базу не устроишь. Да и что это за поселения? Так, 30–60 семей. И где, скажите вы мне, там на танке развернутся? Негде. Проще поселить в вагончике человек пять таких, как я, с автоматом, на месяц, а потом других им подослать на смену. Поселенцы и это считают лишним. Они прекрасно и без нас бы справились. Но, поскольку люди они горячие, их попросили, во избежание третей мировой, войну самим с арабами по пустякам не начинать, а полностью положиться на НАШЕГО брата. Не многим это понравилось. Но и мы не на курорт приехали, нас на службу послали, а посему мы будем здесь охранять, а нас будут здесь терпеть.

Звоню Вовчику.

— Народ, вы где?


— В Нахлиеле.


— Подожди, как ты сказал? Нах…? Нах… чего?


— НАХЛИЕЛЬ! Это недалеко от Рамалы, Мате-Биньамин.

Ну, где Рамала — я знаю. Там резиденция главы палестинской автономии. Там ещё Арафат закопан. Хорошее соседство, но да хрен с ним.

Добирались в поселение долго. По-хорошему, надо было ехать в керамических бронежилетах и касках, либо в бронированном автобусе. Но мы добрались налегке, и, как выразился наш шофёр, с божьей помощью. Если не считать убогие арабские деревни, пейзажи безумно красивые. Дорога постоянно петляла среди высоких холмов, усаженных оливковыми деревьями. То там, то сям на дороге попадались следы от брошенных бутылок с зажигательной смесью. Есть такое развлекалово у арабов.

И вот мы в Нахлиеле. На пороге нашего вагончика появилась радушная фигура Вовчика в тапках.

— Здравствуй, Вовчик!


— Здравствуй, Санёк, добро пожаловать домой, проходи.


Часть 3

Первым делом разгружать сумки. Я к шкафу. Смотрю, а на казённый хавчик НАШИ мужики здесь не сильно уповают. Помимо классической армейской поставки скромный рацион «русского» солдата гордо дополняют домашние заготовки: огненная вода, рижский бальзам, пиво аж трёх(!) сортов, чай Липтон, шоколад Элит обычный и горький, — ну прям как в лучших домах Парижа и Шепетовки.

— Значит так, — сказал Вовчик. — Расписанием и сменами у нас ведает Вадим, и вообще, он у нас тут за старшего. Вадим, объясните обстановку прибывшему пополнению.


— Санёк, значит слушай сюда, сначала о местности. С трёх сторон нас окружают арабские деревни. Ближайшая — за сопкой, её не видно, но поверь мне, она рядом. Другая чуть подальше, и вот тут третья, открой дверь и увидишь, прямо у нас перед носом, на соседней сопке. Можешь взять бинокль и полюбоваться.


— Ага, вижу. Километров пять. Радует, что если не подойдут, то из Калаша не достанут.


— Далее, мы круглосуточно посменно охраняем ворота, патрулируем поселение внутри и вдоль забора, а также детский садик в дневное время. В общем, враг не пройдёт. Последний раз арабы сюда приходили пару лет назад. Но если в наш срок придут, что делать ты знаешь.


— Знаю и умею.


— Иногда нас навещает ответственный в поселении за солдат. Уж больно просил, поскольку поселение религиозное, сильно не кощунствовать и соблюдать кошрут. Ходил тут, мозги парил нам, мол, смешиваем молочную и мясную посуду, в одной раковине моем, короче — достал, нудевши. Пришлось пойти товарищу навстречу. Чтоб не смешивать, мы всю молочную посуду в шкаф убрали, и теперь всё подряд едим только из мясной.


— В принципе весьма и весьма разумно.


— Что ещё? А, да, тут один раввин к нам зачастил, приходит и спрашивает: «среди вас есть тут евреи, или все вы гои?», — мол, тфилин наложить и вместе помолиться. Прикинь, зараза, «или все вы гои?». Ну, мы его за такую постановку вопроса сразу нахрен послали.


— Правильно сделали.


— А тут как-то Игорёха повёлся. И теперь это чудо приходит и спрашивает «Где Игорь-Йегуди (еврей)?»


— Ладно, пусть придёт и меня спросит, я ему всё объясню.


— А теперь, Санёк, поешь, и давай с Вовчиком в патруль, на ознакомление с местностью.

Ботинки зашнуровали, заряженные автоматы наперевес — и пошли «погулять».

Теперь, для полноты повествования, я вам расскажу, что такое еврейское поселение Нахлиель. Изначально сюда привезли несколько вагончиков. Каждый вагончик — это как дом. Две небольшие спальни, как бы зал, совмещённый с кухней, душевая и белый друг. Потом ещё подвезли немножко, со временем провели коммуникации, построили каменные дома, водокачку, синагогу отгрохали, всё это дело обнесли забором, и вот вам современный Нахлиель.

— Так вот, Санёк, в соседнем с нами вагончике живут овцы.


— ?!?!


— Ага, там что-то по типу хлева у них.


— А что в этих вагончиках?


— А здесь эдакий еврейский вариант республики ШКИД, только в кипах и с пейсами. Из вагончиков сделали религиозный интернат-ешиву, там теперь святым премудростям шпана религиозная обучается. Детки ещё те, лет 12–14, постоянно ходят сигареты клянчить.


— И чем ещё сия прогрессивная часть израильского общества здесь занимается в свободное от учёбы и перекуров время?

Вышли на «широкую» улицу.

— Санёк, эта улица здесь единственная. Она более-менее широкая и прямая, а всё остальное — это так, просто закоулки.


— Названия, я понимаю, у неё нет?


— Естественно, нет.


— Тогда пусть это будет «Невский проспект»


— Это почему?


— Просто я очень люблю по Невскому прогуляться…

Идём дальше по Ново-Невскому проспекту.

— Тут у нас автобусная остановка, причём, что символично, конечная на маршруте. Дальше Нахлиеля даже бронированный автобус никуда не поедет.


— Дальше, действительно, только на танке.

Ещё полминуты ходьбы, и наш проспект закончился.

— Значит, тут у нас магазин. Мясо у нас есть, сейчас купим рис, а вечером я перец нафарширую.


— Отлично, Вовчик, я берусь помогать приготавливать ужин, ты знаешь, я неплохо умею кипятить воду для чая!


Часть 4

Ужин удался на славу, Вовчик не подкачал, да и я с кипятком в тот вечер был просто «в ударе». Ближе к ночи к нам на Хаммере подъехали солдаты с соседней базы. Как потом мне сказал Вовчик, это происходит ежедневно.

Ребята объехали поселение вокруг, проверили забор, порычали двигателями, чтоб арабы слышали и случайно страх не потеряли, а потом к нам — лясы поточить, чайку попить, холодильник на предмет йогуртов почистить. Нам не жалко, лишь бы на здоровье. Не знаю почему, но всегда все водители оказывались «нашими». Разговор плавно катился по привычному «русскому» руслу: кто, когда и откуда в страну приехал, кто, где и чем поначалу в этой стране занимался. Вспомнили про кибуцы. У меня своих историй про кибуц навалом, а тут Мишка свою рассказал.

Кибуцный рассказ Мишки:

«Помню, послали меня в первый же день в коровник работать, а за старшего там был друз (араб-христианин) какой-то. Он мне и говорит: «иди коров доить». Я отродясь коров не доил, и в принципе сильно к этому по жизни не стремился. Стал в несознанку уходить, мол, не знаю, не умею, а он, зараза: «небоись, тебе покажут, тебя научат». Я, как могу, продолжаю упорно косить: «да я вообще не знаю, где у вас тут доильная», — а он чё? Взял листок бумаги, стал карту мне рисовать, проходы, ограды, коров нарисовал и, среди всего этого, тропинку мне проложил, чтоб не заблудился.

Ладно, леший с вами, взял листок, иду, на ходу каракули разобрать пытаюсь, а под ноги, ясно-дело, даже не гляжу. И что вы думаете, провалился в какой-то отстойник с жидким дерьмом коровьим. Аж с головой ушёл. Хорошо, что ростом не маленький, вынырнул, встал на ноги, стою по шею, ляпота! А так, будь яма сантиметров на двадцать глубже, так всё, кирдык. Ладно, кое-как вылез, пошёл, помылся, переоделся, и, как человек, вернулся на работу.

Пришёл к доильному отделению. Друз показал мне, как ставить доильный аппарат.

— А теперь, — говорит, — давай сам попробуй. Ну, я только к сиськам наклонился, и уж не знаю, то ли корова меня испугалась, то ли просто время её гадить настало. В общем, сделала она своё мерзкое дело прямо мне на макушку. Чес-слово, такое ощущение, будто кирпичом огрели. Я только охнул и упал. Ну, а что делать-то, второй раз за последний час мыться пошёл.

В общем, помылся, переоделся, и опять на работу притопал. Мне друз опять в руки доильный аппарат суёт, мол, давай. Я говорю: «ага, дураков больше нет». Так он меня предупредил, ты, мол, смотри, если видишь, что корова хвост задрала — не подходи, нагадит. Ладно, мать вашу, смотрю, вроде корова хвост не задрала. Ну, я только наклонился, только стал аппарат ставить, как вдруг эта скотина на меня взяла и отлила, причём хорошо так отлила, не по-детски!

Я человек терпеливый, но тут и у меня терпение кончилось, нафиг этих коров, нафиг эту работу, нафиг этих друзов, и шли бы они к своим арабским мамам. Ну, а что делать? Пошёл третий раз, помылся и переоделся. Я начальству сразу сказал: «Да хоть из кибуца выгоняйте, я больше к этим коровам ВЖИЗНЬ НЕ ПОДОЙДУ!»

Вот такая история… эй, вы, там, ну может хватит как придуркам ржать надо мной, это же грустная история, я к вам откровенно, со всей душой, а у вас тут, уродов, истерика…»


Часть 5

Наступила ночь. Здесь, в горах, вдали от городского света и шума, наш грешный мир совсем по-другому выглядит. Огромный купол чёрного неба, усеянного миллиардом маленьких ярких звёзд. И главное — тишина. Нет, в самом деле, такая тишина, которую нигде, кроме как в горах, и не услышишь. Кстати, тишину вообще можно услышать? Не знаю. Картина для романтического вечера, только на этом вся романтика и заканчивается. Просто тишина — это очень практично, это значит, бесшумно никто не подойдёт. А на что ещё уповать-то приходится? Ночью идёшь по краю поселения вдоль забора, надо мной фонари, меня за десять километров со всех арабских деревень видно, я же на расстоянии уже двух метров в лоб ничего не вижу, НИ-ЧЕ-ГО. А вдруг какая тварь сидит за ближайшим камнем и только ждёт меня? Неизвестно. Автомат взведён, уши, как у овчарки, на макушке стоят. И только надеешься, что, если пальнёт урод какой, то пусть он с первого выстрела промахнётся, хорошо? В таком случае ещё можно запросто повоевать, и я бы никому тогда не позавидовал бы: «В мире нет бойца страшней, чем напуганный еврей!»


Часть 6

Между тем служба продолжалась. Мы жили, пили, ели, много ели, кстати. На свежем воздухе нагуляешься, аппетит хороший. И что-то еда у нас быстро стала заканчиваться. Армейские запасы — сожрали, домашние запасы — тоже сожрали, а до ближайшей раздачи хавчика ещё четыре дня. В магазин идти — принципиально отказывались. Было искушение овцу на шашлык пристрелить, но конфликтовать с местным населением как-то не хотелось. Сидим, думаем, как жить-то дальше будем. Тем временем из комнаты показался Марик, со шкафа достал рулон туалетной бумаги и исчез по какому то очень важному и срочному делу.

— Попрошу минуточку внимания! — на правах старшего заявил Вадим, — Вы только что видели, как наш боевой товарищ забрал последний рулон туалетной бумаги, а поставка, осмелюсь напомнить я вам, только через четыре дня, а посему каждый сейчас сам для себя сделает соответствующие выводы!


— А я думаю, проблема с бумагой не так актуальна, потому что еда ещё два дня тому назад закончилась.


— Да, Сашка, возможно, ты и прав, но я звоню командирам, и как угодно, война войной, а обед должен быть по расписанию, и бумага, кстати, тоже. В конце концов, солдат засранцем стать не должен!

После короткого звонка командирам и недолгого препирательства в течение двадцати минут был достигнут компромисс, и нам обещали подвезти какую-нибудь провизию уже завтра.

С утра, доев последние консервы, стали ждать машину. Дождались. Ближе к обеду по рации прозвучал взволнованный голос Игорёхи, он в тот момент службу на воротах тянул.

— Мужики, едут, слышите? Затоваривайтесь по полной!


— Игорёха, — спокойно отвечал Вадим, — к ним навстречу вышли лучшие люди из нашей команды, профессионалы и знатоки своего дела. Пока Вовка будет им зубы заговаривать, Черняков в это время им всю машину на предмет хавчика вычистит.


— Понял, за этих я спокоен, на этих можно рассчитывать, скажи только, пусть мясо берут, и побольше, а йогурты свои они пусть сами там жрут!

Работа прошла быстро и чисто. Вычищенная машина благополучно укатила по извилистой дороге в сторону большой земли. Мы остались довольны, теперь можно было и до ближайшей поставки дожить спокойно. Ближе к вечеру раздался звонок Вадиму на телефон, кто-то говорил на повышенных тонах и чем-то был явно там недоволен.

— Алё! Нахлиель? Вы там с голодухи совсем оборзели, что ли?! Вы всю коробку с тушёнкой из машины увели?! И куда этот водила, падла толстожопый, смотрел? Знал же, что в Нахлиель едет, небось, из машины даже и не вышел?! А вы тоже хороши, чем мне теперь остальных кормить?


— Во-первых, — холоднокровно парировал Вадим, — у вас там осталась тонна оливок, и если кто жрать их не захочет, то это уже не наша проблема, а ваша, сгоняете за мясом ещё раз и не развалитесь. А, во-вторых, я отвечаю за вверенных мне солдат, а посему заявляю, что затарились мы по самому минимуму и претензии ваши мне непонятны, а посему прошу считать недоразумение исчерпанным.

…

— Санёк, ты правда, что ли, всю тушёнку увёл?


— Вадим, ты сам посуди, там всего одна коробка была, банками нести неудобно, ну, сколько я мог зараз в руки взять, а там ещё сыр, овощи надо было переть… Хорошо ещё, Вовчик помог донести!


— Молодец! На твоём месте любой поступил бы так же.


Часть 7

И была ночь, и приходило утро, и так день за днём. Даже здесь, на краю земли, жизнь иногда казалась прекрасной. Бывало, встанешь с рассвета, автомат на шею, и пошёл детский садик охранять. Идёшь, ботинками поселение меришь, настроение прекрасное, душа поёт…

Выглянуло солнышко, блещет на горах,


Иду по поселению, автомат в руках.


Живут здесь люди с пейсами, с ними я дружу,


А придут арабы — гады — я их положу!

Какая жизнь, такие и песни. Пришёл к детскому садику. Хотя в религиозном поселении именно «детского» садика и нет, есть отдельно садик для мальчиков и отдельно садик для девочек. Но мне без разницы. Сижу, мимо меня мамаши спешат, чада свои приводят…

— «здравствуйте… здравствуйте… утро доброе…», — прикольно так.

Я сижу, лоб такой здоровый, причём обязан сидеть в бронежилете, а рядом со мной детишки играют на качелях, налегке так, в кофточках, в платьицах. Я не понимаю, где логика? Где смысл…?


Часть 8

В принципе, всё было спокойно. Ничего особенного не происходило… до последней субботы. Выходной, раннее утро. Мы дрыхнем. И тут по рации с ворот такая депеша приходит: «Мужики, в принципе конечно бегом не надо, но давайте с автоматами сюда подходите». Повскакивали кто в чём, но в принципе все, кроме Марика, в форме, магазины по карманам растолкали, автомат в зубы и к воротам. Притопали, спрашиваем:

— Мишка, чего звал?


— Да тут вот с утра пораньше арабы оливковые деревья пилят, а наши детишки, дебилы, пришли их собаками шугать и камнями покидаться. Идите этих недоделков от греха подальше назад в поселение загоните.

Ну, мы так с арабами взглядами обменялись, вроде ничего такого, кроме пил, в руках у них нету. Да и они, завидев народ с автоматами, на всякий случай отошли от нас и от греха подальше. Ситуация была предельно ясна, чего тут не понять, и мы дружно принялись за дело. Подзатыльниками и пинками дети по одному возвращались назад за ворота. Сильно мы не церемонились. До этого дня в антисемитизме меня ещё никто и никогда не обвинял, но от этих в тот раз наслушался. Вообще, нас сюда прислали для того, чтоб тихо тут всё было, а кого от кого охранять, евреев от арабов или арабов от евреев, мне уже тогда было просто по барабану. Пока мы пинали детишек, Марик пошёл к арабам выяснить, что тут всё-таки произошло.

Тем временем на шум по рации прилетели на джипах солдаты с ближайшей воинской части. Кстати, довольно оперативно. Прилетели в полном боевом снаряжении, каски, бронежилеты, автоматы с оптикой, круто так, серьёзно, не то, что мы. Сразу рассредоточились на местности, пошли команды, приказы. У людей война отработана, всё идёт по плану, а мы на это дело со стороны так смотрим, семечки грызём. Подходит ко мне командир, ну я ему в двух словах объяснил ситуацию.

— Хорошо, а где арабы? — серьёзно так осведомился старшина.


— Да вон, — говорю, — стоят, вроде ничего не делают.


— Как ничего, а что это там за араб в пижаме, тапках и с автоматом?


— Господь с вами! Это ж не араб, это Марик! Он НАШ!!!


— Это хорошо, что ты меня вовремя(!) предупредил…

Другими словами, всё хорошо, что хорошо заканчивается…


Часть 9

А вечером наступил весёлый еврейский праздник «Ханука». На этот праздник принято угощать друг друга обалденно вкусными пончиками с вареньем и сахарной пудрой — «сувганиёт» на иврите называются. Мы, по природной наивности, полагали, что раз поселение религиозное, нас просто завалят благодарные жители пончиками. Ага, щаззз, пришли, подарили грошовый подсвечник из фольги и свалили… и ни одной, даже самой чёрствой сувганиюшечки так и не принесли, ну что за народ, а?

Да ну и фиг с ними, у нас тоже будет свой собственный праздник, будем пиво пить. И пусть у кого-то наступила «Ханука», а у нас, служивых, началась «Хайнукен». Мы пили за то, что наша служба в этом году подходила к финишу, за то, что нам повоевать так и не пришлось в этот раз, за то, что мы неплохо справились с охраной родного еврейского поселения под носом у этих грёбаных террористов, ну и так, просто пили за то, чтобы были здоровы!


Часть 10

Собственно говоря, на этом наше повествование и заканчивается. Что касается поселенческого движения — у каждого на это счёт мнение своё. Я считаю, что дело это нужное, и очень надеюсь, что со временем там начнётся нормальная жизнь. Нельзя эту красивую израильскую землю отдавать арабам только потому, что они не хотят нас там видеть. Так и живут. И пока идёт эта тихая война, жить в поселениях могут только очень смелые и очень преданные своей земле люди. Я бы, например, не смотря на весь свой патриотизм, не смог бы переселить туда всю свою семью, а они вот смогли и в принципе даже неплохо живут. И пускай они уповают на бога, я же буду уповать на армию нашу, и буду надеяться, что хоть какое-то спокойствие там всё-таки будет.

И, в качестве постскриптума, я в интернете нашёл для вас два новостных сообщения, в которых местом событий являлось это маленькое еврейское поселение Нахлиель, как говорится, без комментариев.

14.03.02. Накануне двое террористов проникли в поселение Нахлиель, где тяжело ранили местного жителя. Израильские солдаты застрелили еще одного террориста-«смертника» до того, как он успел привести в действие взрывное устройство.

17.03.2005. Около сорока учащихся семинарии в еврейском поселении Нахлиель напали на восьмерых палестинских рабочих, в результате трое из них получили серьезные ранения и были госпитализированы в одну из больниц Рамалы, сообщил представитель израильских правоохранительных органов. «К тому времени, когда полиция прибыла на место происшествия, нападавшие убежали», — отметил он, сообщает Reuters

Так вот и живём…

## Страна клёнов, земля Виннипухов


23.03.2006


Предисловие

— Рабинович, Вы любите теплую водку и потных женщин?


— Нет, не люблю.


— Отлично! Пойдёте в отпуск зимой.

Из народного творчества.


Часть первая. Главное — долететь

Год две тысячи шестой, январь месяц, святая земля, идёт дождь, ничего сверхинтересного. Наверно, так и прошла бы эта зима тихо и незаметно, мало ли таких зим было? Но в эту зиму судьба решила разнообразить мою и так не самую скучную жизнь.

— Так вот, — сказала судьба, — намечаю тебе поездку дней так на десять, лететь тебе, милок, за тридевять земель, за океян в Канадову землю, в провинциальный град Виннипег.


— С какого овоща? — максимально культурно поинтересовался я.


— Дела у тебя там будут, касатик, заодно и друга Вовчика повидаешь, днём погуляете, а долгими зимними вечерами посидите, армию повспоминаете, как охраняли Нахлиель от басурманов поганых, ну и всё такое…


— Я бы хотел поспорить, я и шмоток-то тёплых вот уже лет двенадцать как не имею…


— А вот со мной спорить бесполезно, на то я и судьба… иди лучше шапочкой затоварься, варежками…


— Валенками тоже?


— Валенками говоришь… дай подумать… нет, валенки, пожалуй, нет: скучно это и не оригинально… вот новых тёплых ботинок, радость моя, я уверена, тебе вполне хватит, — сказала судьба, и как-то уж хитро и злорадно заулыбалась.

* * *

Ладно, Канада так Канада, зимой так зимой, Виннипег так Виннипег. Где это? — спросите вы. Сейчас объясню. Если быть точным, то это вот сразу, как закончится чёрт знает где, тут же перед поворотом на фиг знает откуда. А если приблизительно, то в Канаде, в центре континента, недалеко от границы с той самой Америкой. Виннипег — столица провинции Манитоба.

Понятно, что прямого рейса Тель-Авив — Виннипег ещё ни одна авиакомпания не выдумала, а потому пришлось искать рейс с пересадками, и причём, как показала практика, тремя пересадками — оно однозначно дешевле, чем двумя, выходит. Я в турагентстве сразу сказал, хоть багажом, хоть в клетке с животными меня посылайте, лишь бы дешевле было. Там очень долго думали, думали и наконец-таки разродились вариантом. Тель-Авив — Будапешт, Будапешт — Торонто, Торонто — Виннипег. В дороге двадцать четыре часа. Всё удовольствие 915$. Я согласен.

* * *

— Так, — многомудро сказала жена, — Что у нас там по списку, шапку купил?


— Во, вязаная!


— Варежки?


— Два штука!


— Носки?


— Шесть пар, не много?


— В самый раз. А что там ещё у тебя такое тяжёлое?


— Пиво, шесть банок.


— Не много?


— В самый раз!


— Так, дальше, что у нас там с обувью?


— А что у нас с обувью?


— Погодь, а помнишь, тебе полгода назад ботинки такие подогнали нахаляву высокие, зимние, ты их даже ни разу не одевал, вот в них и поедешь…

* * *

Приехал в аэропорт. Шесть раз в неделю я приезжаю сюда на работу, а вот сегодня обломись, начальство дорогое, я улетаю. Багаж сдал, паспортный контроль прошёл, и так мирно и тихо побрёл в сторону дьюти-фри. Ничто не предвещало приключений, была тихая безлунная ночь. Иду, шагаю, как вдруг… Не, ну Ё-МАЁ, это что ж за хрень-то такая приключилась-то, а?!!! Ботинок совсем нулячий и вот так вот ни с того ни с сего подошва оторвалась!?! А это что ещё за фигня узкая железная такая выпала из-под подошвы? Мне кирдык!!!" Прямо как по книгам, классический случай попытки террориста захватить авиалайнер. Правда, какой террорист, такая и попытка, даже до дьюти-фри не дошёл. Но шутки шутками, а у меня аж всё похолодело и сердце ёкнуло. Если сейчас меня в камеры сотрудники безопасности наблюдают, мне звиздец, мне просто звиздец! А что делать то теперь. Подошву в карман запихнул, железку пнул от себя и от греха подальше и, прихрамывая на одну ногу, поспешил прямиком в обувной магазин дьюти-фри.

— Мне бы ботиночки зимние или кроссовки тёплые…


— Размер?


— 45, 46…


— Вот, пожалуйста, примерьте эти кроссовки. Для зимы самое то, тёплые, высокие, не промокают, не скользят и всего сто баксов.


— А дешевле ничего нет?


— Есть, но хуже.


— Хуже мне не надо, у меня уже есть одни, хуже некуда, во, полюбуйтесь!


— Как это так случилось?


— Да собственно вот так и случилось.


— А на вид вполне классная подделка на CAT, только вместо А, букву M написАли, сразу и не разглядишь, и прошиты аккуратно…


— Ага, только клей уроды зажали… где у вас тут мусорка, туда их…

Кроссовки зашнуровал, к кассе подхожу, заплатил кровную сотню, нет, спасибо, носки в комплект ВСЕГО за 15$ мне не надо. И вроде бы всё хорошо, и вроде бы всё замечательно, а-н-н-нет… выхожу из магазина, и тут «вот тебе, бабушка, Юрьев день»…

— Ну, здравствуй дорогой, я из секьюрити.


— Здрасти…

Прямо как стена передо мной вырос. Тут же профессиональным взглядом на заднем плане замечаю классического Man in Black: чёрный костюм, тёмные очки, в ухе рация, все дела, а фигли там мелочиться, случай то серьёзный, не каждый день у пассажира подошва с железкой отваливается.

Всё, думаю, вот он мой трындец, вот и прилетели, здравствуй Канада и прощай. А этот секьюр в рубашке дорогу мне перегородил и давай вопросы недетские задавать, мол, с обновочкой тебя, классные кроссовочки, носи на здоровье, а старые куда дел, не будешь так любезен их показать, и паспорт тоже и билет… — сам улыбается, а глаза такие недобрые-недобрые…

Пока не расстреляли или как минимум не повязали на месте, из кармана широких штанин достаю свою карточку работника аэропорта (слава провидению, взять с собой догадался). Показал ему и давай объяснять, заикаясь через слово, мол «мужик, я свой, гадом буду, точнее не я, а китайцы гады, клеить не умеют, железо пихают!» Принёс из мусорки ботинки, показал, тут Man in Black подошёл, вместе поприкалывались. Все вместе дружно прокляли безруких китайцев. На том и разошлись.

Сижу, ожидаю посадки, немного успокоился. Да, думаю, поездка только начинается…


* * *

Летим в Будапешт. Я вот считаю так: стюардессы — это лицо авиакомпании. В третий раз повторюсь и не устану: стюардессы KrasAir — красота неземная, Continental — шикарны по-своему, но вот Malev откровенно меня разочаровал. Взрослые тёти с уставшими сонными лицами. Но, нужно отдать им должное, профессионализм у них уже на уровне инстинктов. Вот представьте себе, идёт стюардесса по проходу, толкает тележку с напитками перед собой, лицо темнее тучи, взгляд потухший. Но вот она обращается к пассажиру:

— Mit szerente inni?

И буквально в долю секунды лицо её светлеет, милейшая улыбка, сияющие глаза, лет на десять моложе. Блеск и красота. Но вот получив ответ…

— Beer please.

Она отворачивается и прямо в одно мгновение взгляд её гаснет, улыбка стирается, тучи возвращаются. И вот она протягивает стакан, загорается в улыбке вновь, да и я вроде улыбаюсь…

— Thanks:)


— You are welcome:)

Раз, и снова погасла. Будто и не сияла. Я думал, ну может только она одна из экипажа такая, ан нет, присмотрелся — они все здесь такие. Странно это всё как-то, но профессионализм — однозначно заслуживает уважения.

* * *

Проспав пять часов в транзитном зале в Будапеште, я таки вылетел через океан в сторону Торонто. Скоро сказка сказывается, да не скоро самолёт летит. Десять часов ёрзанья в кресле эконом класса — ещё та лажа. Сосед, венгр старый, всю дорогу дрых, храпел и сопел, в кресле предо мной ещё одно чудо развалилось, да так, что коленки мои просто вывернулись наизнанку. Но было что-то и приятное. На полтора часа сумел отвлечься от реальной действительности и в очередной раз с удовольствием посмотрел «День сурка».

Вот и этот полёт закончился. Во, думаю, собирая шмотки на полке, сейчас выйду из самолета и будет мне «Здравствуй западный мир». Ну, вышел я, а тут «Здравствуй Родина!». Прямо за дверью самолёта стояла работница аэропорта в до боли знакомом традиционном арабском платке…

«Это что ещё за шутки,


Я в полёте уже сутки,


А вернулся в Палестину,


Прям к арабам на чужбину…»

Не знаю почему, но, проходя мимо неё, я на секунду задержался и с нескрываемым удовольствием поздоровался «Шалом!» Зачем доколупался? — непонятно.

Дальше — веселее. Идём в сторону выхода, на дверях девочка проверяет паспорта «проходите… проходите… проходите… а вас, Штирлиц, я попрошу остаться…». Во, блин, взяли и отфильтровали меня из толпы, и прямиком на допрос к эмиграционному офицеру. Всё, о чём я мечтал после десяти часов отсиживания задницы в самолёте, так это ещё минут сорок постоять перед стойкой иммиграционного офицера:

«И шо вы, тётя, от меня хотите… Да, вот мой паспорт… не, в Канаде впервой… не, родственников нет… да, друг есть, Вовчик… да, жена дома… и дети… фотки? В багаже… не, в кошельке нет… в аэропорту работаю… не, здесь работать не собираюсь… не, ну если надо вам отойти — я без проблем подожду… и снова здрасти, не прошло и полгода… а вот в Америке был… виза где? В другом паспорте… конечно, могу показать… ну и что, что у меня два паспорта, оба израильских, оба настоящие… у вас нельзя — у нас можно… в старом паспорте срок истёк, дали новый, а старый не забрали, там виза в Америку ещё на пять лет… а мне не странно… не, ну если опять вам надо отойти — я без проблем подожду, а то у меня выбор есть?… И снова здрасти, год не виделись… третьего улетаю… вот и билет… кстати, там, наверно, мой багаж уже выкинули… хорошо не дёргаюсь… нет, билет продлевать не буду… кстати, у меня пересадка на внутренний рейс до Виннипега, а это другой терминал… хорошо, не дёргаюсь… хорошо, успею…»

Хрясь — печать в паспорт.

— Свободен.


— Что вы говорите, а как насчёт «Welcome to Canada» и всё такое?


— Вот ты сам себе и пожелал… ха-ха…


— Ну и вы, тётя, не болейте…

* * *

Где-то на полу одиноко лежал мой рюкзак. Подобрал, иду на выход. Подлетает тут же какой-то индус с тележкой в руках и чалмой на голове, цап у меня рюкзак, и в тележку.

— Э, алё, слышишь ты, старик Хатабыч, ты что, бесплатно что ли повезёшь?!


— No, sir!


— А ну ка, верни рюкзак на родину. Нашёл дурака, до автобуса вон десять метров.

На улице было темно и прохладно. Странно конечно, я вот думал, Канада — это снег, зима и морозы, а тут стою на улице в футболочке, дождик капает, неправильно это всё как-то. Ну, хоть автобус ждать не пришлось, залез, сел, посмотрел в окно и вслух так невзначай произнёс…

— Ну, здравствуй, Торонто, заждался меня, поди…

И вдруг за спиной…

— Синку, чи розмовляеш ти украiнською?


— Ой не, бабушка, тiльки трошки, я москаль.


— (непереводимая для москаля украiнська мова)


— Не лопочи ты так быстро, бабушка, я через раз тебя понимаю… подожди… Калгари говоришь?.. Леший его знает, я в Виннипег… сейчас у водилы спросим… ага… в том терминале… да нема за шо… спасибо… ну помогай тебе бог…

* * *

Так, это уже третий полёт на сегодня. Ну, хоть для разнообразия Air Canada, а то Malev за два полёта уже надоедать начал. Самолёт своими размерами и банальной задрипанностью напоминал чем-то обычный рейсовый автобус. Да и пассажиры все как один выглядели так, будто с работы домой едут. А может, так оно и было? Люди неторопливо заполняли салон самолёта, стюардессы откровенно зевали, за открытой дверью о чём-то спорили два пилота, щёлкая всякими тумблерами на панелях. Они бы ещё долго игрались, но в какой-то момент они всё-таки доигрались. Что-то щёлкнуло, свет погас, системы сказали УУУууу… и замолкли. В кромешной темноте лишь виднелись подсвеченные аварийкой пилоты с тумблерами в руках… и тишина… Но, слава провидению, через две минуты свет дали, и системы дружно сказали уууУУУ… и всё повторилось как в фильме «День сурка». Люди по-прежнему неторопливо заполняли салон самолёта, стюардессы по-прежнему откровенно зевали, за открытой дверью о чём-то по-прежнему спорили два пилота, щёлкая всякими тумблерами на панелях. И вдруг опять, что-то щёлкнуло, свет погас, системы сказали УУУууу… и замолкли. И опять всё погрузилось во мрак. И опять лишь виднелись подсвеченные аварийкой пилоты с теми же тумблерами в руках… и снова зловещая тишина… Во всяком случае, это уже не было такой неожиданностью, как в первый раз.

Наверно, в другой бы день я бы усомнился бы в благоразумности полёта на этом коротящем корыте, но только не в этот раз. Это был уже третий полёт в ещё не прошедших сутках, и мне, откровенно говоря, всё уже было глубоко по барабану. Хоть как угодно долететь бы. И действительно, через две минуты снова дали свет. Самолёт бодренько вырулил на взлётку и, тряся всеми своими железками и пассажирами, таки взмыл в дождливое чёрное небо Торонто. Как по команде, практически все пассажиры подоставали ноутбуки и айподы, разложились и занялись своим делом. Мне же выбора не осталось, думал было почитать журнал какой, но в кресле впереди ничего кроме плана эвакуации из самолёта не оказалось. В свете последних событий сия брошюра могла бы быть весьма актуальной, но, честно говоря, читать её вдохновения просто не хватало.

«Ну вас всех к лешему», — подумалось мне, я посмотрел в иллюминатор и уснул. Как проходил полёт мне неизвестно, но вот уже через два часа самолёт, натурально помахивая крыльями, пошёл на посадку. Такой радостный момент я не мог позволить себе проспать. Сели, кстати, хорошо. Я уж было думал поаплодировать пилотам, но вовремя остановился, получалось, что кроме меня этого никто делать даже и не собирался. Наверно, это действительно глупо — аплодировать водителю автобуса каждый раз, как он подъезжает к остановке. Ещё раз глянул в иллюминатор. Вот тут действительно зима. В свете ночных фонарей сверкал свежий снег. И над всем этим убранством гордо сияло красными буквами слово WINNIPEG. Чес-слово, даже не верилось, что я на другой стороне глобуса. А ведь было это действительно так.


Часть вторая. В поисках счастья

Уже спускаясь вниз по терминалу в сторону выхода, я заметил радушную фигуру Вовчика. Это дежавю, где-то я уже это видел, хотя на сей раз, конечно, тапок на Вовчике не было, как ни как зима в Виннипеге.

— Здравствуй, Вовчик!


— Здравствуй Санёк, добро пожаловать, как долетел?


— Таки долетел…

* * *

И была ночь, и наступило утро. Вовчик — человек занятой, в будние дни он работает, всё-таки семья, дети.

— Вот тебе, Санёк, карта в руки. Здесь я тебе отметил жизненно важные точки. Вот тут мы живём, а вот тут я работаю, здесь, здесь, и вот здесь торговые центры, а вот тут еврейский кампус, тут тебе и спортзал, и интернет в библиотеке на халяву, и всё остальное тоже. В общем, давай Санёк, удачи!


— Вот спасибо, удача мне однозначно здесь не помешает.

Ну что ж, не впервой, пришлось мне незнакомый город в одиночестве осматривать. Зная самого себя, понял, поездки на общественном транспорте обернутся мне ещё тем аттракционом. Вот если нормальные люди садятся в автобус — они просто едут, а если я зайду в автобус или метро — то всё, можно прямо на выходе новый рассказ прикольный составлять. Понимая такой расклад вещей, катанки я решил оставить себе на сладкое, а тем временем пошёл мерить город ногами.

День выдался чудесный, прямо как по Пушкину, мороз и солнце. Вот только мороза не было, да и пасмурно как-то. Хотя в остальном день действительно был хорош. Прогулка пешаком была однозначно в радость: давно уж не случалось у меня свободного времени вот так вот взять просто и погулять по улицам города, а главное, при этом ни куда не спешить. Что представляет собой Виннипег в районах моих скитаний рассказать несложно. Классическая американская система: куча параллельных авеню идут слева на право, и пересекает их сверху вниз куча параллельных стритов. Не оригинально, как и всё в Америке, зато не запутаешься. Дома — опять же классическая одно-двухэтажная Америка. Такие же магазины и торговые центры. Прям как в Рочестере, один в один, а сравнить мне больше, наверно, и не с чем.

Карта предательски врала. На ней всё вроде близко, но ноги категорически опровергали это наблюдение. На свежем воздухе аппетит разыгрался совсем не детский, и надо бы беде такой случиться, первое что подвернулось, это Макдональдс, да будут сочтены его дни.

— Чикен плиз, энд филе тоже плиз.


— Сыкс бакс с копейками.


— Нет такого в меню!


— Плюс такс 14%


— Ясно, вот она где засада очередная.


— А вы с Израиля?


— А у меня на лбу это написано? (по-моему, и это уже со мной где-то было, дежавю очередное)


— Нет, не на лбу, у вас в руках пакет израильского дьюти-фри.


— Семён Семёныч…


— Ась?


— Да это я так. Энд ю, дитя прелестное, откуда ты родом будешь?


— А я, вот, местная, а предки с Украины.


— Это по тебе, кстати, даже ООчень хорошо заметно. Бай ве вей, чи розмовляеш ти украiнською?


— О ноу, джаст бабушка и дедушка.


— Ну, андестенд, было найс поболтать с тобой, любовь приходит и уходит, а кушать, как говорится, хочется всегда.


— Энджой йо мил!


— Ага, спасиб, постараюсь не объесться.

Сначала меня терзали злобные мысли о том, сколько баксов и таксов надо потратить, чтоб наесться в этой левой забегаловке. После небольших подсчётов, перевода баксов и таксов в израильские шекели с последующим сопоставлением с собственной зарплатой, в очередной раз пришёл к выводу: Макдональдс есть вселенское зло, как минимум для голодного путешественника. Один плюс, тут есть на кого посмотреть. Итак (не спеша жуя бутерброд), подведём первые итоги. Наблюдения показали: украинцы тут есть, украинки тоже, и их тут много. Настолько много, что даже Макдональдс на украинском подписал свои коробочки (а то можно подумать, они на английском не читают). Но всё равно, надпись «я це люблю» рядом с классическим «i'm lovin' it» приятно меня порадовала. Ещё бы арабские каракули убрать красоты и гармонии душевной ради, было бы вообще идеально, но это уже немного сложней.

Украинская тема в Макдональдсе была раскрыта, но изначально туда я забрёл, всё-таки, чтобы похавать. Хорошо, что рядом супермаркет был. Расклад дел элементарный: две булки, двести грамм колбасы, два банана и за всё про всё два бакса и шестьдесят центов и даже включая такс. Кстати, фрукты тут дорогие, вот только бананы стоят копейки, точнее центы.

* * *

Вечерело. Стемнело. Похолодало. Короткими перебежками добрался до Вовкиного дома, ставшего на неделю и моим. Вот заветный подъезд. Вот он домофон — чудо машина, звонящая прямо на домашний телефон. Набрал номер… туу… туу… туу… (не открывают!) туу… туу… туу…

— Здравствуйте…


— … ой, Вовчик, ну наконец-таки, не май месяц же…


— … вы дозвонились в квартиру Вочика, в данный момент нас нет дома, оставьте ваше сообщение после сигнала, мы вам перезвоним, пиии…

…здец, вот это вилы! Последнее, о чём мечтаешь на морозе, стоя перед закрытыми дверями подъезда, так это оставить сообщении домофону. И что я должен был сказать? Наверно что-то типа этого: «Дорогой Вочик, если, придя домой, ты не заметил своего дражайшего друга у подъезда, значит считай меня засыпанным снегом или унесённым ветром… прощай…»

Хотя мороз был не настолько страшный (почему я свитер не одел?), можно было и подождать, но только, чур, недолго. А то вдруг Вовчик совсем задержится, придётся тогда домофону начитать своё скромное завещание. Но в тот вечер звёздам было суждено не допустить подобного развития событий, и через пять минут нарисовался Вовчик собственной персоной и с авоськами.

* * *

И было утро. На сегодня был назначен сладкий день, а точнее езда на автобусе. Изначально мне было известно про автобусы следующее. Автобусы ездят по расписанию — это приятно. Ездят часто — это приятно вдвойне. Платить надо прямо на входе водителю два бакса и, причём, без сдачи. Можно вместо денег отдать билет. Сами билеты надо покупать заранее в каком-нибудь магазине по пять-десять штук разом. Оптом — оно дешевле, ну это и понятно. Далее меня поразил поистине человеческий гуманизм компании Winnipegtransit. Израильский и российский транспорт может отдыхать. Ну, во-первых, допустим, надо поехать туда, куда нет прямого маршрута автобуса. В любой нормальной стране придётся отстёгивать за каждую пересадку (вариант езды зайцем или проездной мы здесь не рассматриваем). Здесь — всё на пользу человека, всё во имя пассажира. Когда платишь за проезд, то нужно попросить у водителя «трансфер» — билет, по которому ты можешь пересаживаться сколь угодно раз на любой рейс в любое направление в течение ближайших полутора часов. В теории, если дел за раз немного, то по одному билету легко можно успеть туда и обратно съездить. И это ещё не предел. А как насчёт такого правила, что после семи вечера я могу попросить водителя остановиться не на остановке, а там, где мне удобней? Ну, понятно, если это конечно не вразрез с правилами дорожного движения.

Да много чего ещё можно рассказать. Давайте раскроем подробней вопрос оплаты проезда. Когда в автобус заходишь, деньги не водителю даёшь, а в специальную стеклянную банку высыпаешь. Водитель даже не смотрит и даже не пересчитывает. Но даже не пытайтесь насыпать меньше двух баксов или просто гайками проезд оплатить. Водила — профессионал, он запросто по звону на слух определяет количество, и даже достоинство монет. И фиг ты его обманешь, я сам свидетелем был. Пацан один, видать из умных, взял и не досыпал. Водила тут же его окликнул. Тот вернулся, извинился и доплатил. И вообще, говорят, если денег нет или не хватает, нефиг выгрёбываться, просто скажи водителю об этом и всё. В большинстве случаев тебе в проезде не откажут. Ежу понятно, что такую добрую халяву реализовать для россиян, а тем более израильтян, по месту жительства — ну в принципе невозможно.

— Гуд монинг, сэр.


— Гуд морнинг, энд трансфер мне плиз пожалуйста.

Опыт путешествий в других странах подсказывал, что когда не знаешь, или думаешь, что знаешь как поступать — просто оглянись и посмотри на местных, а там поймёшь что к чему. Чтобы обрадовать водителя известием о своём намерении выйти на ближайшей остановке, в российских маршрутках об этом кричат, в израильских автобусах жмут на кнопки, в Виннипежском автобусе тянут за веревочку, протянутую вдоль окон. Непривычно, но оригинально. Но это ещё не финал, как говорится, за всем всё равно не уследишь.

Вот и моя остановка. Автобус встал. Я подошёл к задней двери и тоже встал. А фигли ломиться, дверь не открывают. Стоит автобус, я стою, все стоят, а дверь по-прежнему закрыта. Чувствую, ситуация — лажа и где-то тут закрался подвох, а где — непонятно. Если честно, хреновое чувство, все сидят и смотрят на меня, смотрят как на барана, и сам я как баран стою и смотрю на новые ворота. Ну, может, и не совсем я баран, но ворота однозначно новые, и при этом упорно не открываются. Мы бы долго ещё так стояли, но первым не выдержал водитель…

— Press yellow strip to open door.


— Ась? Что ты там говоришь?


— Press yellow strip to open door!!! — повторил уже громче водитель.

Наверно подумал, что ко всему ещё я и глухой. Ну, в общем, я понимал, что надо на что-то жёлтое нажимать. На слово strip у меня естественно были совсем другие ассоциации и ни как с этим автобусом не связанные. В общем, ничего не помогало.

— Press yellow strip to open door!!! Press yellow strip to open door!!! — не унимался водила. И ни одна жопа не оторвалась, чтобы показать, куда там нажимать-то надо.


— Ну где это, где?!?! Вот же ироды, замуровали!


— Press yellow strip to open door!!! Press yellow strip to open door!!! Шайбу!!! Шайбу!!! — скандировали пассажиры.

Чес слово, я аж немного разволновался от такого жёсткого морального прессинга.

— Ну вас всех на хрен и ещё дальше — рассудительно заметил я и аккуратно пнул дверь кроссовкой.

Сегодня был мой лаки дэй. Я таки умудрился попасть ногой по этой загадочной жёлтой strip, причём так, что ворота отварились.

— Гудбай, шеф! — крикнул я водителю вываливаясь на волю.


— Хэв э найс дэй! — прокричал мне водила вслед.

Надо же, какие они все тут вежливые.

Итак, подведём итог. Хочешь ехать — плати, денег нет — попроси, далеко ехать собрался — трансфер бери, а коль выйти приспичит, то дёрни за верёвочку — автобус остановится, нажми на жёлтую полосочку — дверь откроется. Счастливого пути!

* * *

Вообще Канада — это читающая страна, читают здесь все, везде и повсюду. Но книжки стоят невероятно дорого. Зашёл я как-то в один огромный книжный магазин, и аж глаза разбежались — просто рай для буквоеда вроде меня. Но правда жизни в том, что со своим английским я только раскраски и могу осмысленно почитать. Ну, ещё PlayBoy полистать могу с умным видом. А вот на серьёзную литературу на языке Шекспира меня пока не хватает.

Но тут я вспомнил, что хотел братану книжку-то презентовать. Сам я её в переводе читал, а вот братан и в оригинале сможет. Сказано — сделано. Всласть набегавшись между полками, стало ясно — самому не найти. Позвал девчушечку…

— Екскьюзми, мне нужен хелп!


— О йес, конечно!


— Значит, есть у вас тут такой канадский писатель Уилл Фергюсон, книжка называется «Счастье ™»


— Ох, сори… думаю, у нас такой книжки ноу.


— Что значит ноу? — это бледнолицее создание была само очарованье, но шутки ради я очень строго посмотрел ей в глаза и недобрым голосом тихо продолжил, — А я говорю — должна быть, это ваш канадский писатель и быть он должен, андестенд?!

Девчушечка ещё раз сверилась с компутером, медленно повернулась ко мне, втянула голову в плечи и зажмурившись тихо прошептала…

— Ноу, сэр…


— Ну всё, зря ты это мне сейчас сказала… хотя ладно… так и быть, ну нет, так нет.

Как и говорил, книжки тут дорогие, но меня очень приятно удивило большое, нет, я бы даже сказал огромное количество общественных библиотек. И в каждой из них всегда валом народу. Я в некоторых из них подолгу зависал. Не ради книжек конечно, а так, посреди прогулки трохи погреться, да и в халявном Интернете посидеть. Мне кажется, что величие любой нации как раз и начинается с доступности публичных библиотек и халявного доступа в Интернет, причём буквально для всех. На вынос книжки только по абонементу, ну это и понятно, но вот с другой стороны даже не важно, есть ли у тебя абонемент, нет у тебя этого абонемента — пофиг. Заходи кто угодно, хоть турист, хоть индеец. Хочешь — книжки читай, хочешь — во всемирной сиди, и никаких проблем. А хочешь — просто развались в тёплом уютном кресле и грей свою отмороженную задницу, потому как зимы в Виннипеге случаются совсем недетские. И вообще, ай лав этот город с первого дня.

В один прекрасный солнечный день я добрался до еврейского кампуса (в народе его называют просто Джуйка) и пошёл в школьную библиотеку. Развесил на стульях куртку, камеру, сумку, углубился в почту — новости читаю, мемуары отсылаю. Обычно в нормальных библиотеках тихо, но тут вдруг с потолка заиграла какая то местная песенка. В смысл непонятных английских слов я не вдавался, да и не смог бы при всём своём желании. Просто сижу и читаю, а с потолка звучит непонятное «О-о-о Кэнада…». Тут я голову поднимаю, смотрю, а в библиотеке все стоят, один я только сижу. Любой бы нормальный человек сразу бы догадался, а я нет, сижу и думаю, а собственно, что тут происходит-то..?

И тут вдруг местная песенка кончилась и в библиотеке заиграла Атиква — гимн Израиля. Вот тут и до жирафа наконец-таки дошло. Я тут же подорвался с места. Стою, смотрю, снова я один среди всех ни как все. Только я и стою с гордо поднятой сионисткой физиономией под гимн своего государства. Всё остальное население библиотеке тоже вроде стоит, но как-то раком, что ли. Вроде, с одной стороны, долг их обязал срацу от стула оторвать, но, с другой стороны, выпускать мышку из рук или перестать пялиться в мониторы их никто тоже не обязывал. Вот так и стояли, что тут скажешь? — «О-о-о Кэнада…».

* * *

Гулять — оно есть хорошо. Я вот тут заметил, когда меньше всего ждёшь интересного — тут всё и начинается. Как всегда слонялся пешком без дела, гулял в районе Поло-Парк — так, торговый центр огромный, никаких примечательностей. Иду по улице, и тут вижу маленький магазин, торгующий всякими хоккейными фенечками.

Я конечно не фанат, но зайти всё равно интересно. Значит зарулил я в этот магазин и понял, не зря. За прилавком стоял дяденька, такой уже в годах. Я наивежливейшим образом поздоровался…

— Гуд дэй, сэр. Я тут мимо проходил, смотрю, магазин у вас уж больно интересный, поглазеть охота, сами мы не местные, таких магазинов отродясь не видали.


— Конечно же, веллкам! Если что — фил фри и спрашивай что угодно.


— Вот спасибо…

Вот тут глаза мои сразу и разбежались. Сначала они побежали по стеллажам, где ровными рядами лежали коллекционные карточки с фотографиями канадских хоккеистов. Дальше — интересней. На одной из полок я заметил коллекцию старых советских открыток из серии «Звёзды советского спорта».

— Вот это куул! — вслух подивился я


— А ты, я вижу, рашен?


— Ага, was born in USSR, — пропел я на любимый мотивчик ДДТ, не отрывая глаз от прилавка.

В какой-то момент я поднимаю глаза на стену и вдруг вижу среди канадцев плакат с самим Третьяком. Стоит такой молодой, с клюшкой, при полном параде, а в углу автограф красуется.

— Автограф настоящий? — скорее сам себе отвечаю, чем задаю вопрос.


— Разумеется!


— Расскажи, при каких обстоятельствах, где и как надыбал, если не секрет?


— А что скажешь по поводу этой пикчер?

И тут он мне показывает на фотографию, висящую прямо под потолком. И как я сразу её не заметил? Смотрю, а на этой фотке — два вратаря рядом стоят. Того, что слева сразу узнал — Владислав Третьяк, легендарный хоккейный вратарь в красной форме, номер 20, СССР, все дела, всё как полагается. А вот справа — вижу канадский вратарь, бело-синяя форма, номер «1», надпись Jets, и тоже всё как полагается.

— А кто это на фотографии справа?


— Это, — улыбнулся дядька, — Это вратарь Джо Далей.


— Ты и с ним знаком?


— Даже очень хорошо… откровенно говоря, это я и есть.


— Ну ни хренаськи же себе! Расскажи, где и когда?


— Это мы на кубке "Известий", то ли 75-ый, то ли 78-ой год.


— Слушай, я бы тебя не вжись не узнал!


— Давно это было… подожди, сейчас ещё кое-что покажу, если тебе интересно…


— Что за вопрос?! Конечно, всё интересно! Я, правда, в те времена только родился, но поговаривали, что на лёд вы тогда как на войну выходили. Говорят, такая игра была. Наверно сейчас такого уже и не увидишь…

Джо скрылся в подсобке. Я стоял и переваривал новые впечатления, понятно, что легенды NHL не каждый день на улице встречаются. Наверно, прошло пару минут, и в магазине снова нарисовался довольный Джо. В руках он нёс увесистую пачку фотографий. Все эти фотографии были почти тридцатилетней давности. Первым делом я сразу про себя отметил, что уже в те времена в развитых нормально странах делали ну просто офигительные высококачественные цветные фотографии. А качество бумаги и химикатов было такое, что даже через три десятка лет ни одна фотография не поблёкла, не пожелтела! Я вот сейчас вспоминаю свои якобы цветные фотографии из глубокого детства — это просто что-то жёлто-оранжево-несуразное такое, а здесь и разговаривать не о чем — супер! Но я отвлёкся. Джо стал мне показывать одну за другой фотографии. Там и Третьяк был, и Джо молодой собственной персоной. На многих из них были дарственные надписи и автографы Третьяка.

— Ты можешь мне прочесть, что здесь написано? — спросил Джо.


— Конечно, без проблем, давай… и так: «Большого тебе семейного счастья! Здоровья!!! Спортивного долголетия! В.Третьяк». Далее, «Джо Далей!!! На память о встрече в Японии, от вратаря сборной СССР Владислава Третьяка. Прага, 25 апреля 1978 год». Далее…

Вот так вот мы больше часа сидели, разговаривали, рассматривали фотки. Поговорили, за жизнь и за хоккей, за Россию, и за Израиль, поговорили и про Канаду и про город Виннипег.

— Джо, спасибо тебе за твоё время и за приятнейшую беседу. Безумно рад был с тобой познакомиться!


— И тебе гуд лак! Увидишь Третьяка — передавай от меня огромный привет!

Воистину мои пути неисповедимы! Надеюсь, когда-нибудь выполню и это поручение. Мы пожали на прощанье друг другу руки и расстались. Дверь захлопнулась, я повернул направо и радостной походкой зашагал вдоль западной стороны улицы St.James. Настроение было наипрекраснейшее. Если вот так подумать, наверно, это было моё самое яркое впечатление в эту поездку. А ещё я подумал, вспомнив наше рукопожатие, какая же у него крепкая и сильная лапа. А хотя чему там удивляться, оно и понятно: «В хоккей играют настоящие мужчины!»

* * *

Моё пребывание в Виннипеге подходило к завершению.

— Вовчик, я требую санки, снег, горки, и канадских красавиц с пышными формами!


— Красавиц не будет!


— Ну, тогда будем считать, что всё остальное ты мне только что пообещал.

В общем, Вовчик не отвертелся, и мы поехали в Ассинибоин парк. С высокими горками меня опрокинули так же, как и с красавицами, но вот в остальном Вовчик не оплошал. И снег был, и санки — корыто пластмассовое, и горка небольшая. Формально можно было сказать, что мечту более-менее осуществили — я накатался.

Посреди парка оказалась консерватория. Музыка там? Нет. Консервы делают? Опять не угадали. Консерватория оказалась таким милым тропическим садом посреди зимнего парка. Вместо потолка — стёкла. Много света, много тепла, много тропических растений, черепахи и золотые рыбки, а в середине большая каменная башка.

Зашли поглазеть, я фотоаппарат достал, только начал фоткать, смотрю — а на снимках всё как в тумане. Что за фигня? Тут я посмотрел на очки Вовчика и сразу всё понял. Вся моя камера после уличного мороза в тепле покрылась просто немеряной влагой, а сердце при виде этой картины просто залилось немеряной кровью. Подлячее воображение рисовало ужаснейшие картины смерти электроники новенького Canon от коварной коррозии… Но в этот раз Китайцы не подвели, всё обошлось, и цацка моя вроде работает.

* * *

Мне кажется, что, моё повествование переходит все мыслимые и немыслимые объёмы приличий. Но я продолжаю.

Вот и настало утро попрощаться с городом Грязноводск (кстати, в переводе с языка индейцев Виннипег — это «грязная вода». Почему? — не знаю). Вовчик отвёз меня в аэропорт.

Лирическое отступление. Вот прямо сейчас и здесь уместно отблагодарить старого армейского друга за немереное гостеприимство, за то, что дал, где спать, что съесть, а главное, объяснил, что где чего и как, а главное спасибо за то, что мне было с кем поговорить и пиво выпить.

Так вот, в аэропорту. Объявили посадку до Торонто. Всё те же сонные люди заполняли небольшой видавший виды самолёт. Посреди посадки где-то что-то как всегда коротнуло и всё сразу погрузилось во мрак и тишину. Чес слово… вообще не удивительно и даже не смешно. Просто наверно здесь так принято — пока пару раз пробки не вылетят к ядрёна-фене, самолёт на взлётную не пойдёт принципиально.

И вот разгон, взлёт. На долю секунды в окне показались большие красные буквы WINNIPEG, украшавшие здание главного терминала. Подумалось, так увижу ли ещё раз когда эту вывеску, аль не? В общем, понадеялся на лучшее, морду в иллюминатор и спать, впереди почти двое суток дороги домой.


Часть третья, последняя. Торонто — хлеба и зрелища

Парадокс природы — солнце встало, а мы сели. Благополучно приземлились в Торонто. Настроение было прекрасное, душа требовала прогулки по новому городу, хлеба, пива и, по возможности, зрелищ. Да легко всё это осуществить, а всё почему? Да потому, что в аэропорту меня встречал родной братела со своими красавицами: женой и машиной. И хоть брат у меня и младший, но жена у него уже настоящая, и всё у них по-взрослому, хотя мне вот до сих пор как-то не верится.

— Сашка, ты только с самолёта, утро раннее, пожрать, наверно?


— Мудро не по годам, и куда едем, в Макдональдс?


— Стареешь, брат, стареешь, ну ничего, будет тебе сюрприз.

И был сюрприз. В то утро я действительно понял, как важно в жизни иметь любящего и заботливого младшего брата. Мы приехали в ресторан сети Hooters. Вам это название ни о чём не говорит? И мне тоже ни о чём не говорило поначалу, пока вовнутрь не зашли. Как зашли, я сразу понял, это правильное место для завтрака. Все официантки такие загоревшие, с полуприкрытой грудью ну никак не меньше третьего размера и в коротеньких шортиках в облипон. Ох красота!

Взяли мы по литру пива, значит, мяса с грибами, ещё там чего-то. Свят-свят-свят, как официантка наклонившись еду на стол расставляла — мама дорогая. В этот момент её майка стала ещё меньше, а всё остальное намного больше и реально просилось наружу. Жёсткая игра на нервах, однако. Что ещё добавить? В общем, хорошо посидели, пили, ели, а вот разговор как-то не клеился. А как тут сосредоточишься, когда перед носом постоянно третьего размера проплывают. Я честно старался изо всех сил поддерживать нашу беседу хотя бы из чувства приличия. Но и у меня был предел. Когда одна официантка, стоя в двух шагах от меня, что-то уронила, повернулась ко мне спиной(!), нагнулась (!!!) и стала руками с пола какие-то бумажки собирать — вот тут я канадским пивом и подавился, а наша беседа, собственно говоря, на этом закончилась.

Ну всем ресторан был хорош. Особенно мне понравилось объявление о мероприятии, что каждую субботу приводите детей, и будут они кушать бесплатно за счёт заведенья. Душевно, не правда ли? Если доведётся мне здесь еще когда-нибудь побывать, и буду я с детьми — непременно сюда зайдём, и пусть это будет даже не суббота, да заплачу я и за детей, сами понимаете — оно же того стоит.

* * *

Велик Торонто, весь бы посмотреть, но времени мало. Решено было пойти по логическому пути. Хочешь увидеть больше — залезь повыше, а для этого в Торонто имеется CN Tower — высоченная башня, а точнее, самая высокая башня в мире — 553.33 метра. Я раньше тоже как патриот думал, что старушка Останкино самая-самая, а вот оказалось, что нет, всего-навсего 540.1 метра. До этого я так высоко только на Empire State Building в Нью-Йорке поднимался, но он по сравнению с Тауэрами вообще малютка — 381 метр. Но что прикольного в Торонтовской башне, так то, что лифт снаружи здания поднимается.

— Ну, что, круто? — спросил братела.


— Впечатляет, но не ярко…

Когда наверх едешь, первая ассоциация, будто бы опять в самолёте на взлёт пошёл. Прикольно, но не оригинально. За последние девять дней я уже четырежды взлетал, и ещё сегодня предстояло дважды, а посему не возбудило. Поднялись наверх, а там обсерватория, вид 360 градусов из окон — красотища.

Но самая веселуха была не там. На высоте ровно 342 метра была площадка, где пол был сделан из стекла! По логике вещей, по нему можно было ходить, типа аттракцион такой. Не знаю, как обьяснить это девчонкам, но мужики меня поймут: от одного только взгляда на этот пол так защемило не по-детски, что хоть стой, хоть приседай.

Мы с Лёхой переглянулись.

— Лёх, ты тоже это чувствуешь?


— Ага, Сань, а ты?


— О-о! Ещё как!


— Это о чём вы там разговариваете? — учтиво поинтересовалась Ирка


— Да как тебе сказать-то… иди лучше себе, девочка, иди, это мужской разговор, и тебе этого всё равно не понять, тут совсем другая анатомия…

Но на стекло надо было встать. Вы видели, как в марте в воду заходят? Сначала подходят к краю, ёжатся, говорят бр-р-р, потом одним мысочком пробуют наступить, при этом приговаривая «твою мать, твою мать». Потом-таки наступают двумя ногами. Потом приходит кайф! Потом и попрыгать можно. Нас героев высотой не напугать: стальные нервы, железное сердце, чугунные…

* * *

На башне день не просидишь. Слезли и поехали по городу кататься. Как в любом уважающем себя североамериканском городе был и здесь свой Down Town — ака деловой центр. Небоскрёбы, небоскрёбы — это всё мы уже видели, но хотелось ещё ярких, больших зрелищ с не компрессированным цифровым окружающим звуком, непревзойдённым по глубине и качеству, где запатентованная 6-ти канальная звуковая система Proportional Point Source™ обеспечивает потрясающую громкость и качество. От прозрачного падения маленькой капли дождя до оглушительного рёва двигателей шаттла на старте, всё это как в реале! Ну фанатею я от кинотеатров IMAX, и ничего тут не поделаешь. Слава брателе, отвёз он нас в Ontario Science Centre, там как раз и есть такой кинотеатр. И если в Москве IMAX с гигантским плоским экраном, то тут экран чуток поменьше, но зато в виде купола — и это тоже смотрится запредельно потрясно.

Вечерело.

— Лёх, и куда мы едем?


— А я почём знаю, едем и едем, города я не знаю, значит, мы катаемся.

Ну и приехали на окраины. Сначала шли районы, где все вывески были на греческом — это оригинально. Потом на китайском — это понятно. Далее пошли вывески на арабском. Ох, не нравится мне всё это, и улицы мне не нравятся, и дома не нравятся, и вывески напрягают, и лица у тамошних жителей точь в точь как у моих бывших подопечных из Мегидо. Неуютно здесь как-то. Наверно потому, что годы службы в израильской армии бесследно не проходят. Там свои рефлексы вырабатываются. Как вижу этих товарищей, так сразу рука на боку M-16 найти пытается. И ничего тут уже не поделаешь, наверно, это теперь на всю жизнь у меня.

— Лёх, какие наши дальнейшие планы?


— Как насчёт пожрать?


— Я — за! Поехали в Hooters!


— А я против Hooters! — возразила Ирка, — Один раз более чем достаточно за день!


— Так, — сказал я, — Ставлю вопрос на голосование, кто за то, чтоб ехать в Hooters?


— Ты, конечно, мне брат, старший и всё такое, — резонно заметил Лёха, — Но Ирку обламывать тоже не станем. Сиськи с пивом — это было утром для тебя, а вот ужин пусть теперь выбирает Ирка.

Собственно, мне тоже обижать Ирку не хотелось, пришлось покориться судьбе. Нашли какой-то японский ресторан.

— Сашка, что будешь, тут вот суши, тут сырая рыба, а тут…


— Так, стоп. Ни судьбу, ни желудок гневить я не стану. Мне, пожалуйста, рис и куриный шницель.


— Ну и ламер!


— Однако…

То, что Лёха с Иркой заказали, по мне это было и ни выговорить, и тем более ни проглотить.

Пришла красивая японка, принесла мне рис со шницелем, палочки.

— Э, девушка!


— Йес плиз…


— Мне бы вилку плиз, если можно, а то я и до утра это палочками не наковыряю.

— Братан, — сказал Лёха, — Ты бы не позорился, что ли, давай покажу, как палочками-то едят.


— Нафиг палочки, «Что русскому хорошо — немцу смерть» — народная мудрость!

Сидим, едим. Хорошо сидим.

— Лёх, а что это у тебя такое зелёное в тарелке, васаби, что ли?


— Наверно, хочешь попробовать?

Я сразу вспомнил фильм «Васаби» Люка Бесона (очень рекомендую). Особенно ту сцену, когда Момо (актёр Мишель Мюллер) попробовал эту зелёную гадость на вкус. Словами этого не передать. Но мне что-то не верилось, что эта штука вот так может не по-детски расколбасить, дай, думаю, попробую. Аккуратненько одним зубчиком вилки подцепил каплю и съел… Ощущение — выноси всех святых! В одну секунду аж до слёз прошибло. Воды мне — водыыыыы!

— Ну что, запил, полегчало?


— Я знал, добром это не кончится, и нефиг ржать над братом, тем более старшим!

* * *

Ещё один день превратился в ночь. Привезли меня Лёха с Иркой в аэропорт. Как ни печально, но пришлось опять расставаться, как всегда фиг знает на сколько. Меня ждал полёт 10 часов до Будапешта, а им предстояло гнать 3 часа на машине домой, совсем в другую страну.

До отлёта было пару часов. Поднялся на второй этаж, багаж сдал, и пошёл к воротам на посадку. По дороге стандартная процедура. Ручную кладь на рентген, сам через железоискательные чудо-ворота. Не зазвенел. Забрал свой рюкзак и иду. Странно, но в нашем аэропорту заставляют ноутбук вынимать из сумки и отдельно его светят, а тут вот как всё просто. Иду, ищу паспортный контроль, дошёл до самых ворот — контроля не было. Чудно, однако. Сижу, и тут понимаю, Я ЗАБЫЛ! В аэропорту, как мне говорили, можно получить возврат пошлины с покупок. Я давай по карманам лазить, нашёл пару чеков с покупок. Бегу довольный, ищу, где тут деньги раздают на халяву? Оказалось ещё на первом этаже. Подхожу назад к рентген-машинам и чудо воротам.

— Экскьюзми, я там, на первом этаже кое чё забыл, могу я выйти?


— Иди, ноу проблем, но потом мы опять тебя досматривать будем.


— Это ок, ради денег готов пойти и не на такие унижения.

Набегавшись, таки нашёл это окошко в самом далёком левом углу терминала.

— Здрасти, тут деньги выдают?


— Йес, давайте чеки.


— Вот плиз, всё что есть.


— Экскьюзми, но денег вам не положено.


— Это почему это?


— У вас на 155 долларов чеки, а минимум надо 200!


— Западня, однако.

Во блин, ладно, вернулся на второй этаж, на досмотр. Ради разнообразия встал в другую очередь. Я там выше по тексту упомянул, что ради денег был готов на ещё один досмотр. Но как по закону всемирной подлости, и денег не поимел и…

— Это что это у вас в сумке, ноутбук?


— Ага.


— Вынимай.


— Вот те здрасти.

Пошёл через ворота — зазвенело так, что железный дровосек просто в сторонке стоит и отдыхает.

— Выворачивайте карманы!

Телефон вынул — звеню. Всю мелочь из кармана вынул — опять звеню. Тут понеслась, ремень сними, кроссовки сними, стал по карманам лазить — опачки, нашёл ещё два чека на 30 и 40 баксов. Та-а-а-к… ладно.

— Сэр, проходите, всё в порядке.


— А вот уж экскьюзми, я назад ухожу.


— Почему?


— Покочану!

Ремень застегнул, мелочь по карманам растолкал, кроссовки одел, ноутбук в рюкзак, заправился и на выход — видели бы вы их лица.

Я опять к окошку за деньгами.

— Здрасти, вы меня ремемба? У меня там на 155 баксов чеки были.


— Конечно, что-то не так?


— Я ещё нашёл теперь больше двухсот.


— Экскьюзми, но денег вам не положено.


— Это почему это?


— А каждый чек должен быть не менее чем на 50 баксов.


— Не, ну что же это такое творится-то тут у вас…

Возвращаюсь на второй этаж, опять досмотр. Те же две очереди. Но дураков больше нет, пошёл в ту первую очередь, где изначально халява прокатила, и удивительно, но факт, ноутбук вынимать не просили, ворота молчали. Бывает же. Дошёл до посадочных ворот, сижу, думаю, вот как такое бывает? Чудеса. Уж и не вспомню зачем, приспичило мне полистать свой паспорт и опачки — между страниц нахожу… ещё один чек на 52 бакса из Hooters!

Дело пошло на принцип. Рюкзак на плечо, и опять попёрся до боли знакомой тропой на первый этаж.

— Здрасти, вы меня по-прежнему ремемба? У меня там на 155 баксов чеки были.


— Конечно, что-то снова не так?


— Такая радость, я тут ещё один чек нашёл, он больше чем на 50 и в сумме теперь больше чем 200. Только не обращайте внимания на сердечки, это официантки нарисовали, такие девочки и…


— Экскьюзми, но денег вам не положено.


— Не мля, ты шутишь?!


— Я не шучу на работе!


— Тогда какого…?!


— Чек за еду не канает… сэр, почему вы ржёте?


— А что мне, плакать теперь? Прощайте!

Если судьба и решила надо мной в тот день поизмываться, так уж по полной программе. Более жестокого наказания за жадность история и не знала. Иду наверх, чётко помню — мне в левую очередь! Пришёл, война и немцы, очередь только одна, и понятно дело, что только правая…

— Это что это у вас в сумке, ноутбук?


— А то можно подумать вы не помните…

Чудо-ворота честно отрабатывали свой хлеб. Вывернул всё — звенят. Я старался даже не думать о железе — бесполезно, звенят и как угодно. В конце концов, передали меня в лапы двухметровому афроканадцу для постыдно-прилюдного ручного досмотра. Видели бы вы этот лысый череп с оскалом на пол лица. О худшем думать не хотелось. Человек-гора поводил по мне ручным металлоискателем, с умным видом помацал где хотел…

— Сэр, вы свободны, надеюсь, в третий раз вы не пойдёте.


— Уж будьте уверены, дураков нет, а мазохистов подавно, и вообще, у меня самолёт, Михаил Светлов, ту-ту, понимаешь? Нет? Твои проблемы, бай!

Рюкзак в зубы и бегом в самолёт. А на входе родимые эмиграционные службы.

— Паспорт плиз.


— Пожалуйста… нет, не этот, второй… долго объяснять…


— Спасибо, что посетили Канаду.


— Да что вы говорите, нема за шо. Вас не разберёшь, улетаю — спасибо, а когда прилетел "вэлкам" сказать вам денег, что ли, стоило?

Вот так вот на пороге самолёта и закончилась для меня эта чудесная страна Канада. И почему-то очень хочется надеяться, что закончилась она не насовсем.

## До весны на электричке


Весна 2006

Весна — она и в Израиле весна. Особенно на душе хорошо, а временами просто прекрасно. Древнейшие и непостижимые тайны генетики со времён мироздания разгоняют чудотворные гормоны по неисповедимым путям орагнизма, при этом обостряя все мыслимые и немыслимые чувства на своём пути, дабы видоизменить человеческое бытие до вершин недосягаемых в другие времена года.

Другими словами…

Как и обычно, этим вечером моя дорога вела меня на ночное дежурство в аэропорт. К счастью, сегодня можно было бросить машину на вокзале и спокойно доехать до работы на поезде. Для тех, кто не живёт на святой земле, позвольте пояснить, что мой поезд — это как пригородная электричка, только двухэтажная, с кондиционером, удобными мягкими сиденьями, столиками. От Ашдода до Тель-Авива езды всего минут сорок, и дорога моя пролегает, ни много ни мало, аж через пять городов нашей необъятной родины. Летим не спеша, в окнах мелькают знакомые пейзажи, в полной тишине еле слышно, как на стыках рельс перестукиваются колёса, ляпота, что и говорить.

Сел, откинулся, полюбовался в окно, подумал о весне, потом о совести и о чувстве ответственности, достал многомудрый учебник английского языка, сделал титаническое усилие и попытался вникнуть как можно глубже в оный источник знаний.

В это день Афина (она же Минерва), видать, ушла в загул, и в место неё меня осчастливила своим присутствием сама Афродита. Учёба моя накрывалась прямо на глазах.

На первой же станции справа от меня подсело милейшее создание рода женского, возраста едва совершеннолетнего, и всю дорогу (простите) сосало Чупа-Чупс семью различными способами. Все 35 минут без остановки до самого Тель-Авива. Я пытался не отвлекаться и сосредоточиться. Она тоже не отвлекалась и была сосредоточена ещё более, чем я. Каждый занимался своим делом. Я ей точно не мешал. Мешала ли она мне? Даже не знаю, что и ответить вам. Весна, однако…

Понимаете ли, как я и говорил, сиденья в поезде стоят попарно лицом к лицу, а между ними столик. Прямо через проход напротив меня и моего очаровательного Чупа-Чупсного создания сидело второе произведение природных искусств. В сравнении с моим первым чудом, на вид она было чуток постарше и периметром немного больше.

Проезжая очередной железнодорожный переезд, она вдруг почувствовала некий лёгкий дискомфорт, по её мнению абсолютно не совместимый со спокойным продолжением нашего путешествия. Убедившись, что я с головой ушёл в свою книгу, она двумя руками начала поправлять на себе лифчик и его нехилое содержимое прямо через огромный вырез футболки. Ещё раз перепроверив, что мои глаза не на ней, а в учебнике, она потихоньку начала перекладывать свои дары природы справа налево и слева на право. Я честно смотрел в книгу, но видел древнегреческую фигу, потому, как БОКОВОЕ ЗРЕНИЕ ЕЩЁ НИКТО НЕ ОТМЕНЯЛ (тем более, весной).

Дабы не гневить Зевса своим бессовестным поведением, я таки оторвал глаза от книги и посмотрел в синие очи моей развратницы. Она резко опустила руки на коленки, сама лицом в окошко, и, по типу, — «А я чё? — Я ничё. Я просто так это…"

Собственно, я тоже ничего, глаза назад в книгу прибрал, и пытаюсь как бы «Тo be or not to be?» Но после того, как последовала вторая серия битвы за урожай, я больше не смог и просто заржал как укушенный кентавр. Застуканное врасплох дитё с опаской оглянулась на меня, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я, и, на всякий случай, успокоилось.

Клянусь всем уважаемым собранием Олимпа, я пытался учиться дальше. Тщетно.

Немного подальше от меня сидела ещё одна прекрасная нимфа в летнем и совсем весенне-открытом платье. В какой-то момент её, похоже, укачало, и она, сомкнув свои ясны очи, положила голову к себе на ручки на краю стола, и вот так вот при всех отдалась в объятия Морфея. Вопрос: двумя строками выше я уже обмолвился о том, что платье было красивое и открытое? А то, что в стол она упёрлась только челом? Её девичья гордость и краса никак не меньше третьего-четвёртого размера спокойно отвисла до колен и, почти ничем не прикрытая, три города подряд раскачивалась в такт движениям нашего паровоза.

Ля-ля-ля, на-на-на. Моя муза склеила ласты, мои эпитеты иссякли, и добавить, похоже, мне нечего. Храни меня Гера.

## Жди меня


23.04.2006

Февраль 2006, Израиль, аэропорт имени Бен Гуриона, я на работе. Звонок на мобилу:

— Александр? Здравствуйте, это Лариса вас беспокоит, телекомпания ВИД, программа "Жди меня", вы знаете, нам опять необходима ваша помощь.


— Здрасти, собственно как всегда, попробуем, излагайте, что у нас там на сегодня?


— Город Ашдод от вас далеко?


— Живу я там.


— Ой, как хорошо, у нас как раз дело в городе Ашдод. В этом городе есть человек по фамилии Черняк…


— Точно Черняк, не Черняков?


— Точно Черняк, Давид Черняк, ему 92 года. Там такая история интересная. Я думаю, как в прошлый раз отправить на передачу не получится, таки 92 года.


— Да-да, мы тоже так думаем, давайте попробуем через интернет организовать телемост. В прошлый раз мы пробовали, вполне нормально получилось.


— Плюс подсъёмка обычной камерой?


— Разумеется.


— На когда намечена съёмка?


— На 22 февраля, на 9 вечера.


— Нда, проблема… у меня ночная смена в это время.


— Ну, вы же придумаете что-нибудь, вы же профессионал.

Подумал про себя: «ага, профессионал, прыгать выше головы, выворачиваться наизнанку, а также организовывать всех и вся вокруг себя».

— Ясно. Так, Ларис, давай его телефон.


— Вот он номер, это дом престарелых.


— Понял, жди звонка.

* * *

Звонок в дом престарелых. Разговор на иврите:

— Шалом!


— Шалом.


— У вас живёт такой вот человек, Давид Черняк?


— Да, а кто вы ему будете?


— Собственно говоря, да никто.


— А зачем его ищете?


— Тут длинная история, понимаете, он посылал письма на российское телевиденье, есть там такая программа…

(долгий рассказ о российском телевиденье, про программу «Жди меня», про удивительную историю…)

— Вы знаете, вы с этим со всем не ко мне обращайтесь, а к Евгении.


— Кто у нас Евгения?


— Это женщина, которая за ним смотрит


— Есть телефон?


— Да, пожалуйста.

* * *

Звонок Жене:

— Женя?


— Да, я.


— Здравствуйте, меня зовут Александр Черняков, я звоню по поводу Давида Черняка, вы за ним присматриваете?


— Я присматриваю, случилось что-то?


— Только хорошее, вы знаете, Давид обращался в передачу «Жди меня», там такая история…

(пересказ истории)

— Ну, надо же, а я даже не знала.


— В жизни и не такое бывает.


— Но он лететь не сможет, он вообще еле ходит.


— Мы так и поняли, мы попробуем организовать что-то типа телемоста через интернет. Если вы сможете в этот день нам помочь, я заеду за вами с Давидом на машине и мы тут подъедем по городу.


— А куда именно?


— Хоть убейте, пока не знаю, но я вам позвоню.


— Договорились.

* * *

Ашдод, район Йуд-Алеф, компьютерный магазин "ComPower". Раздаётся звонок:

— Компауэр.


— Лёх, привет, это Сашка. Тут дело такое есть, я понимаю, ты человек занятой, работаете, а тут я со своими затеями пытаюсь переложить проблемы со здоровой головы на больную…


— Перекладывай.


— Хочешь, чтоб твой магазин показали по первому каналу российского телевиденья миллионам телезрителей в разных странах мира? Конкуренты от зависти просто вымрут как динозавры.


— Хочу! А как?


— Жди, сейчас приеду, расскажу.

Магазин ComPower:

— Серьёзно, что ли, покажут?


— Ну, в общем-то да, только если честно, рекламу свою не прогонишь, это запрещено, акция исключительно гуманитарная.


— Даже если и гуманитарная, я согласен, почему бы и не помочь? Надо только с работничками договориться.


— Ничего, что я на твою голову перекладываю?


— Конечно ничего, мы на Лёнину переложим.


— А он согласится?


— Я тут начальник.


— У тебя обычная видеокамера есть?


— Поднимись к Лёне в лабораторию поговори с ним.

Этажом выше:

— Лёня привет!


— Привет!


— У меня к тебе предложение, хочешь остаться в магазине после закрытия и посидеть несколько часов абсолютно бесплатно?


— Никогда!


— Ладно, подойдём с другой стороны. Ты когда-нибудь мечтал хоть на время перестать скручивать железо, ставить софтину и в один вечер стать оператором телекомпании ВИД?


— ДА!


— Но только на один вечер.


— Всё равно — ДА!


— У тебя камера есть!


— Есть!


— Ты принят на работу.


— И что дальше?


— Слушай сюда. Я звоню Ларисе в Москву, даю ей твой телефон, и говорю, что с этой минуты телемост и съёмку на уровне кабелей и камер делает Лёня.


— Алё гараж, это для своих я Лёня, а так (выпрямил осанку, развернул плечи) — я ЛЕОН!


— Кто бы спорил с наёмным убийцей, я звоню…

— Алё, Лариса?


— Да.


— Это Черняков с Ашдода. В общем, съёмка и телемост будет. Запишите номер телефона нашего коллеги, он отвечает за техническую часть мероприятия. Номер такой-то, зовут Лёня (Бля, я ЛЕОН!!!)… извиняюсь, ЛЕОН его зовут.


— Понятно, тогда я буду с ним на связи, через два дня пробный телемост.

Этажом ниже:

— Лёх, спасибо большое, Лёня согласился.


— Мы и второго Лёху оставим, если надо.

* * *

Через пару дней:

— Лёнь, ну как дела?


— Всё нормально, проверили, вроде ничего, картинка терпимая, а чтобы со звуком проблем не было, мы на телефоне будем с Останкино.


— Что со съёмкой?


— Камера есть, штатива нету, ну что-нибудь придумаем, кассету новенькую я уже прикупил.


— Съёмка в девять?


— Запись в девять, но нам надо быть готовыми к шести вечера.


— Вы же до восьми работаете?


— А что делать? Будем закрывать магазин.


— А что Лёха?


— Начальство на всё даёт «добро». Ты на съёмках будешь?


— Если бы не работа, всё бы происходило у меня дома, а не у вас в магазине. Мне к семи в аэропорт. Я Давида с Женей привезу и сваливаю.

* * *

День съёмки:

— Алё, Женя? Вы с Давидом готовы?


— Да приезжайте, мы ждём уже вас на улице.

Еду, звонок на мобилу:

— Да пап, слушаю.


— Занят?


— Занят.


— Чем?


— Ну, помнишь, я тебе рассказывал про съёмку?


— А, ну-ну, давай Тимуровец, флаг тебе в руки.


— Спасибо, папа.

Приехал:

— Здравствуйте, готовы?


— Готовы.


— Едем!

* * *

Ашдод, район Йуд-Алеф, компьютерный магазин "ComPower" 17:30:

— Лёх привет, ну ничего себе вы тут телецентр замутили!


— Круто?


— Круче не бывает!


— Это всё Лёня ( Бля, я ЛЕОН!!!) со вторым Лёхой тут с четырёх часов всё строят.


— А клиенты, покупатели?


— А мы двери закрыли, а они всё ломятся, мол, чё тут происходит?


— Слушай, а эту вывеску, огромную ComPower, на пол поставил… тебе ничего не сказали?


— Сказали… чтоб в кадре не было видно названия. Да, собственно, фиг с ним.


— Мужики, мне на работу пора. Давид — вам здоровья и удачи, Женя, спасибо за помощь. Лёха, прости за дурдом в магазине. Лёня ( Бля, я ЛЕОН!!!) тебе персональное огромное спасибо, ну и тебе Лёха тоже.

* * *

Я улетел на работу, переполненный чувством благодарности к своим друзьям. Я ими просто гордился, ну и, естественно, где-то в душе гордился и собой — организаторских способностей, как подтвердилось в очередной раз, мне не занимать.

Ближе к девяти вечера, когда я сидел на работе, за три тысячи километров отсюда, в Останкино, Маша Шукшина обращалась к телезрителям:

«Благодаря развитию интернет-технологий мы смогли предоставить слово человеку, который находится почти за 3000 километров от нашей студии, в небольшом израильском городе Ашдод.

Зовут этого человека Борис Черняк. Ему 92 года, 6 месяцев и 15 дней. Дни он считает с тех пор, когда решил найти свою дочь, родившуюся в октябре 1945-го.

Борис написал нам 6 писем с просьбой разыскать дочь, которую он видел только однажды, совсем маленькой и только на фотографии.

Благодаря Интернет-мосту, отец и дочь смогли увидеть друг друга и договориться о встрече. Неля Борисовна Черняк приехала к нам из Киева, она никогда не видела отца, но все эти годы хранит единственную его фотографию…»

Вот так вот всё это и было. Ищите друг друга, чтобы ни было, и ждите, несмотря ни на что.

## Я жил в Советском Союзе, я был пионером


19.05.2006

Я думаю, по всему Советскому Союзу моё поколение в пионеры принимали одинаково скучно. Уже начиная с первого сентября училка принялась промывать нам мозги на тему жизни в пост-октябрятскую эпоху. Смысл её пропаганды сводился к тому, что если кто-нибудь из нас будет фигово учиться, что если у кого-нибудь в дневнике место под замечания закончится раньше, чем первая четверть, что если… Другими словами, мне стать пионером по такому раскладу не светило вообще. Но в стране советов, как вы знаете, остаться за бортом пионерского детства было в принципе невозможно. Таки пионерами становились все.

Принимать в ряды организации нас решили в соответствии с нашими заслугами — начиная с лучших из лучших и заканчивая «такими, как этот Черняков». Перед набором в первую партию «счастливчиков» классный руководитель устроила нам собрание класса и попыталась поиграть с нами в как бы демократию образца 1985 года — просто взяла и зачитала список из нескольких примерных девочек. Спорить было абсолютно бесполезно, но чтобы делу придать законный вид и толк, таки поинтересовалась, а будут ли другие предложения? Тут же завёлся хор из рыдающих девчонок, не попавших в её белый список. Собрание становилось уже интересней.

— Я вас спрашиваю — вопрошал педагог, перекрикивая вой коров, у кого какие будут предложения?


— Я за тех, кто плачет! — набрался отваги и пафосно заявил пацан по фамилии Отвагин.


— Пережёвывание соплей ещё не есть повод для вступления в ряды пионерской организации, — парировала учительница.

На этом демократия и дебаты закончились. До начала перестройки в стране оставался ещё один год.

Первая партия уехала в Москву на Красную Площадь. Наверно, это было пипец как круто. Потом было ещё одно собрание и следующая партия «хороших» была принята в пионеры в музее Ленина. Далее по убыванию и без собраний приняли ещё две партии в знаковых точках города.

Всё. Больше выбирать было не из кого. Меня и остальных принимали в пионеры ни за что-то, а только потому, что совсем не принять нас ну никак не могли. Всё торжество проходило в спортивном зале после уроков. Вдоль стены построили всю нашу параллель от А до Е. Нас, человек десять последних героев, вывели на середину. Навстречу вышла завуч, толкнула речь на тему, что хоть вы все и недостойны, но с надеждой на лучшее и, естественно, авансом, вас так и быть принимают в ряды Всесоюзной Пионерской Организации. От её наивности аж на слезу прошибало, но мы старались не ржать.

Повязали нам галстуки. Торжественная клятва захлебнулась на третьем слове первого предложения. Выучить столько буковок нам было откровенно сложно — ниасилили. В завершение представления к нам вышел директор школы Елисеев Ю.Г и сказал что-то такое, что между строк читалось как «от вас, дебилов, я другого и не ожидал". Занавес. Шоу окончено. Весь присутствующий педагогический состав средней школы номер 34 города Смоленска махнул на нас рукой, вывел классы из спортзала и распустил детишек по домам.

Вот так это всё и начиналось. Моё бытие в пионерской организации, как и финал, были вполне предсказуемы. Я был исключён дважды, но приняли меня назад только раз, и то, я никого об этом не просил. Второй раз меня уже не взяли, просто я вырос раньше, чем успел исправиться. Но это уже совсем другая история.

## Милуим… последний?


22.10.2006

Завтра… а точнее уже сегодня (сейчас у нас 2:22 ночи) ухожу в армию в милуим, или, говоря по-русски, сборы резервистов. Всего ерунда, просто курс на десять дней до второго ноября. Наверно, таких фанатов милуима, как я, немного, но я действительно очень люблю ходить в армию. Да, из прежних друзей там уже почти никого не осталось, кто в Россию вернулся, кто в Канаду уехал, а кого и по возрасту освободили. Но я всё равно иду туда с каким-то детским нелогичным восторгом. Почему? Возможно, как говорил Маршак, «Потому, что службу этой очень важной нахожу!»

Мне, блин, срочную, к сожалению, служить не довелось, но начиная с двадцати лет, вот уже целых 10 лет, исправно хожу в милуим, и мысли никогда даже не было закосить. Как в отпуск.

Сегодня собирался и подумал… бляха муха, а ведь это, возможно, последний раз я одеваю армейскую форму, ботинки, в которых я протопал 10 лет от Кфар Кары до Мегидо и Нахлиеля, дискит на шею… Что-то от этой мысли меня сильно взволновало. Грустно очень как-то ещё один период в жизни заканчивать, причём достаточно любимый. Наверно, чувство как в России на последнем звонке, кто стоял на линейки и слушал его, тот обязательно меня поймёт.

У нас резервистов говорят так: чем старше становишься, тем больше сумку с собой в армию собираешь. Хреновая, но правда. Вот и сегодня, собирая сумку, грешным делом подумал, а не взять ли с собой, как все мужики, подушку? Бр-р-р, аж страшно стало от такой мысли. Закинул подушку подальше нафиг. Десять лет вместо подушки спал на сложенном чистом комплекте формы, обойдусь и сейчас.

Собственно, вот этим и хотелось поделиться в два часа ночи. Возможно, вышло сумбурно, но это от беспорядочных эмоций в третьем часу ночи. Если в нашей стране внеплановой войны не будет — это ведь действительно может быть последний раз.

## Папа, мы уже идём в Канаду?


04.04.2007


Преамбула

24 марта 2007 года, утро…

Мысли… «у-у-у-у-у, ну зачем, ну зачем я опять вчера пил… точнее нажрался… не, ну понятно зачем, я уже месяц за это кушаю… но мешать то зачем было? Даже после того сиропа тархуна со спиртом не так кисло было…»

— Пива хочу, — сказал организм.


— Пива хочу, — повторил я вслух.


— Иди нафиг, алкоголик, — сказала жена.


— Иди нафиг, пьянь, — передал я организму.

24 марта 2007 года, вечер…

— Пап, мы уже идём в Канаду? — спросил средний спиногрыз семи лет отроду.


— Нет… Сейчас никто никуда не идёт, поспи пару часиков, и в три часа ночи мы все поедем в аэропорт.


Часть первая, земная (причём земля святая)

Стоим в аэропорту на посадку. Самолёт братьев славян с Украины готов доставить нас по маршруту Телль-Авив — Киев… Вот так вот сложилась нескучная жизнь, во второй раз держал я в руках билеты в одну сторону. Тогда мне только 18 было, и летел я с подругой в Израиль. А вот сейчас мне 31, и мне с бывшей подругой, а ныне женой, и тремя детьми предстояло лететь по долгому маршруту Тель-Авив — Киев — Торонто — Виннипег. Почему лечу в Канаду через Украину? Так потому, что в Канаде много украинцев, и хотелось по дороге как-то адаптироваться к новым жизненным реалиям, вот… (это была шутка юмора как бы, ну просто банально дешевле было через Киев, чем напрямую)

«One way ticket… One way ticket…» — напевала чуть трезвая голова. Рядом орали мои любимые дети. Настроение было прекрасное. Подхожу к жене, говорю, мол, не завидую тем, кто в самолёте рядом с нашим табором сядет, кирдык и звездец им, ха-ха, в общем.

— Простите пожаста, — спросила обеспокоенная тётя из очереди, — у вас какие места будут?


— Страшно? Да? Я понимаю… 21 C, D,E,F


— Хвала небесам!!! — отлегло у тётеньки…

Стою, размышляю.

«Последний раз, улетая в Канаду, я умудрился своими левыми ботинками поднять на уши службу безопасности родного аэропорта. В этот раз не хочется, потому как и…»

— Ми зэ Александр Черняков? (по типу, а кто это…) — прокричал секьюрити на всю притихшую очередь.

Честно говоря, даже смешно стало. Названные шаг вперёд и на расстрел. Выхожу из очереди, и вот он я, а шо такое?

— У вас там бааёт (проблемы) с багажом.

И тут с заднего фона проявился «мэн ин блэк», и улыбается…

— А-а-а, Черняков это ты? Отбой воздушной тревоги, это свой, он в махшевим (в компутерном отделе) работает.


— Хаке хаке (погодь, говорю), а собственно в чём была моя баая (проблема)?


— Да была у нас одна сумка, думали, кто-то подложил в обход битахона (секьюрити), а это просто наклейка отвалилась…


— Ясно, ну тогда с вашего разрешения, я полетел в Канаду.


— Давай, прилетишь — заходи как-нибудь…


— Действительно… как-нибудь… по-другому и не скажешь…


Часть вторая, небесная

Первый перелёт Тель-Авив — Киев. Всего ничего, фигня — три с небольшим часа. Детишки ещё на свежих батарейках, спокойные, в меру послушные. Так скучно долетели до Киева, что и рассказать-то нечего. Но вот мы уже в Киеве. Подали трап, спустились на землю.

Вот кто сказал, что украинцы жадный народ? Нет! Украинцы просто экономны. Я не знаю, на всех ли они экономят, но на израильском рейсе они явно не прогадали. Они подогнали только один единственный автобус и ждали, пока в него напихается целый Боинг пассажиров, включая Чернякова с тремя детьми и коляской. Можете мне не верить, но мы, таки да, там поместились.

К моему огромному сожалению, я не имел времени, визы и возможности выйти за территорию аэропорта. А ведь так хотелось прогуляться по весеннему Киеву, посмотреть на местные достопримечательности. Видать, не судьба была в этот момент жизни. К счастью, в самом аэропорту было достаточно этих очаровательных достопримечательностей — блондинок в коротеньких юбках.

— Смотри, сынок, — обратился я к старшему из своих пацанов одиннадцати лет отроду, — оглянись по сторонам и хорошо запомни, самые красивые девчонки здесь, на Украине.


— Да, пап, я вижу. Вот только одно не пойму, а почему красивые девчонки на Украине, а мы летим в Канаду?

Что можно было ответить? Многозначительно молчу, и дальше мы идём летать…

Прямиком в зал для транзитных пассажиров, где уже полным ходом идёт посадка на рейс до Торонто. А там — тысяча и одна ночь. Смотрю на состав будущих соседей-пассажиров и тихо офигеваю: два жида в три ряда вроде меня, несчастная горстка украинцев и просто невообразимое количество индусов. Все, от мала до велика, в чалмах (слово чалма во множественном числе так говорится?) даже девчонки! Я такого даже в фильме про Хатабыча не видел! Прямо не Киев-Торонто, а Дели-Бомбей доместик флайт.

Хотя это всё просто объясняется: они, так же как и я, искали, как по дешёвке долететь до Торонто, и тоже не прошли мимо украинского Аэросвита. Но, пожалуй, продолжим. В самолёт мы, значит, сели, и там веселуха дальше понеслась. Я обычно уважаю обычаи разных народов (ну, может, кроме некоторых арабских, в силу близкого знакомства с ними со времени службы в рядах израильской армии). Так вот, есть один такой обычай у индусских братьев, который меня не впечатлил. После долгого перелёта из Индии в Украину и ожидания в транзитном зале они зашли в самолёт и разулись. Слава провидению, я сидел не с ними рядом, а с братьями славянами в задней части самолёта и нас это никак не коснулось.

Летим через океан. Лететь более десяти часов. У детей уже подсели батарейки, они слабо реагируют на замечания, позабыты все обещания быть терпеливыми и, по возможности, поспать, ну и так далее по тексту, забыто всё и забито на всё. Боинг 767 — большой самолёт и конструктивно имеет два прохода в салоне, по которым ну очень удобно бегать и при этом разворачиваться либо в районе туалетов, либо прямо в бизнес классе. Моих два малых оболтуса и ещё одна девчушка — новая боевая подруга моих детей, весело играли в догонялки и прятки по всему самолёту. Против собственной воли все пассажиры в той или иной мере принимали участие в их детских и не по-детски шумных забавах. К счастью, дверь к лётчикам была заперта, а то бы и им стопудово перепало бы этого счастья поиграть.

Позвонил крокодил и со слезами просил… э-э-э приходил стюард и с жалким видом умолял сделать хоть что-нибудь, чтоб дети не бегали, а то пассажиры бизнес класса жалуются, и хотя жалуются уже все, но перед бизнес классом ему «особенно» неудобно.

Так и хотелось спошлить, что неудобно, это когда выпросил, а не можешь, но я на вежливые, но бесполезные просьбы старался ответить так же по возможности вежливо.

— Дорогой товарищ стюардесс, поймите меня правильно… Если я силой заставлю их сидеть на месте, то они силой своего голоса прямо посреди полёта таки заставят выйти из самолёта вас, ваш грёбанный бизнес класс и не дай бог даже лётчиков. Скажите, милейший, оно вам действительно надо?

И пошли они солнцем палимы… (ну и далее по тексту, классика однако).


Часть третья, заключительная

МЫ ПРИЛЕТЕЛИ В ТОРОНТО! На выходе из самолета, как и в прошлый раз, стояла Фатима в арабском платке. Канада таки страна интернациональная. Вышли с самолёта и сразу к иммигрэйшен. Посидели в очереди минут двадцать, нас вызвала тётя, посмотрела на наши паспорта с иммиграционными визами, позаполняла бумажки разные, вернула все документы и просто сказала «вам дальше по коридору». Велкам ту Канада, как всегда, от неё не дождался. Ну и не принципиально. На душе было хорошо, настроение зачётное, жизнь прекрасная.

Далее была таможня.

— Русский, что везёшь, сало, яблоки?


— Какое сало? Мы с Израиля, Киев — это так, транзитом, там детское питанье, сушки, чипсы.


— А мясо?


— Ну, пожалуй, завалялся кусок копчёной колбасы.


— Покажи.


— Вот, пожалуйста…


— Это говядина?


— Э-э-э пробобли да… корова, только низкая такая… я плохо говорить по-канадски…


— Если хош провезти — надо оформить.


— А можно выкинуть?


— Можно.


— Хвала канадской таможне!

Далее был перелёт из Торонто в Виннипег, чуть менее трёх часов. У детей батарейки сели окончательно — они просто спали. В иллюминаторе было темно. С трудом проглядывался габаритный фонарь на крыле самолёта. Была густая облачность. О том, что мы идём на посадку, можно было узнать только благодаря надписи «пристегнуть ремни». Странно, казалось бы, облака не кончились, а мы приземлились. Виннипег встречал нас густым туманом.

Старший пацан проснулся. Средний вроде тоже встал на ноги, но по-прежнему спал. Ему продолжали сниться жаркие израильские сны, и только внутренний автопилот вёл его к выходу из аэропорта. В Виннипеге было десять вечера местного времени, к этому времени мы были уже более суток в пути.

Слава друзьям — довезли нас с барахлом на нескольких машинах к нашим знакомым на первое время. Средний на том же автопилоте зашёл в дом, снял рюкзак, упал на кровать, и, не просыпаясь, продолжил мирно спать дальше.


Эпилог

26 марта, утро…

— Пап, — сказал средний проснувшись, — как я сюда попал?


— Сам пришёл.


— А я не помню. А в самолёте кушать давали?


— Нет.


— А пить?


— Давали.


— А почему мне не дали?


— Ты спал.


— Снег на улице!


— И мороз. Так что вставай, одевайся теплее, и мы пойдём…


— Мы пойдём в Канаду?


— Мы пойдём в Канаду…

## 911, полиция города Виннипег слушает…


19.07.2007

Меня всегда люди спрашивают, почему со мной всегда что-то происходит, как, вот как я умудряюсь вляпаться во все эти истории? Что я могу сказать? Иногда я думаю, что это не я в истории вляпываюсь, а истории сами об меня спотыкаются. Зато будет повод их пересказать.

Но ближе к котлетам, пока не остыли. Итак…

Место действия — Канада, город Виннипег.


Когда? — Да вот недавно, май этого 2007 года.


Главный герой — ну тут можно не гадать и не сомневаться.

Прекрасный майский день. На улице чудесная погода, и солнце светит, и не жарко. Душа осознаёт, что это последней месяц весны в этом году, а потому мысли только о прекрасном и прекрасных.

И вот значит еду я на своей машине по рабочей надобности, как всегда, вместо руля в руках карта и, естественно, я, как всегда, заплутал. Ладно, никуда не спешу, оглядываюсь как утка по сторонам, кляну дорожную службу, которая не развесила для меня названия улиц. Больше всех проклятий перепадает на долю карты маршрутов автобуса. По ней только фашистов посылать ловить наших партизан, тогда хорошо, а вот разобраться, как проехать на своей машине — это жесть однозначно. Конечно, можно за какие-то копейки купить нормальную карту, но согласитесь, для этого надо таки поехать и купить, а это уже далеко за пределами моей сознательности. Вот так по сей день я и пользуюсь халявной картой автобусных маршрутов, вечно плутаю и вечно ищу виноватых.

Но я как всегда отвлёкся. Итак продолжаем. Значит вот так, тихо и мирно, заехал я в какую-то подворотню и, прям как в хорошем американском кино, пред очами картина маргарином. Стоит с открытой дверью минивэн Додж Караван, рядом на земле лежит пацан, на вид из индейцев, а вот сверху на нём сидит здоровый чернокожий бугай. Чингачгук явно пытался вывернуться, брыкался, всё громилу ногой лягнуть норовил. А здоровяк как мог через раз уворачивался. Правой рукой его прижимает, чтоб не рыпался, а левой что-то пытается найти в правом кармане своей куртки. Ему неудобно искать — это видно, он чертыхается, да и этот ещё постоянно норовит лягнуть. Иногда-таки лягнуть получается, правда за это сразу отхватывает оплеуху в дыню со злым окриком "DON’T MOVE!!!"

Во как оно бывает…

Вот скажите, оно что, мне больше всех надо, что ли? Правильно, не надо. Вроде не убивают и не насилуют, тем более не меня. Собрался я уже было ехать, но тут смотрю, вот незадача, сзади подъехал дедушка на машине и что-то пишет. Как пить дать номера машин записывал, причём моей, по-видимому, тоже. Попал, блин…

У меня было только два выбора. Первый, самый простой и самый логичный, убить и закопать старичка, как ненужного свидетеля. Был и второй, геморрой, и на вид более опасный — надо вмешаться. Ладно, выхожу из машины, и к ним. «День добрый!» — говорю, мол, как жизнь, чуваки, погода зашибись, может, кому помочь чё надо? Те ребята увидели меня, обрадовались (причём оба) и давай мне орать хором, причём каждый орёт, мол, «мне, мне помоги!»

Ситуёвина однозначно требовала трезвой оценки. Ещё раз посмотрев на эту развалившуюся парочку влюблённых и на глаз сопоставив габариты индейского хлюпика с размерами чернокожего мавра, я даже не стал сомневаться, кому именно я буду сейчас помогать.

«Дяденька, за что пацана-то мутозим?» А в ответ эмоциональный спич с неистовой жестикуляцией одной рукой. Блин, у меня совсем никакой английский, понял только одно, что вёз он его куда-то, а тот начал в машине дурковать и слинять попытался. И ещё попросил, мол «достань у меня из куртки мобилу, мне надо начальнику позвонить, а то куда то там она завалилась».

Вроде всё кошерно пока. Хорошо, лезу в карман, уверен, что сейчас достану ствол, и на нём останутся мои пальчики. Но нет, таки достаю мобилу, набрал номер, что он просил, и протягиваю ему назад. Говорю, мол, может ещё помочь надо чего (например, труп закопать, следы замести), а то я как бы на работе и мне вроде как ехать надо? Тот поблагодарил меня, индеец его маму кем-то обозвал, получил тут же ещё одну оплеуху в ответ, короче ляпота…

Вот на этой умиротворённой ноте я и собрался их покинуть. Развернулся и пошёл я к своей машине. А подло подсматривающий старичок видимо подумал, что пошёл я таки к его машине, выпучил глаза, дал по газам и со свистом слинял с места преступления.

Честно скажу, в тот момент на душе у меня сношались и скребли дикие кошки, как пить дать, сдаст меня дед ментам. И шо мне оставалось делать? Блин, пошёл искать телефон-автомат.

Набираю 911.

— Значит так, слушайте, на перекрёстке того с той сидит здоровый мужик верхом на индейце, прижал к земле, вроде ничё страшного, но вдруг вам будет интересно, я знаю?


— Подожди, сынок, сейчас я тебя переведу в полицейский департамент.

Жду блин, время идёт… Моя фантазия рисует картины, на которых индеец в соплях и слезах умоляет о пощаде.

— Полицияя ля ля ля, такая-то и сякая-то слушает.


— Я говорю, блин, на пересечении тех-то улиц, происходит что-то не то, и может вам интересно, здоровый парень сидит на дистрофике и кому-то из них нужна помощь и это однозначно.


— О! Конечно интересно, но для начала ряд вопросов, пожалуйста. Имя?


— Александр.


— Фамилия?


— Черняков.


— По буквам пожалуйста.


— C-H-E-R-N-Y-A-K-O-V


— Дата рождения?


…

Фантазия нарисовала новую картину, как несчастный индеец не дождавшись помощи, издаёт последний предсмертный бздох в могучих лапах Мавра.

Сказал и дату рождения, и адрес, и где работаю, и кем, и телефон на работе, и адрес на работе. Время шло… Мавр, уже, наверно, не спеша, перекурив и отдохнув, расчленял труп на равные запчасти.

И тут у меня закралась крамольная мыслишка, наверно они меня специально на линии держат, чтоб засечь, откуда разговор идёт, а уже с разных концов города к нам на перехват летят лихие ковбои с винчестерами наперевес.

День обещал ни в коем образом не заканчиваться скучно. Послышались звуки сирены, я уже думал, вот она развязка близка, но нет, мимо меня пролетела пожарная машина и явно не по нашу душу.

— O’k сэр Александр Черняков, продолжаем разговор, опишите плиз, что там у вас происходит?


— Блин — говорю — я на канадском языке тут еле-еле, я вообще зелёный иммигрант, может быть, вы сами подъедете да посмотрите (или мне подойти ещё и интервью у них взять)?


— Ну ты уж, сэр Александр Черняков, попытайся.


— Ну говорю, один биг завалил второго смол и держит его. Смол пытается ударить бига, а биг пытается его держать.


— Оружие есть?


— Нет.


— Кровь?


— Тоже нет.


…

Фантазия нарисовала картину, как Мавр уже расчленив и закопав то, что было раньше Чингачгуком, теперь неспешно замывал следы крови на машине, да и так в округе для порядка.

— O’k сэр Александр Черняков, продолжаем разговор, опишите мне этих людей.


— Ну, большой блэк, а маленький вроде как индеец.


— Сколько им лет?


— Фиг их разберёт, от 20 до 40.


— А точнее?


— Может приедете да посмотрите?


— Нет, уточни возраст для начала.


— Ну, малому лет 18, а большому за 30 однозначно.


…

Время шло. Фантазия нарисовала картину, как Мавр сажает цветы на свежей могилке. Действительно, а фигли там торопится, можно и клумбу разбить пока суд да дело.

— O’k сэр Александр Черняков, продолжаем разговор, теперь о машине, какого она цвета?


— Белая


— Модель?


— Додж караван (год выпуска 2005, не битая, пробег 80000 км, в отличном состоянии, с первых рук, звонить… что я ещё должен знать?)


— А номер случайно не запомнили?


— Вот чисто случайно запомнил.


— Очень интересно.


— А мне тем более, ну вы, если что тут сами уже, o’k?


— Спасибо большое, вы поступили правильно.

Фантазия нарисовала картину, уползающего пьяного мавра (поминки были) с места преступления. Я повесил трубку, солнце плавно опускалось в сторону реки, рабочий день подходил к концу, и в полиции наверно тоже. Сел, поехал издалека посмотреть на место преступления. Удивился я, удивитесь и вы, но машина никуда не уехала, вот только гризли сидел за рулём и говорил по телефону, а Винниту сидел на заднице на земле облокотившись на машину. Живой причём.

Вам любопытно, чем вся эта бодяга закончилась? Мне тоже стало не по-детски любопытно. Встал я в сторонке, и издалека начал ждать прилёта полицейских машин. Ну, там мигалки, винчестеры, мегафоны, ленточки… Правильно, фильмы американские все мы смотрим, знаем, что произойти-то должно. Ага, щаззз…

Вечернюю тишину улицы нарушали редкие автомобили да пение весенних птичек. Время шло. Минут 20 прошло. Значит, залез краснокожий к чернокожему в машину и ребята укатили. Укатил и я. Всё, читатели мои, кина не будет, это полный THE END. В нашем малобюджетном фильме сюжет с полицией решили не снимать.

Я уж начал про эту историю забывать, но через два дня позвонили мне вечером из полиции домой, пожаловались, что патруль они посылали, но никого, к сожалению, уже там не нашли (ага, на самокатах летели из соседней провинции, спешили, но не успели, можно понять людей). Попросили уточнить номер машины, я уточнил.

С той поры прошёл уже месяц, будем считать, что продолжения не будет.

## В чём сила иудея?


Лето 2007

Если вы меня спросите, чем хорош еврейский кампус города Виннипег, то я вам сейчас расскажу. Помимо всего и прочего, под крышей оного кампуса имеется отличный тренажёрный зал. Тот, кто живёт свой первый год в Канаде, может посещать этот храм железа абсолютно нахаляву (правда, для этого ещё необходимо, чтобы вас считали другом Еврейской Федерации). Не воспользоваться этим благом было бы просто грех, да и времени свободного у меня хватало. Вот так вот сразу по приезду в Канаду посещение вышеупомянутого тренажёрного зала и стало моей черездневной священной традицией.

Я вам рисую сейчас картину.

В очередной пасмурный и нежаркий летний вечер приезжаю я до упомянутого мною выше кампуса. Машину оставил, иду по стоянке. Мой разум на ходу сочиняет какие-то возвышенные лозунги на тему, что жизнь хороша, когда жмёшь не спеша, и о том, как поднималась сталь. Вспоминаю я и классические русские поговорки на тему, что «в здоровом теле здоровый, ух!», ну и так далее. Может быть, я и ещё чего разумного доброго и вечного бы придумал, но в этот момент мои гуманитарные изыскания жестоко обломили.

Неожиданно передо мной возникают двое из ларца одинаковых с лица — два религиозных отпрыска вида иудейского лет восемнадцати отроду каждый. Прикид — полностью в соответствии с ортодоксальными традициями: во всём чёрном, в шляпах, небритые, на ветру пейсы развеваются.

От неожиданности я ловлю себя на мысли, будто я снова в Иерусалим поднялся. И хотя над нами развивался израильский флаг, мы, если посмотреть правде в глаза, всё-таки были в Канаде. Ладно, думаю, прикольно, сейчас, похоже, поговорим на родном иврите.

Поравнялись. Точно поговорим. Один из них, тот, что на вид поумнее, первый ко мне обращается, правда на английском…

— Экскьюзми, а ты не еврей случайно?

Блин, хороший вопрос? А то по моей роже этого не видно? Тем более, на мне надета армейская футболка, где чётко оранжевым по белому (а главное, на иврите) указаны род войск и номер моего полка в Армии Обороны Израиля.

— Ну, пацаны, если сильно не вдаваться в тонкости Галахи (иудейского закона, по которому я получаюсь вовсе и не еврей), то, судя по всему, я таки да, еврей, — отвечаю им на своём ужасном английском.


— Эспаньол, Рашен?


— Бо нидабер иврит, — давайте уж поговорим на иврите.

Картина прояснилась сразу. Стали они меня раскручивать, мол, давай тфилин тебе оденем.

Вот тут кто не в теме, надо для вас пояснить. Тфилин — это такая кожаная коробочка, в которой лежат священные писания, и к ней прикреплён длинный кожаный ремень. Весь это мудрый девайс наматывается на руку и прикрепляется ко лбу. Со всей этой гарнитурой у евреев принято иногда помолиться. Причём люди, активно исповедующие иудаизм, постоянно тусуются в оживлённых местах и предлагают любому и каждому примерить это всё на себя. Наматывают прохожему на руку, и давай, мол, молись, уважаемый. Самое главное, взамен за это ничего не просят. Зачем и почему они это всё делают — для меня загадка, то ли они этим самым какие то бонусы у всевышнего зарабатывают, то ли ещё что. Я, к сожалению, не силён в этой теме.

Продолжаем повествование. Дело в том, что я самый что ни на есть настоящий атеист. Иногда меня интересуют вопросы истории и традиций, но религия — увольте, абсолютно чуждое для меня явление.

— Пацаны, — говорю я им, — отдыхаем, вы совсем не по адресу.


— Раз ты еврей, то ты обязан, и займёт это не более двух минут, короче, не выпендривайся, давай…

Я пытаюсь вежливо пререкаться. Они настаивают. Терпение моё естественно заканчивается.

— Послушайте меня, пара дистрофиков, еврей, прежде всего, должен быть сильным и не только духовно, но и физически. Вот вам сейчас слабо пойти со мной в спортзал? Мы там с вами пару часиков позанимаемся, поприседаем со штангой, пожмём грудь, потянем спину, покачаем бицепс, а потом я, так и быть, с вашей помощью подрасту духовно, идёт?


— Спортзал — это штуёт (фигня на иврите). — Сказала парочка умников, — Вся сила — она в тфилине.

Мне почему-то захотелось дать им слегка по шляпе, чтобы на практике доказать обратное. Как говорил Виктор Цой: «Что будут стоить тысячи слов, когда важна будет крепость руки?»

Но мы люди мирные. Я просто улыбнулся, сказал им «бэацлахА» (удачи) и потопал на ближайшие два часа воевать в одиночку с силой земного притяжения.

## Любовь с печенюшками в Королевском банке


04.10.2007

Вот что меня удивляло и поражало в Канаде, так это банки. Про Россию ничего не скажу, я не знаю, да и в Израиле не все банки одинаковы. Но вот вспоминается мне одно отделение банка в одном из нешикарных районов Ашдода, особенно, как оно постоянно внушало лёгкое чувство собственной бЫдливости.

Конечно в Израиле валом отделений, где в очередях можно было сидеть по три часа и более. Почти всегда поход в банк — это не мимолётная забота, а запланированный поход на полдня, хоть отпуск бери. Но зато — всё по-честному. Если служащий устал, он сидит уставший. Если злой — он сидит злой. Но если у него хорошее настроение — у него хорошее настроение.

Но вернёмся в наш Ашдодский банк. Как-то я заглянул туда (хвала интернету, почти всё можно делать через компьютер, но иногда-таки зайти просто надо). Картина невесёлая как минимум. Мрачное помещение. Очередь точно больше пятидесяти человек, все злые, ругаются и клянут банк на всех языках, преимущественно на русском. Обслуживает одна служащая — уставший, несчастный человек. Сограждане призывают к революции и крёстному ходу к управляющему. Но тот сказал «а у меня нет больше служащих», и закрылся от всех. Очередь злится и волнуется. И тут единственная служащая встаёт и громко-громко на всю очередь объявляет «Слиха, еш ли пи-пи», что дословно так и переводится «Извините, но мне надо пи-пи». Встала и ушла. Очередь шумит и переходит на мат, но и служащую понять можно, живой человек. Честно говоря, прикольно было видеть, как очередь стоит перед пустой стойкой и обсуждает, почему служащая так долго делает свои пи-пи. Конечно, это не правило, но и далеко не исключение.

А теперь я хочу рассказать про Королевский банк Канады RBC. Королевский — это не значит, что для блатных, это просто название такое. Самое долгое, что я стоял там в очереди, ну две-три минуты. Служащие всегда улыбаются. Да, я знаю, вы скажете, это лицемерие, но я назову это профессионализмом. Всегда в банке можно попить воды, горячий кофе нескольких видов, и даже, не всегда, но часто, лежат печенюшки. Мелочь, а приятно. Для детей всегда есть игрушки и место, где можно им посидеть и порисовать. Если нужно не к кассе, а поговорить о счёте со служащим, то тебя просят присесть и предложат кофе. Через несколько минут выйдет служащий, пожмёт руку, театрально улыбнётся и проводит в кабинет от шума и посетителей. И это не VIP сервис, это норма, которая меня до сих пор удивляет.

Ну и так, зарисовка к финалу повествования. Я как-то зашёл в банк, и тут мимо меня проходит девушка — служащая, красивая сказочно, длинные распущенные волосы, длинные ноги на каблуках, сама грация и всё при ней. И вот проходя мимо меня, она легко так, на лету, повернула голову в мою сторону, посмотрела, улыбнулась, подмигнула, грациозным поворотом головы махнула хвостом и пошла дальше. Я как стоял, так и стоял. До сих пор не пойму, это была часть сервиса для всех? Это было лицемерие? Я не хочу знать правду! Я хочу думать только то, что я думаю! Эх…

## Хутерс


12.04.2008


Преамбула

Бойтесь своих желаний, они сбываются, это я вам говорю. Причём сбываются не все, а только особенно изысканные. В 15 лет (а было это в далёком 1990 году) я мечтал жить за бугром, иметь Жигули «семёрку» и работать в Макдональдсе. В 20 лет я это получил всё и сразу. Прожить в Израиле 13 лет — это было очень хорошо, иметь машину семёрку — ну так сяк, но шесть лет убить на Макдональдс — врагу не пожелаю.

Продолжаем разговор. Два года назад, когда я летал в Канаду, меня мой родной и любимый младший братан пригласил на чашечку пива в ресторан Хутерс, что в городе Торонто, и вот там, упиваясь пивом и разглядывая девчонок, я опрометчиво подумал «а наверно прикольно вот тут было бы поработать…».

Думаю, теперь вы догадались, о чём будет моя сегодняшняя история…


Часть 1

На дворе 25 марта 2007 года. Всей семьёй мы прилетели в Канаду. Жизнь подсказывала, что надо срочно выходить на работу. Будучи специалистом просто невсебенно каким великим, я был уверен, что на работу возьмут меня сразу, на практическое отсутствие английского языка не посмотрят, и зарплату дадут просто огромную. Мечтать не вредно, но я мечтал. Шло время… недели две прошло и стало понятно, деньги без работы тают значительно быстрей, чем того можно было бы себе позволить. Выбора не оставалось, и решил я податься на работу туда, куда берут всегда. «Да ладно», рассуждал свежеприлетевший будущий Канадец, «ну поработаю месяц, ну два, на кухне, помою посуду, а там и светлое будущее вместе с американской мечтой придут ко мне, и так со мной навеки и останутся».

Работать на кухне и мыть посуду — дело, конечно, нехитрое, тем более имея трёхлетний опыт. Но это ещё не всё. Тот же опыт начала жизни в Израиле мне подсказывал, что по-настоящему стал я понимать иврит и что-то на нём говорить только тогда, когда попал на кухню. Причём не просто на кухню, а туда, где всегда царил лАхац (лАхац — очень удачное слово на иврите, сочетающее в себе смысл большой занятости, полного отсутствия времени, глобальной суеты и чувства ответственности. Единственный аналог в русском языке — это слово «срачка», но такое слово некрасиво использовать в тексте).

Практически все рестораны по понятным причинам забиты иммигрантами. Я не расист, но учить английский в китайском или филиппинском диалекте мне не хотелось, тем более эти товарищи по бизнесу говорили (точнее не говорили) на канадском языке ненамного лучше, чем я.

И вот с неба приходит озарение, а как насчёт Хутерс? Гулять, так гулять. Нашёл сиё заведение в городе Виннипег и сразу понял, что:

A. Девчонки отличные.


Б. От дома пять минут.


В. Одни канадцы на кухне.

Какие ещё вопросы? Что ещё надо? — ясное дело, я иду туда работать. Короткое собеседование показало, что с моим опытом меня берут сразу, на мой английский закрывают глаза, зарплату платят, и это даже больше, чем минимум, и вообще, здравствуй лето новый год.

Поскольку никто не обещал, что сегодняшняя история будет короткой, то я с удовольствием и подробно расскажу тем, кто не в курсе, что такое Хутерс. Итак…

HOOTERS — это сеть ресторанов, насчитывающая более 440 отделений в 42 штатах Америки и 24 странах мира (кстати, бывший СССР пока остаётся за бортом этого праздника жизни). Его история началась 4 октября 1983 года в Америке, в городе Clearwater, штат Флорида. Полную сагу Хутерса любопытные могут почитать соответственно на сайте компании. А я добавлю, что сегодня это гигантская индустрия владеет отелем и казино в Лас-Вегасе, что при приёме официанток на работу условие контракта звучит, как «на работу официанткой с возможностью продолжения карьеры в модельном бизнесе». Компания активно поддерживает спортивные команды, и деньгами тоже, а также постоянно занимается благотворительностью. Респект и уважуха моим работодателям.

Но главное в Хутерс, его основа и его идеология — это официантки. Само английское слово hoot, если переводить формально, означает крик или уханье совы. Эта мудрая хищная птица с бООльшими глазами и является официальным логотипом компании. Но другое значение слова hOOters — это женская грудь, а если не лицемерить и переводить с английского языка как есть, то Хутерс — это просто большие и классные сиськи. Из песни, как говорится, слово не выкинешь, вот это и есть настоящий бренд нашей компании.

Форма у девчонок более чем красивая. Шорты, майка, гольфы и белые кроссовки. Что в облипон и должно подчёркивать женственность и природные формы, то именно в облипони и таки да, подчёркивает женственность и природные формы. Настоящую красоту под открытой майкой и короткими шортами не утаить, да и не нужно этого, зачем?

Но чтоб у вас не сложилось ошибочное представление о Хутерс, как о чём-то злачном и аморальном, сразу поясняю, что данное заведение — это, прежде всего, семейный ресторан. Сюда приходят родители с детьми (особенно по выходным, так как в субботу и воскресенье дети едят бесплатно), в Хутерс отмечают дни рождения и прочие праздники. Приходят сюда и для того, чтобы поболеть и посмотреть за выступлениями любимых спортивных команды. Для этого по всем стенам развешаны здоровые телевизоры.

А в будние дни это просто ресторан. Сюда приходят на обеденный перерыв днём, и приходят сюда поужинать вечером. Пиво — само собой разумеется. Когда работы немного, то официантки находят время посидеть вместе с посетителями за столиком. Сами понимаете, в компании с красивой девушкой всегда приятней пиво пить, чем одному сидеть.

Но факт остаётся фактом, среди людей попадаются и такие, которые от природы болеют на голову и считают Хутерс чем-то пошлым и аморальным. К счастью, умом обиженных очень и очень мало.


Часть 2

А теперь плавно выруливаем повествование назад в автобиографическое русло.

В тот солнечный день середины апреля я пришёл домой и заявил, что голодная смерть нам больше не грозит. Сказал, мол, иду в Хутерс. Моя любима жена недоверчиво на меня посмотрела, но в целом ситуацию восприняла адекватно. Зато старший сынуля поржал от души, заметив, мол, «Папанька, да ты у меня как всегда… того… извращенец». Пришлось коротко и убедительно расставлять точки над «i», до сведенья чада было доведено следующее: работа — это работа, деньги (даже не большие) — это деньги. И вообще, это первая моя работа в Канаде, и я уверен, что это ненадолго. А ресторан — это ресторан, и кухня — это кухня, а тонна загаженной посуды — это очень далеко от темы сисек. И (извиняюсь) сиськи — это сиськи, и они не только у наших официанток, они в том или ином размере вообще у всех девчонок присутствуют. Так что, обстановка вполне рабочая, и кому не нравится, тот отдыхает.

Начались будничные работы, а с ними рабочие будни. Поначалу неловко было как-то. Почему? Да потому, что старше меня там только два человека было, одному 35 лет, другому вообще под 50. Все остальные сослуживцы возрастом намного младше, особенно девчонки. Они там все от 16 до 22 лет подобрались. И вот смотрю я на них со стороны, смотрю и понимаю: время — оно идёт, и я уже для них далеко и безвозвратно вырос, и если я хочу хоть как-то с народом наладить общение, то нужно, прежде всего, познавать этот английский язык, и главное — как можно скорей.

Но давайте вернёмся к тому, что я попал на кухню, и действительно, попал, так попал — два десятка новых блюд, названия похожи и разницы не вижу. Как разобраться? Понятия не имею. Мне что-то объясняют, мало того, что почти ничего не понимаю, так ещё из-за шума и музыки половину слов не разобрать. Все кричат и перекрикивают друг друга, приходится не тормозить и врубаться на лету. Дикое желание не выглядеть полным дебилом, как ни что лучше в таких ситуациях помогает развивать скудные лингвистические способности.

Короче, первый день было плохо. Второй — совсем звездец. А потом вдруг как что-то случилось и с третьего дня всё просто и понятно стало. Нет, я не выучил английский, но вот просто стал слышать во фразе все слова, а словарный запас — так он у меня терпимый, а там, узнавая слова, и понимать фразы начал чаще и лучше. Попадётся незнакомое слово — можно и по контексту догнать, о чём речь, ну а если совсем полный пролёт, так и переспросить не грех.

Да и сам словарный запас начал активно пополнятся. Я узнал, что apron — это фартук, а rag — это тряпка. Вроде легко и понятно. Также экспериментальным методом было установлено, что если кто-то ржёт над моим английским, то можно взять мокрую rag и шлёпнуть по бесстыжей bum в оранжевых шортах, и потом можно долго выслушать гневный рассказ о том, что её bum теперь broken и работать она уже не может, и нефиг над ней ржать!

Но английский язык — он, как и русский, на удивление, тоже оказался велик и могуч. Например, работая на кухне, я узнал, что слово «ненужно» и слово «воровать» в английском языке — это одно и то же слово. Когда на мой довод, что неплохо бы было ещё порезать какамберсов (огурцов), мне лаконично ответили «Fuck cucumbers!», то я не дурак, я сразу понял, не надо, так не надо. И когда народ начал тихонько растаскивать грибной суп из кастрюли, то менеджер по кухне заорал на всех благим матом, мол, «алё гараж, stop fuck the soup!» — и тоже вроде всё понятно.

Продолжаем разговор про английский язык. Работают на кухне одни мужики, так вот, если боишься задеть человека и это выше пояса, так чтобы случайно не ударить обычно предупреждают «Watch your self!». А если есть возможность ударить ниже пояса, то и предупреждают соответственно «Watch your balls!». Личное неудовольствие высказывают, обзывая коллег такими добрыми словами, как «gay», «fag» и банальное «asshole». Кстати, работает у нас один придурок-тинейджер Кол, его хобби — доставать старика Джорджа, его любимая песенка «George is gay, it’s O.k» Вот такой понятный и незамысловатый английский, хотя со временем стали понятны такие сложные и хреновые фразы, типа «Alex, do me a favor. Someone threw up all over the restroom's floor and walls. Both sinks are clogged. Please clean everything there. I love you» — но они настолько хреновы, что даже переводить их не хочется.

И тут я хочу заметить, что общение — это великая сила. Началось общение — начались и приятельские отношения, а там уже всё остальное, что с этим связанно. А сейчас небольшая техническая деталь по поводу работы кухни. Дело в Хутерс обстоит так: когда блюдо готово, его ставят на бар и громко на всё помещение кричат имя официантки (я же вам говорил, что тут орут безбожно и постоянно). Но мне орать не приходилось, обычно я молча еду в стороне готовил.

И тут мне говорят:

— Давай, Алекс, пора, ты уже дорос профессионально и морально созрел, и теперь мы будем тебя учить кричать девчонкам.

Я же не против, говорю детишкам:

— Давайте, валяйте, кого там позвать надо?

Они подают мне блюдо и говорят:

— Ты, готов имя крикнуть?


— Да сто пудово готов.


— Смотри, в ресторане шумно, а она должна тебя даже в самом дальнем углу услышать.


— Не учи отца и баста!

Короче я крикнул. В зале воцарилась тишина, в мою сторону обернулись все посетители. Буквально в метре от меня вздрогнула официантка и шёпотом спросила «а хрена так орать то надо было, не глухая же я?». Ну не знал я тогда ещё всех официанток по имени, ну не знал. Оборачиваюсь назад, а эти подонки ржут, блин, развели старика мальчишки-шалунишки…


Часть 3

Далее мне будет тяжело выдержать линию сюжета этой истории, и я поведу рассказ в виде зарисовок.

Продолжаем…

На улице ежедневно наступает ночь, солнце садится, люди расходятся, рабочий день заканчивается, и начинается уборка. В тот день на закрытие остались убирать только два человека, я и ещё один счастливчик. Соответственно, я свалил на свой профессиональный пост — к посудомоечной машине, а коллега мой остался кухню драить. А наша начальница обычно приходит на работу просто красивой, а в этот вечер совсем была потрясна, блеск и неотразима, наверно, куда-то гулять собралась после работы. Такого прикида я на ней ещё не видел: на высоченных каблуках, красивое платье с огромным декольте, открывающим такую красоту, что не всякая фантазия нарисует… Похоже, я отвлекаюсь, продолжаем.

И вот мы спешим и убираем, а босс наша закончила все свои боссоовские дела и прибежала к нам помогать. Хвать тряпки в обе руки и полетела наяривать стены, столы, холодильники… Закончив с тряпками, принялась чуть ли не бегом таскать на улицу ящики с пустыми пивными бутылками. Я разгребаю посуду, смотрю на неё периодически и глазам верить отказываюсь. Невероятно, как так можно на таких здоровых каблуках так легко бегать с ящиками, и при этом изящно пинком ноги на лету двери открывать.

Но когда она схватилась за тяжёлые ящики с пустыми стаканами, я не выдержал. Подошёл, дал по рукам и отобрал. Блин, ещё сопротивлялась и кричала «Я сама!». Отобрал и послал её родимую в баню! В конце концов, я старше, чем она, и нефиг со мной спорить.

Знайте, моя начальница — самая лучшая и самая красивая начальница в мире!!!


Часть 4

А ещё у меня есть начальник. Он достоин, безусловно, всяческого уважения. Но была у меня с ним одна беда: когда звонит по телефону или, ещё того хуже, когда оставляет сообщение на автоответчик, то никогда не помнит о том, что для меня надо длинные предложения проговаривать спокойно и желательно чле-но-раз-дель-но! И вот как-то он мне и позвонил…

— Алекс, к 8:30 вечера приходи в Хутерс — и ещё чего-то там наговорил, хрен поймёшь.

Я только уточнил:

— Точно к 8:30?


— Да, или даже к девяти.

Вроде понял. В тот день смены у меня не было, но ещё немного каксов (канадских баксов) — это никогда лишним не будет. Правда удивился немного, чего это так поздно выходить просит? Наверно убирать некому. Ок, приду и уберу.

Короче, надел свою раскрасившую рабочую футболку с гордой надписью «Born To Grill» и припёрся к девяти на работу. И что я вижу там? А там полный комплект народа работает, и я вроде как лишний получаюсь. Я к Тами (это та самая красивая босс на свете), и спрашиваю, мол, а с какого бодуна меня Джейсон на работу пригнал сейчас? Тами перезвонила ему, и затем внятно и популярно объяснила мне, что я ничего не понял. И пригнали меня вовсе не работать, просто сегодня как бы корпоративная вечеринка (Корпоратив — какое же это галимое слово на слух. Когда я жил в России, таких слов в русском языке ещё не было.).

Ну, думаю, весело будет, переодел футболку наизнанку, чтоб как дурак не сидеть в форме, и тут замечаю, что из работников только одни мужики собираются, все работники кухни. Как мне объяснили, обычно девчонки не присутствуют на этом мероприятии. Я уточнил на всякий, у нас тут, случаем, не гей-парад? Сказали, что нет. Ок, я остался.

Длинный, скучный вечер обещал пойти коту под хвост. Обещание своё он сдержал и таки ушёл под хвост на максимальную глубину. Время шло, я сидел с канадцами, мы пили пиво, они ржали, а я просто улыбался, стараясь быть как бы при делах. Но, даже не будучи лингвистом, я понял — канадский юмор тонкостью не отличается и к тому же ненамного смешнее английского. Часы тикали, и время подошло к 11 вечера. В понедельник Хутерс работает до 11 вечера, и я, уже упившись пивом, тупо зевал и мылился домой.

И вдруг…

Поступает предложение, мол, мужики мы или не мужики, а ну айда зажигать виннипежскую ночь! О-па-на! Я тут же просыпаюсь, думаю, ну как минимум сейчас на стриптиз махнём, о максимуме я даже мечтать боялся. Выскочили и по машинам… приехали… говорят… Алекс, это супер место, ты не пожалеешь!

Зашли внутрь, и на тебе бабушка юрьев день — зал игровых автоматов. Тут же МУЖИКИ по пиву и за автоматы расползлись. Нда-а-а… Зажгли Виннипег так зажгли, долго горел, блин. Попрощался я с коллегами, и поехал домой, разводя безнадёжно руками. И покуда до дома не доехал, всё думал, а в чём всё-таки принципиальное отличие гей-парада от нашего корпоратива?


Часть 5

Но, надо отдать должное, в рождественские праздники у нас был таки пьянко-сэйшен всем коллективом, и даже большое того, начальство из центра приехало (она в моём рейтинге третье место после Тами и директора ресторана). Что пили и не только пили рассказывать неинтересно. Но особенно запомнилось тайное голосование за лауреатов конкурса Хутерс 2007. Коллектив боролся за победу в следующих номинациях:

1 — Самые зачётные сиськи Хутерс


2 — Самая зачётная задница Хутерс

И далее менее престижные награды типа

3 — Самый лучший работник кухни


4 — Самый позитивный работник


5 — Самый дружественный человек

Ну и прочая ерунда.

Сомнений не было, приз за самые зачётные Хутерс получила наша директор ресторана (кстати, когда-то была официанткой). Мы всем коллективом аплодировали и поздравляли, при этом долго и продолжительно скандировали «show us!», мол, покажи. Но она была неприступна, как форт Нокс. Мы бы и дальше не унимались, но первой не выдержала одна из официанток, встала, показала, что у самой было, и мы вроде успокоились. Кстати, задницу в тот вечер нам так и не показали.


Часть 6

Праздник закончился, погуляли и возвращаемся к посудомоечной машине. А там, как всегда, если девчонкам что-то надо, то вдруг начинают меня замечать и растекаться в любезностях… «Алекс, сделай одолжение, пожалуйста, то-то и то-то» и стандартно в конце каждой просьбы «I Love You, Alex!!!» На что я всегда стандартно отвечал «I Love Me toо…», так как цена той любви была очевидно не велика, но когда не лень, я таки помогал… И был как-то случай прикольный. Так получилось, что сначала одна попросила и тут же другая, и обе добавляют в один голос «I Love You…»

И тут они начали дурачиться…

— Ну, ты, слышь, Алекс — это мой мужик и не смей ему говорить «I Love You», отвали корова…


— Был твой — стал мой, не веришь? Сама у него спроси!


— Да я тебя сейчас урою…


— Да я сама тебя сейчас урою…

Помахали мокрыми тряпками друг по дружке, подубасились от души, весело было и визгу много. Жертв не было, да и разрушения несерьёзные, всего-то пара мокрых маек, да пара драных колготок.


Часть 7

А сейчас я вам расскажу очень поучительную историю, называется…

Как завоевать уважение у подруг.

У нас на работе есть доска объявлений. И как-то давно целый месяц на ней провисело гневное воззвание за подписью главной начальницы следующего содержания.

«Дорогие Леди,

Кто-то из комнаты рабочих увёл выпрямитель для волос (по-моему, по-русски это плойкой называют). Я всё понимаю, вещь в хозяйстве нужная, но блин, меня задолбало каждые полгода платить по 200 баксов за новый (сам удивляюсь, почему так дорого или может так много и часто воруют — моё примечание). Мол, алё, гараж, не борзеть, и давайте на родину».

Ну, я так почитал, прикололся, приделали ноги этой плойке или как там её. Как и говорил ранее, объявление примерно месяц провисело. Я всякий раз по нему все выражения повторял, английский практиковал. И вот в один прекрасный день поверх объявления появляется записка примерно следующего содержания.

"Я, Маша Криворучка (ну я не буду называть её имя настоящее — моё примечание) поступила как последняя жопа с ручкой (образный перевод). Даже не знаю, что на меня нашло, но моему поступку нет оправдания. Я так низко пала в глазах всех девочек и дорогой начальницы. Я знаю, мы привыкли, что в нашей комнате все друг другу доверяют, и я вот это всё обгадило. Я понимаю, пройдёт много времени, пока девчонки восстановят доверие ко мне, но я буду стараться и, клянусь, я стану практически святой"

Во как!

И как её все кругом зауважали, мол, молодец, нашла мужество признаться! Ты супер, ты крута, ты лучшая, мы гордимся тобой! А то, что плойку скрысятила — об этом уже сразу забыли. Вот такой способ завоевать уважение других. И вы знаете, она стала святой и очень честной и правильной.

Буквально происходит на следующий день. Пришёл в Хутерс за пару часов до работы, друга привёл место показать, присели за стол в дальнем углу, взяли по пиву, сидим и не отсвечиваем. И вдруг, откуда не возьмись, появилась наша Маша Криворучко.

— Ой, Алекс, привет дружище, ты же работаешь скоро?


— Работаю.


— А тебе тогда сейчас пить нельзя, за это штраф полагается, 500 баксов.

Я аж пивом подавился.

— Маш, харэ гнать, стакан один выпью и всё, ты же шефу не трепанёшься?

Ушла Маша…

А через два часа заступил я на свою высокоинтеллектуальную работу. Часа три наверно проработал, никого не трогаю, стою, муку просеиваю. Подходит мною многоуважаемый шеф и говорит.

— Алекс, ходят слухи (ага… конкретный автор не назван) мол, ты перед работой пьянствовал.

Ну чего уж теперь отмазываться и в несознанку уходить. Говорю…

— Шеф, акстись, пол стакана пива за два часа до работы, это разве пьянка (а шеф у меня сам, как я понял, навернуть не промах)?


— Ну, всё равно, пожалуйста(!) будь любезен, и так впредь не поступай.


— Ладно — говорю — не вопрос…

А сам думаю, вот, млин, героиня, что же это за мозги-то такие. И вообще она странная какая-то. Она живёт в доме на кладбище, она уже давно не работает в Хутерс. Девчонки рассказывают, что она сильно головой ударилась в религию, причём сразу и по максимуму… Кстати, в ислам.


Часть 8

Но зато я нечаянно узнал, как самому можно снискать уважение в глазах собственного шефа.

День как день, раскладываю тарелки, мысли летают под потолком, обдумывая чёрте что… Вдруг пришло зомби. Подошёл мой начальник, встал и смотрит на меня (точнее сквозь меня) отрешённым и безумным взглядом. Я остановился с тарелками (мало ли что), смотрю на него и кажется мне, что вижу я, как мысли у него в голове шевелятся. А он постоял ещё немного, посмотрел, и так же молча ушёл.

Ну, бывает, мало ли о чём человек думает. Я вот тоже стою, вроде как работаю, но мысли то мои тоже улетели. Через две минуты ситуация прояснилась. Смотрю, а он за столом в углу, на столе разложены распечатки инструкций по сборке Кубика-Рубика. Сидит, мусолит несчастный кубик, два ряда собраны, а над третьим пыхтит и колдует, и, похоже, сия наука ему не даётся.

— Эх-хе-хе, нацяльника, — сказал я голосом Галустяна, вытер руки об передник и вытащил из его рук замученный кубик. Ну а дальше… глядя ему глаза в глаза (ну разок или два подсмотрел), и при этом улыбаясь как лошадь в тумане, я секунд за пятнадцать кубик закончил. Поставил на стол, демонстративно развернулся и гордо пошёл домывать посуду.

— ALEX WAIT!!! — раздалось в спину, — Ты как это сделал?!!


— Руками.


— Научить можешь?


— Не вопрос…


— Оставь посуду нафиг, идём, научишь!

Способный у меня шеф. Я за полчаса научил его заканчивать кубик. За полчаса выросла и гора посуды, которую без меня, естественно, никто не тронул. Пришлось потом прыгать и скакать, чтоб кучу разгрести. Зато сколько уважения у шефа снискал!

Кстати, последнее исследование с помощью суперкомпьютера показало, что по любому разобранный кубик почти всегда можно собрать всего за 26 поворотов, максимум — за 29.


Часть 9

И чем я только не занимался на работе.

Я в Израиле такого не видел, да и в России не замечал, но, может быть, вы такое встречали. Значит, есть у нас на фасаде здания Хутерс, со стороны, которая смотрит на дорогу, огромное светящееся табло. На нём из букв можно составлять слова, а из слов всякую рекламную информацию. Частенько эта почётная миссия букворасставлятеля выпадала на меня.

Это значит тащить стремянку, ставить её и подниматься на высоту метров шесть и там расставлять буквы. Адреналин ещё тот. Стремянка старая и раздолбанная, стоИт неуверенно. Когда карабкаешься, только одной рукой и получается держаться. В другой же руке толстая пачка пластиковых карточек с буквами, а они, сволочи, скользят между собой и норовят всё время выпасть. Тут самому бы с высоты в шесть метров в помойку бы не ёпнуться (прямо под вывеской), а ведь бывает и дождь, а бывает и ветер, а в темноте на эту светлую вывеску слетается практически вся мошкара Виннипега — полное ощущение, что я часть большого весёлого коллектива. Кстати, зимой мошек, естественно, нет. На улице -35, ветер, выходишь, ставишь стремянку на гололёд, и вперёд, наверх! А варежки не оденешь, в них ни букв удержать, ни слов составить. А железная лестница на морозе за семь секунд дубеет… Думаю, я вас убедил, это была не самая хорошая работа.

Про сами мудрые тексты надо отдельно рассказать. В понедельник — у нас скидки для солдат, 20 процентов, поэтому с воскресенье у нас вешают объявления «Military Monday 20 % off». Мы не Израиль, солдат тут мало, и в мандэй, как и в тьюздэй, как и в другие дни их нет, или почти нет. Зато девчонки ходят в шортах армейской расцветки. Каждый раз, когда я составляю эту вывеску, так и подмывает повесить «Topless Monday!», тогда уже в воскресенье с ночи толпы солдат и гражданских начнут занимать очереди к нам. Я шефу предложил. Шутку оценил, но сказал, что обманывать мы не можем. Я предложил себя в качестве топлес-работника, ну чтоб принципиально не обманывать. Шеф отказался.

А когда рекламировать нечего, они вывешивают какие-то тошнотворные и нравоучительные поговорки. Один раз моя главная начальница уж слишком сильно меня разочаровала. Говорит, мол, иди, повесь вывеску прикольную. Я посмотрел на текст, он был такой же прикольный, как и моя зарплата в Хутерс: «Есть только одно на свете сильнее материнской любви — это перегар от чеснока». Где смешно? У меня, конечно, есть немного чувства юмора, но, похоже, мне его в тот день не хватило.

Пересчитал, сколько раз встречается первая в предложении буква «T» и, к счастью, их оказалось шесть. Я вздохнул облегчённо, и говорю начальнице: «Не могу это повесить, у нас в наборе только по пять букв каждой». Биг босс на секунду разочаровалась, потом задумалась и выдала хоть стой, хоть падай. Говорит, «это СУПЕР смешно, просто бомба!». Сейчас я вам расскажу, какая надпись гордо красовалась целые сутки на фасаде нашего ресторана…

«Не пинай свежее дерьмо в жаркий день»

Это занавес. И так каждый раз. Я уже чего только им не предлагал:

In Hooters we Trust!


No woman no Hooters…


Hooters, Wings, Rock'n'Roll

(главное коротко, мне же вешать)

— Шеф, — говорю, — Выбирай что-нибудь, как тебе мои идеи?


— Это клёво, Алекс, но начальство импровизаций не велит.

Но один разок я таки шефа уломал на мою идею. Дал он мне какую-то умную фразу составить, а в ней аж тринадцать букв «E». Я говорю: «Шеф, отбой, не получается, у нас в наборе только пять». И тут шеф задумался, что делать будем? Я говорю: «Ну раз нечего, давай так и напишу —…»

«This page cannot be displayed»

Шефа улыбнуло, он согласился, а я пошёл буквы набирать.

Кстати, все таблички с буквами хранятся в ящике в алфавитном порядке, и перед каждой буквой как закладка стоит разделяющая картонка. Просто сделано для того, чтобы легко находить нужную букву в пачке. И на каждой из первых картонок кто-то из наших подонков накатал имена девчонок официанток. Я сначала не понял зачем, а потом смысл каталога до меня дошёл (имена привожу от балды, примера ради).

А — Маша, Даша, Глаша


B — Мэри, Вики, Саманта


C — Наташа (возможно, силикон), Клава, Дуня


D — Джес только


E — Таких не бывает

Думаю мне не надо пояснять смысл этой классификации.


Часть 10

Я ещё в Израиле заметил, и в Канаде это подтвердилось, наверно, только советские дети (ну, может ещё японцы с китайцами со своими журавликами) умеют что-то делать из бумаги, как у нас в детстве говорили «без ножниц и без клея» (умное слово «оригами» я тоже знаю). Так вот, как-то мой коллега Кол, прыщавый засранец семнадцати лет отроду, что-то такое похабненькое попробовал сложить из бумаги, подумал, что это самолёт, и кинул это нечто в сторону урны. Мятая бумажка не пролетела и четверти пути. Он расправлял и загибал крылья, тёр и гладил, но его конструкция не летала. Хотя вру. Когда ему всё-таки это всё надоело, он скомкал свой сранолёт и запустил его в последний раз — таки до урны он долетел.

«Хе-хе… молодёжь», — сказала старая посудомойка, вытирая грязные руки об загаженный передник.

Взял я листок, сложил классический самолёт, запустил… Пролетев через всю кухню, мой шедевр авиастроения вылетел в зал, долетел до угла и врезался в стенку. Кол кончил… и работать тоже. Всё бросил, побежал, подобрал самолёт и пошёл играться.

Наигравшись по самое «не хочу», начал доставать меня.

— А что ты ещё умеешь?


— Давай Титаник тебе сделаю.

Он не понял что это, а мой инглишь не позволил это ему объяснить. За минуту сложил пароход с двумя трубами.

— О! Тайтэник! — сказал мой коллега и впал в щенячью радость.

Пошёл, наполнил раковину с водой. Пока наполнял, я ему ещё пару простеньких лодок наделал.

Он играл, пыхтел, озвучивал, гудел как пароход (даже когда лодки запускал). Наигравшись, утопил Тайтеник, сжёг лодки и радостный «кроха сын пришёл к отцу, и спросила кроха, лодки это хорошо, а что ты можешь плохо?».

Тогда я ему сделал бомбочку-кубик из бумаги, залил водой, размахнулся и кинул об стену за его головой. Хорошо бабахнуло. От случившегося у моего коллеги случился повторный и множественный оргазм. Весь остаток смены я учил его складывать самолёт. Увидев, как складывать бомбу, он сказал, что это не для его ума, и весь свой скудный IQ направил на изучение премудростей авиастроения.


Часть 11

Как видите, в Хутерс не так уж и погано работать: кухня — не страшно, посуду в посудомоечную машину затолкать — тоже не вопрос. Дело это хоть и не умное, но вполне привычное. Всё можно пережить кроме…

— А-а-а! В мужской параше толчок забит, вода через край льётся, — кричала начальница, — Надо, чтобы кто-нибудь прочистил! Кто свободен?

Я не знаю, кто был занят, а кто свободен, но дураков нет! Может, я и плохой друг, поганый товарищ и подлый коллега, но зато я быстро соображаю. Тут же схватил мешок с мусором и слинял в сторону помойки — МЕНЯ НЕТ!

Погуляв возле помойки минут так десять, возвращаюсь назад с мордой непорочной Джоконды, а навстречу идёт мой коллега, чернее тучи и с настроением соответствующим тому, что он только что прочищал.

Я парень вежливый и временами учтивый…

— Чувак, are you Ok? — мол, всё ли с Вами в порядке, уважаемый коллега, а то вы как-то хреново смотритесь?

Посмотрел он на меня недобро… очень недобро… и тихим криком души прошипел…

— Ты спрашиваешь, Ok ли я?! Ты считаешь этот вопрос нормальным?!! — в голосе зазвучали явные ноты угрозы, он переходил на крик, — Вот скажи, может ли быть Ok человек, который ТОЛЬКО ЧТО!!! СИДЕЛ И ВЫКОВЫРИВАЛ!!! ИЗ ТОЛЧКА ЧУЖОЕ ДЕРЬМО!!! ЛОЖЕЧКОЙ!!!???

Заржал ли я? Да я чуть не обделался на месте!

— Грёбаный Рашенс… — сквозь зубы прошипел мой коллега и удалился восвояси…


Часть 12

И всё-таки в мытье посуды тоже есть эстетическое удовольствии, и даже можно достичь профессионализма в совсем необычных направлениях. Не задавались ли вы вопросом, уважаемые читатели, а как посуда попадала ко мне в мой посудомоечный офис? Я вам сейчас расскажу, её девчонки на тележках привозят. Разгрузка посуды мне постоянно напоминала занятия производственной гимнастикой. Подойдут ко мне, (вот это важно отметить) повернутся спиной, ноги на ширине плеч, и-и-и раз, не сгибая коленок с самого дна тележки достаётся тарелка, и-и-и два, разогнулись, встали. И снова глубокий наклон, и-и-и раз нагнулись за тарелкой (аж коротенькие шорты по швам трещат), и-и-и два, разогнулись, встали. И так пока всё не разложат. Им же тяжело целый ящик поднять на раковину поставить, а я как бы могу помочь, но меня не просят — я и не напрашиваюсь, стараюсь на работе сосредоточиться.

И доработался, что называется, до патологии. В один летний или уже осенний день прихожу на работу, смотрю, спиной стоит какая-то девчонка из наших официанток, а причесона такого я не припоминаю, да и цвет волос незнаком. Ну, думаю, кто-то опять из наших революцию на голове устроил (любят они перекраситься и ещё фиг знает что на голове устроить), а потом посмотрел на форму задницы — а нет, это новая девчонка, такая попа у нас ещё не ходила. Эксперт блин…


Часть 13

Про канадское чувство юмора я рассказывал, теперь рассказ о таких же канадских обычаях. Вот я не пойму, если кто-то из наших официанток или, например, девчонка на баре разбивают стакан, ей посетители, из тех что поближе к ней сидят, начинают улюлюкать и в ладошки хлопать, мол, поздравляю. А в чём праздник? — я не понимаю.

И нёс я как-то на бар полный ящик стаканов, аж 24 штука… (продолжать, или уже смешно?)

Короче я оступился, ёпнулись мы вместе с этими стаканами так звонко, что услышали нас, наверно, даже на улице. Собственно я остался в полном порядке, чего совсем не скажешь о стаканах…

Мне весь Хутерс аплодировал стоя, уроды!


Часть 14

Веселуха продолжается. У нас по субботам в Хутерс проходит, что-то типа ХХХ. Нет, это не порнуха, это я русские буквы «Х» пишу, потому, что хочу рассказать про мероприятие под названием HHH — Hooters Help Hockey.

Как я понял, есть какая-то детская команда по хоккею, которую наш ресторан поддерживает и финансово тоже. Там много чего для этого делают, но одна из частей мероприятия: у входа сидит официантка с огромным ящиком, полным льда и бутылок пива. Посетители могут, не обращаясь к своей официантке, подойти и купить ещё себе сколь угодно пива, прямо не отходя от кассы.

Так вот, обычно раз в какое-то время по громкой связи начальник напоминал всем посетителям о том, что мы приветствуем команду такую-то, и вашему вниманию у входа холодное пиво по четыре бакса за бутылку, и что один бакс с каждой бутылки отчисляется на благо детей и спорта. Люди обычно реагируют, но как-то вяло, что ли?

В одну из суббот шеф явно заболел, чихает, кашляет, весь в соплях, охрип и говорить не может. Зато с чувством юмора у него как всегда — полный ништяк, сразу нашёл того, кто достойно заменит его на дикторском поприще.

Правильно, он попросил меня. Эх-хе-хе, — я говорю, — Ты мне хоть на бумажку то напиши, я же не запомню и не повторю. Выдал он мне шпаргалку и я объявил…

Мне ли, известному и опытному пиарщику, привыкать к пиару? С чувством и выражением, голосом Левитана (от советского информбюро) и ужасным акцентом я зачитал короткий и незатейливый текст (при этом запнулся четыре раза в трёх предложениях). Придурки, с которыми я работал, просто упали ржавши. Посетители тоже поржали вдоволь (почему?) А у шефа от радости аж миниоргазм случился. Но, самое главное, посетители пошли колоннами к выходу за пивом, а меня шеф погнал за новыми двумя ящиками. Пиар акция удалась, в тот день, я, как никто другой, помог детскому хоккею!


Часть 15

Но не все, почему-то, радовались, как я, работе в Хутерс. Я знаю одного, ему не нравилось. Ему 35 лет (о нём я рассказывал в эпизоде про ложечку), и я ума не приложу, за что он на судьбу так взъелся. Он неплохой чувак, но его постоянное настроение можно охарактеризовать как «вот ещё чуть-чуть и я с собой обязательно покончу». Один раз я ему в этом чуть не помог.

Вечер, как всегда, стою мою посуду. Вдруг слышу, кто-то что-то поёт. Оборачиваюсь, а это он у другой раковины стоит и напевает. Я ещё тогда подумал: «О! Раз поёт, значит в его жизни не всё так уж и плохо». Подошёл, прислушался к словам песни, а их всего три, и повторялись они постоянно, только на разные мотивы.

«Fuck my life,


Fuck my life…


Fuck my life,


Fuck my life…»

Я тут же решил поддержать товарища и пропел свою оптимистичную версию его песенки.

«Fuck your life…


Fuck your life…


Fuck your day and fuck your night,


Every minute of your life…


FUCK YOUR LIFE, FUCK YOUR LIFE!!!»

После того, как я закончил свой отжиг, он посмотрел на меня никакими глазами, сказал, что это «найс», и ушёл. Короче, если бы в ту ночь он наложил бы на себя руки, его можно было бы записать на мой счёт.


Часть 16

Ну и, пожалуй, последний сюжет, что называется, на сладкое.

Здесь вам понадобится воображение, потому что весь прикол на словах не передать. Итак картина маргарином, место действия то же, и начало сюжета такое же — я мою посуду. Вокруг меня на полу, как обычно, разлита тонна воды, кругом дикая грязища, упавшие мимо мусорки объедки (раскиданные ногами по всему полу), не поместившаяся на раковине посуда, ну и другая мерзость непонятного происхождения. Я иногда убираю, но только не во время закрытия, там бы домыть посуду поскорей и свалить, а пол — не моя забота.

И вот в один из поздних часов ко мне бежала официантка со стопкой тарелок, бежала и бежала, и земля её немножко не удержала…

БА-БАХ!!!

Но всего этого я не видел, я стоял спиной, и первая мысль у меня была как у Пятачка в мультике: «Интересно, что это так бумкнуло?..»

Оборачиваюсь. Смотрю, блин, прямо в луже, в самой грязи сидит на заднице это чудо в оранжевых шортах и орёт благим матом. Присмотрелся — вроде не ударилась, и тут меня понесло, начал ржать аж до истерики (да, я подонок, я помню). А чудо это орёт и не унимается, и всю злость на меня вываливает: «Фигли ты ржёшь?! Сделай хоть что ни будь!!!»

Поднял её с пола, поставил на ноги, а грязь с неё аж ручьями стекает (какая мерзость). Официантко моё по-прежнему не унимается, она руки расставила и только орёт от беспомощности. Ладно, помыл ей руки до самых плеч, принёс рулон бумаги для рук, стал аккуратно всю вытирать, спину, задницу, ляжки… (лучше бы она, конечно, на живот упала).

Сам тру её и думаю, блин, я же сюда на кухню устраивался, а приходится делать фиг знает что, но я не жалуюсь, работать — так работать, за это даже деньги платят. Короче, довёл её до приемлемого состояния, шлёпнул под зад, говорю: «вали красавица», и пошёл дальше домывать посуду. «Alex, I love you!» — сказало чудо и упорхнуло работать дальше.

Вот и вся любовь.

Вот и весь рассказ.


Эпилог

Каких-то выводов вселенского масштаба и подведения итогов делать не стану. Я проработал в Хутерс без двух недель год, я узнал, кто такие канадцы, я неплохо улучшил свой разговорный английский.

Советовал бы я вам там поработать? Ну, если совсем работы нет, то можно пару месяцев перекантоваться. Советовал бы я вам посещать Хутерс? Да, однозначно, всей семьёй и в компании с друзьями.

И последнее. В Виннипеге построили новое помещение для нашего ресторана, а старое, в котором я работал, в конце месяца снесут. Буду надеяться, что под его обломками навсегда останется моя общепитовская карьера. В этой жизни мне пора и делом начать заниматься. И как сказала одна из наших официанток:

«Алекс, а ты, оказывается, взрослый уже…»

## 5000 км по Америке на машине за четыре дня


02.10.2008


Дорога в Чикаго

Мечтать не вредно — вредно не мечтать. Казалось бы, банальная истина, но в жизни случается всякое. Среди длинного списка моих неосуществлённых желаний не всегда можно найти что-то, что поддаётся логике и здравому смыслу. От этого все мои желания часто похожи на авантюры, и только финансовое положение меня удерживает от перманентного безумства.

С того самого момента, как я получил водительские права, я начал мечтать о том, как в один прекрасный день я сяду за руль машины и прокачусь несколько тысяч километров по Северной Америке. Пока жил в России и Израиле, я с таким же успехом мог бы мечтать и о полёте на Луну. Вроде люди уже там бывали, но это, блин, далеко и трудноосуществимо.

И вот я переехал в Канаду. Тут я понял, что моя мечта поколесить по Америке стала ко мне так же близка, как и близок мой город Виннипег к американской границе — всего 110 километров. Я решил воплотить идею. Полтора года я планировал поездку на конец лета 2008-го года, и, естественно, в самый предпоследний момент все мои планы нещадно обломались. «Все наши мечты повстречали смех», — пропел Григорян в моей голове, и тогда я понял — не судьба. И вот, когда уже было точно решено, что я НИ-КУ-ДА НЕ ЕДУ по причине десяти тысяч обстоятельств, я всё-таки за полдня собрался и наутро уехал. Решиться и собраться за полдня в дорогу длиной более чем 5000 километров, да ещё и с двумя детьми — ну что ж, это вполне укладывается в мою логику бытия.

Итак, в первый день задача номер один — доехать до Чикаго. GPS фирмы Garmin поклялось своей мамой, что от моего дома до точки назначения аж всего 1151 километр. А вот многомудрый Google Maps мне подсказывал, что не всё так просто в этой жизни, и до Чикаго от моего города 1393 километра.

Я всегда говорил, GPS — это ацкий сотона, который до добра не доведёт, но доведёт до точки назначения. Однако, будучи оптимистом, я таки поверил Garmin-у и уверовал, что с переходом границы, заправками и пожрать, за день доехать до Чикаго — это реально.

На часах 7:00 утра 28 августа. Солнце ещё не встало, а в стране клёнов уже вовсю ехали к границе. На выезде GPS обнадёжило, что в Чикаго мы будем к семи вечера. Как стало ясно позднее — набрехало и не учло оно многого.

Первый участок дороги — это 110 километров по равнинам провинции Манитоба. И первая остановка — государственная граница США. За шлагбаумом уже виднелся штат Северная Дакота, казалось бы, рукой подать и вот мы уже там. Если бы всё было бы так просто, то этот рассказ был бы не обо мне.

— Сэр, — обратилась ко мне леди в форме погранслужбы USA, — Вы знаете, что паспорт вашего старшего ребёнка просрочен?

Приехали. Дома я ещё успел проверить, что американские визы не просрочены, это я молодец, конечно, но вот то, что сам паспорт мог оказаться просроченным, — этого я не предположил как-то.

— Пап, едем домой? — поинтересовались дети.


— Всем молчать, и не каркать!

Ситуация выглядела полным идиотизмом, с моей стороны как минимум. Пришлось собрать все свои нехитрые знания английского, а также вспомнить дорогую учительницу Алин, которая учила, что вежливым всегда помогают, и разродиться фразой, несвойственной моим способностям.

— Мэм, это будет высоко ценимо (It would be greatly appreciated), и, если конечно Вы не против, не могли бы Вы дать мне совет, как поступить в этой непростой ситуации так, чтобы не испортить детям поездку, о которой они мечтали все свои летние каникулы?


— Для начала вы мне изложите ваш план поездки.


— План нехитрый, сегодня хотелось бы попасть в Чикаго (с вашего позволения), там денёк, потом поехать до города Итака, что в штате Нью-Йорк, там денёк погулять, а потом два дня езды обратно домой.


— Я не поняла, вы едете аж в Итаку всего на один день?! — похоже, это не вписывалось в логику её бытия, и, похоже, она мне не верила.


— Мэм, я бы подольше бы погостил бы в Вашей гостеприимной стране, но у меня всего лишь шесть дней отпуска — два дня гулять и четыре дня ехать. Через шесть дней детям в школу надо.


— Hold on (посидите здесь пока…)

Я не знал, чего ожидать, я не знал, какие у них по этому поводу правила и инструкции. Время неумолимо шло. Как говорил Борис Пастернак «и полусонным стрелкам лень ворочаться на циферблате, и дольше века длится день…». Казалось, что уже прошла целая вечность. В конце концов, служащая вышла и подозвала нас к себе.

— Сэр подпишите бумаги о том, что вы не знали, что паспорт ребёнка просрочен, уплатите 18 долларов и счастливого пути.


— Мэм, это высоко ценимо! — повторил я с почтением заученную фразу, и при этом отметил в уме, что надо будет по приезду поблагодарить учительницу за толковые советы.

Итак, час был потерян, но зато дорога открыта, можно ехать дальше. Сели в машину, завели, поехали. Тут до GPS стало потихоньку доходить, что изначально он был не прав, и уже скромно пообещал доехать до Чикаго к половине десятого вечера, если конечно не останавливаться. «Лучше молчи и не каркай», — мысленно я пожелал ацкому сотоне и мы поехали дальше.

Сразу за границей пейзаж оказался полностью идентичен канадскому, те же бескрайние равнины, на дорогах машины с нашими манитобскими номерами.

Американских машин на дороге не было вообще. Единственное отличие — ограничение скорости. Если до границы меня ограничивали 100 км в час, то в Северной Дакоте, хвала властям, 75 миль в час, а это уже 120 км в час. Естественно, там, где 120, там и 130.

А дальше понеслись городишки. Самый первый — Гранд Форкс (Grand Forks), большой шопинг-центр Виннипега, сюда наши любят приезжать за дешёвым барахлом. К счастью, цель моей поездки, это только ехать и ехать, и остановки только на заправочных станциях. Чем дальше, тем всё меньше и меньше машин с родными номерами, и только фуры дальнобойщиков своими номерами напоминали о родине.

Дело шло к обеду, дороги вдруг расширились, поток машин резко увеличился. Дорожные указатели сообщили правду о том, что проезжаем Миннеаполис — столицу штата Миннесота.

— Пап, смотри там небоскрёбы, справа, далеко, — заметило большое дитя.

И впрямь, вдалеке нарисовались высотки местного даунтауна, хотелось посмотреть их поближе, но было некогда.

— Если я буду заглядываться, то до настоящих небоскрёбов мы сегодня так и не доедем.


— Продолжаем хрен знает столько-то километров, — подтвердило GPS мерзким голосом.


— Пап, а это ещё далеко? — поинтересовалось второе дитя, прослушав новости от GPS.


— Ещё примерно столько же, сколько проехали.

До Чикаго ещё оставалось 660 километров. Время шло, а дорога летела. Совсем незаметно Миннесота перешла в Висконсин. Вообще на трассе есть указатели границ штатов, но это только я заметил на обратном пути, разглядываю пунктирную линию на карте GPS.

И вдруг, не доезжая 250 километров до Чикаго, внезапно и одновременно случились три события: стемнело, начался ремонт дорог, и пошёл такой ливень, что дворники машины даже на максимальной скорости не справлялись. А скорость движения в районе сотни, дорога узкая, обочин нет, с одной стороны бетонное ограждение, с другой бесконечный поток грузовиков. Видимость — полный ноль. Ночь, ливень и фонтаны из-под колёс грузовиков — всё это гармонично дополняло друг друга ровно двадцать минут, но таких минут, по сравнению с которыми предыдущие двенадцать часов показались полной ерундой.

Мы подъезжали. Этого было незаметно, 10 часов вечера уже миновали, а GPS обещала время прибытия в точку назначения в 10:40.

— Пап, я поищу какую-нибудь местную радиостанцию?


— Валяй, ищи.

Первая же радиостанция была на испанском языке. Вторая — тоже на испанском. Угадайте, на каком языке была третья? — правильно, на испанском.

— Пап, я тебе говорю, мы уже наверно до Мексики доехали, — сумничало старшее дитя.

С пятой попытки было найдено радио на английском, и дорога пошла веселей.

И вот тут я вам хочу заметить, в Чикаго невозможно въехать, в Чикаго буквально врываешься. Как-то незаметно вывернул и вдруг оказался окружён чёрными силуэтами гигантских небоскребов, светящими тысячами окон на фоне чёрного неба.

— Ну ни фига ж ты себе! — сказал ребёнок.


— А фигли ты думал? — ответил папка, хотя сам подумал о том же.

И тут первое западло. Ацкий сотона — свихнулось! Не может GPS работать среди небоскрёбов. Не-мо-жет! Похоже, сигнал от спутников дьявольски отражался тысячами раз от высотных зданий, перед тем как достучаться до самого GPS. Его заклинило. Он стал без остановки повторять «пересчёт маршрута», при этом рисовал меня на карте то на одной улице, то на соседней. Верхом пилотажа было наблюдать, как я еду на карте то боком, то задом. Поколесив двадцать минут по ночному даунтауну под аккомпанемент о бесконечных пересчётах, стало ясно — так никогда не доедем. Пришлось изучить карту, названия улиц и ехать, не обращая внимания на бред говорилки. В одиннадцать вечера наконец-таки приехали. С учётом границы, на весь путь у нас ушло шестнадцать часов.


В Чикаго

Утро вечера веселей. Ездить по центру Чикаго на машине смысла нет, ногами дешевле. Прежде всего, необходимо было найти, где в Чикаго ближайший мост через реку под названием Чикаго — согласитесь, невероятное совпадение в названиях.

От бывалых людей узнали про парк под названием Navy Pier и двинулись в нужном направлении. По дороги попался экскурсионный автобус по городу. Щедрые Чикагцы предлагали обзорную экскурсию за 29 баксов на человека. Я, конечно, понимаю, что мы во втором по значимости финансовом центре США, но совесть надо иметь и здесь. Мы с детьми дружно и хором послали автобус однозначно нафиг. Задирая головы к небу и разглядывая небоскрёбы, таки дошли до выходящего в озеро пирса под названием Navy Pier. Я, как великий ценитель памятников и скульптур, сразу заприметил две скульптурных композиции. Первая выглядела как хоровод детей в состоянии две секунды до падения. Как мог гармонично вписался в коллектив, и, как мне показалось, сделал удачную фотографию. Следующий памятник также потряс реалистичностью. Дядька сидел (на вид) на удобном мягком диване. Умом я понимал, что диван всё-таки из железа, но как реально подушечки-то выглядели?! Я разбежался и плюхнулся радом…

— Упссс, — сказали две китаянки, глядя на меня неестественно большими глазами.


— Йеаа, — ответил я, потирая то, что ударилось об железо.

Отошёл в сторонку, дал девочкам сфотографироваться на фоне того же дяди.

— Гёрлс, я вижу, вы тут вдвоём, — сказал я на международном плохом английском, — Давайте-ка я вас вместе сфотографирую.


— Давай, — сказала гёрл, — А ты сам откуда будешь, из Франции?


— Ну и дьявольское же у меня произношение в английском, — подумал я про себя, а вслух ответил, — Нет, девочки, к счастью, я не из Франции, я рашен.


— Да-а-а? — обрадовалась китаянка, — А я была и в Питере и в Йошкар-Оле. И вообще, спасибо, что ты нас сфоткал, и я это могу сказать на русском, СПА-СИ-БО!


— Клёво! А теперь не сфотографируете ли вы меня?


— Да, конечно!

Я сел, девочка меня сфотографировала. Я, как вежливый человек, встал и сказал…

— Шеше, — что означает на китайском языке спасибо.


— Клёво! А что ты ещё можешь сказать на китайском?


— К сожалению, больше ничего, — соврал я девочкам, потому как на китайском могу ещё сказать «иди к чёрту», но согласитесь, зачем им такие гадости говорить?

День продолжался, детишки накатались на каруселях, и мы взяли экскурсию на корабле по реке посмотреть архитектуру центра города. Другими словами, посмотреть на небоскрёбы вдоль набережной реки. Тут рассказать-то и нечего, такое нужно просто увидеть. Экскурсовод целый час рассказывал про всё самое-самое в Чикаго. И самый высокий небоскрёб в Америке (после того, как близнецы рухнули), и про то, что в Чикаго больше всего в мире разводных мостов. Я не знаю, может быть, хотя тут все мосты очень маленькие и с питерскими не сравнить. И вообще, я не знаю, в Питере есть разводные мосты на каналах или только через Неву?

А ещё он обратил внимание на гигантское офисное здание, которое имеет свой собственный почтовый индекс, так много там внутри адресатов. Естественно добавил, что такого больше нигде в мире нет, кроме как в Чикаго. Я не знаю, я верю на слово. Так же порадовали небоскрёбы с открытой парковкой высотой в много-много этажей. Причём там стен вообще нет, какие-то чахлые заграждения и всё. Сдавать задом до упора лучше не надо, упор улетит и дальше уже лететь до самого дна реки. Это жесть, конечно.

Что ещё понравилось, так это парки в центре города — большие, чистые, красивые, с детскими площадками и халявным доступом в интернет. Один из них — Миллениум парк. Там имеется весьма и весьма оригинальна скульптура, на которую даже при всём желании не залезть — это огромное полированное облако из железа. Махина весом в стодесять тонн! Под ней и вокруг неё толпится куча народа, рассматривая искажения и отражения Чикаго. Я в жизни много повидал кривых зеркал, но это — лучшее. Есть такие железки, которые словами не опишешь, их надо увидеть.

Вечером пошли поужинать. Куда? В Хутерс, разумеется. Уж очень мне хотелось сравнить своё бывшее место работы с Чикагским представительством. Хутерс — это сеть ресторанов. Как и положено в сети, всё в ресторанах должно быть одинаковое, и обстановка и еда, хотя…

— Пап, а ты когда в Виннипеге в Хутерс работал, там у ваших девчонок были поменьше… э-э-э, ну они вообще, сами по себе, были поменьше, чем Чикагские.


— В Чикаго всё большое, ешь и не отвлекайся!


В Итаке

Наступил третий день. В семь утра мы выехали в сторону города Итака, штат Нью-Йорк. Хотя это я только так подумал, что в сторону Итаки. Мой ацкий сотона предлагало путь совершенно в другую сторону. Я пятнадцать минут покатался по городу, пока до меня дошло, что вместо того, чтобы пальцем ткнуть в списке адресов «в Итаку», я ткнул «Домой». Всё-таки GPS — это хорошо, но самому соображать головой, в какую сторону ехать — тоже никогда не помешает.

Выехали на трассу и полетели. За окном мелькали Индиана, Огайо, Пенсильвания, и вот мы пересекаем границу штата Нью-Йорк. Как узнать, что вы уже в штате Нью-Йорк? Очень просто. Дороги стали хуже, а все байкеры вдруг оказались в шлемах. Я не знаю почему, но всю дорогу до границы штата Нью-Йорк, байкеры разъезжали на Харлеях без шлемов, а вот в Нью-Йорке, по всей видимости, с этим очень строго.

К этому времени я заметил, что от дома мы уже отъехали в общей сложности более чем на две тысячи километров. Это замечали не только мы. В один из моментов, уже подъезжая к городу Итака, мы обогнали минивэн с канадскими номерами. По номерам было понятно — люди едут из канадской провинции Онтарио, это недалеко, им досюда доехать всего ничего. Они также посмотрели на мои номера, и разглядели гордую надпись «Манитоба». Они были явно удивлены. Как канадцы, они сразу прикинули, сколько километров до этого места мы пёрлись на своей машине. На радостях они замахали нам руками, и всей семьёй принялись аплодировать.

На следующий день уже гуляли по маленькому городу Итака. Что интересного в этом городе? Ни-че-го. В этом городе находится Корнельский университет.

Для справки: Корнельский университет — самый молодой в знаменитой Лиге плюща. Он основан всего лишь в 1865 году, но это не мешает ему быть одним из самых престижных и крупных высших учебных заведений США: в Корнеле обучаются около 14 тыс. студентов и 7 тыс. аспирантов, здесь работают около 3,5 тыс. преподавателей.

Видели, сколько народу здесь учится? А город маленький, поэтому благодаря студентам каждую осень с началом учебного года население Итаки увеличивается в два раза. Соответственно, по весне так же уменьшается вдвое. Мы как раз приехали за день до начала учебного года. Прогуливаясь по одному из мостов над ущельем, где то далеко внизу увидели, как будущие студенты устроили пляж на берегу реки глубиной по колено. Мой фотоаппарат — это простенькая мыльница, но с помощью нехитрого зума можно было разглядеть, что в воде были весёлые студентки.

А ещё в Итаке есть парк, где в ущелье течёт ручей по большим плоским камням, образующим целое плато с уступами. Если долго-долго идти по ручью, то можно дойти до места, где заканчивается ущелье и речка начинается от водопада. Можно, конечно, идти по дороге вдоль ручья, но гулять по воде босиком намного прикольней.

Всё дно ручья полностью поросло какими-то очень скользкими водорослями. Очень скользкими. Я шёл и старался не падать. Недалеко от меня шла девушка в кроссовках, аккуратно переступая с камня на камень. Возле очередного порога она встала и долго думала, как это так шагнуть, чтобы не сесть на шпагат и не упасть. Я шёл рядом, и, как настоящий культурный человек, протянул ей руку.

— Давай помогу.


— Нет, спасибо, я сама!

Сама так сама, и я пошёл дальше. Плюх! — раздалось у меня за спиной. Обернулся, смотрю, стоит (простите) раком, упирается в дно руками и ногами. Ей, видно, было нелегко удержаться над поверхностью, так как дно, как я и говорил, было ужасно скользкое. Я подошёл к ней, и как настоящий культурный человек протянул ей руку.

— Давай помогу.


— Нет, спасибо, я сама! — ответила она, стоя на четырёх попой к солнцу.

Сама так сама, и я опять пошёл дальше. Бултых! — раздалось за спиной. Обернулся, смотрю — готова, ноги руки разъехались, и она с головой ушла под воду, только панамка над водой плавает. Хорошо, что мелко, по колено. Я больше к ней не подходил и помощь свою не предлагал. Странные они, американцы.

В конце концов, дошёл до водопада. Не Ниагара, конечно, но, как и всё природное и натуральное, имеет свою красоту. Кругом висели знаки, что подходить запрещено, так как может камень сверху ой башка кирдык. К счастью, пока делал снимки, ничего не свалилось. На обратном пути решил подняться на стенку ущелья и сделать красивую фотку на фоне деревьев. Приехали смотрители парков, в мегафон заставили слезть, усадили в машину, увезли. По дороге вызвали полицию парков, есть такое у них подразделение. Дело пахло штрафом (ну не посадят же), а денег было жалко. При всём моём уважении к блюстителям порядка, пришлось вживаться в роль Данилы Багрова, и разговаривать на его английском.

— Ай рашен, май нейм из Саша, ноу криминал, уан дей турист Итака, айм сори, лет ми гоу плиз.

На все попытки что-то мне втолковать я заново повторял одну и ту же фразу, каждый раз добавляя в начале «ноу инглиш». Я был очень искренен и меня отпустили через двадцать минут. Хотя на пальцах таки объяснили, что я поступил плохо и помахали мне перед носом наручниками для полной ясности. Я кивнул, мол, всё понятно. А они добавили, что если ещё раз меня увидят в этом парке, то мне будет очень плохо. Я ответил — «но инглиш…», но в десятый раз закончить мою фразу мне не дали, помахали рукой и сказали «Go!»

Я на радостях чуть не ляпнул своё любимое «Greatly appreciated», но вовремя прикусил язык, молча кивнул, пожал полицейскому руку и ушёл на свободу с чистой совестью.


Дорога домой

На следующий день, проехав двенадцать часов, мы вернулись в Чикаго. Погуляли по ночному городу, нечаянно набрели на штаб квартиру Playboy. Жаль, но на улице была ночь, и вовнутрь не пустили.

А наутро мы уже возвращались 15 часов в Виннипег.

— Пап, до дома далеко?


— Чуть больше 400 километров


— О, почти приехали.

После такой поездки я вроде понял, на что похожа работа дальнобойщика. Конечно, я всего лишь раз так далеко проехал, а они такие маршруты делают ежедневно. Хотя, конечно, им нельзя в день ехать более десяти часов, но мне-то можно и все пятнадцать, я и ехал. С другой стороны, дальнобойщикам никогда не приходится думать, а чем бы таким пятнадцать часов занять детей в машине, чтоб они не свихнулись. К счастью, мои оба пацана все 5171 километр вели себя очень достойно.

Вот такая история о том, как у меня в жизни на одну мечту стало меньше.

## Мой друг китаец Шон


12.12.2008

Вот скажите мне, пожалуйста, что вы знаете о китайцах? Что вы знаете об их менталитете, что они за люди такие, как мыслят, чем похожи и чем отличаются от нас? Кто-нибудь из вас когда-нибудь с ними дружил?

Но давайте сначала поговорим обо мне. С детства я точно знал, что китайцы живут в Китае, едят рис и строят социализм. В древнем Китае жил Конфуций — это мудрейший человек, и даже я догадался кое-что из его философии прочитать. Что ещё для меня Китай? — Брюс Ли — это легенда, Шаолинь — это тайна, Джеки Чан — кумир, У-Шу — это вообще моё детство. Бумага, порох, фарфор, воздушные змеи, великая китайская стена и даже Хуанхе — вот вам ещё один ряд моих ассоциаций при упоминании о далёкой и поднебесной.

Но я вырос, детство закончилось, вместе со мной изменился и мир. Став старше, я познал уже другую великую тайну бытия о том, что всё, что ни делается в этой жизни, всё делается в Китае, а все жизненные пути и дороги ведут не в Рим, а в Канаду. Итак…

Познакомьтесь, это Шон. Нет, на самом деле его зовут по-другому, у него есть нормальное китайское имя, но это для нашего повествования абсолютно неважно. Своё собственное имя может выговорить только он сам, и этот набор звуков отдалённо напоминает легко произносимое имя «Шон».

Внешне он крупнее среднего китайца, но ростом чуть ниже меня, круглый, упитанный и вечно довольный жизнью, очень тихий и умиротворённый, особенно после обеда. Вы когда-нибудь видели мишку панду? Даже если и не видели, то можете себе представить — вот он такой и есть, только в очках.

В своё время я устроился в Канаде на работу, где доводили до ума б/у компьютеры, там много работает иммигрантов, там работали и мы с Шоном. В первый день он сам подошёл ко мне и сказал по-русски «Здравствуй, товарищ!», на что тут же получил ответ «Тамбовский волк тебе товарищ!» — вот так мы с ним и познакомились. Он мне рассказал, что его родители знают русский язык, а вот он только знает несколько слов.

А вообще, у нас с ним оказалось много общего. Он знает о компьютерах всё, что только можно знать. Родные железки он чует сердцем и всегда подскажет, что с чем будет работать, а что не будет. Он не ищет в интернете серийники, он их помнит наизусть. У него всегда при себе библиотека дисков с самым свежим и кошерным варезом (различными полезными программками и утилитами). С их помощью Шон запросто может поднять хоть домашний компьютер, хоть центр управления космических полётов — соответствующий софт в наличии имеется всегда, правда всё это богатство на китайском языке. Китайцы — они такие же, как и русские, любят, чтобы всё было на родном, а не на английском языке.

Он смеётся при упоминании словосочетания лицензионный Windows, у них в Китае, как и в России, такого никогда не было. А может быть и было, но он никогда этого не видел. Всё, что ему необходимо найти в интернете, он находит невероятно быстро. Канадцы пользуются Гуглом, я ищу в Яндексе, а у Шона есть Байду. Кстати, в Байду есть всё то, чего нет ни в Гугл, ни в Яндексе.

А ещё Шон не любит японцев.

— Почему?


— Всё, что у них есть хорошего, они стырили у нас, у Китайцев.


— Ладно, гонишь, вот иероглифы это вы у них слямзили.

Это я так пошутил как бы. Мне чуть писец не пришёл. Три дня я выслушивал лекции на тему иероглифической письменности. Зато теперь я влёт отличаю китайские иероглифы от японских и всех остальных. Более того, я даже легко отличу традиционный китайский (Тайвань) от китайского упрощённого (Китай). Дошутился, называется, теперь вот стал специалистом.

А вообще, Шону есть за что не любить японцев, примерно за то же самое, за что мы не любим немцев. Война — это всё серьёзно, и тут уже не до шуток, а японцы в своё время много зла Китайцам причинили.

Но вернёмся к иероглифам.

— Шон, как по-китайски пишется «секс»?

Ну что за человек он, покрылся пятнами и сказал, что не скажет, потому, что это некрасиво. Полдня я за ним ходил, а он мне:

— Нет таких иероглифов в китайском!


— Гонишь, секс в Китае есть? Есть! Значит и слово такое быть обязано!

И всё-таки я его достал, и он научил меня. Оказывается, слово «секс» состоит из двух иероглифов: первый обозначает сердце, а второе обозначает жизнь — непостижимая китайская мудрость. А ещё он меня попросил, чтобы я никогда это слово нигде не рисовал, так как это страшно и неприлично. Ага, щаззз, вот этого я ему пообещать не смог. С завидной пунктуальностью я каждый день после работы на его грязной машине рисовал эти два весёлых иероглифа. Шон только качал головой, цокал языком и тут же их стирал. Иногда он по этому поводу затевал драку, в шутку конечно. Вы с медведем когда-нибудь толкались? Эффект тот же самый, как в том анекдоте, я сильный, блин, но я лёгкий.

А вообще, я на китайском письменном могу несколько десятков иероглифов изобразить. Это Шон меня научил. Кстати, слово сиськи и слово молоко пишется одинаково.

А вот шутки до него доходили долго, он всё никак не мог привыкнуть, что я серьёзно разговариваю только по праздникам.

— Шон, вы в школе про Россию учили?


— Да, много чего, а что вы про Китай в школе учили?


— Ну, нам рассказывали, про вашу традицию, как вы имена детям даёте.


— Это как?


— А то ты не знаешь? Кидаешь вилку на каменный пол и слушаешь… Дзинь-Дзянь-Дзёнь… так и записываете.


— Это неправда!


— Что значит не правда, тебя же так и назвали… ай… уйди отсюда гризли гималайский, если хочешь подраться, так будь мужиком, так и скажи, я хоть убежать успею.

А ещё, на работе он всегда ленился читать по-английски, и везде, где только можно, искал текст на родном китайском. К его счастью, в компьютерном мире копия на китайском сегодня прилагается ко всему. И вот как-то нам сказали, мол, идите, перепишите мониторы — инвентаризация у нас. Я взял листок.

— Шон, я лучше чем ты пишу латинскими буквами, поэтом я тут посижу, а ты иди в тот угол и кричи мне оттуда чего у нас там есть, а я запишу.

Ушёл, кричит мне из другого угла:

— LG!


— Риса, что ли, объелся? У нас отродясь не было таких мониторов!


— Иди и сам посмотри.

Пришёл, смотрю, стоят одни IBM.

— И где твои LG?

Тычет пальцем в иероглиф и говорит.

— Это LG перемаркированный под IBM. Тут на китайском написано LG.


— Пургу не гони, читай на английском, инвентаризацию для шефа делаем, где он потом будет бегать твои китайские LG искать?


— LG не китайские, это корейские, и причём — фуфло!

Корейцев Шон тоже недолюбливал.

И всё-таки мой юный друг был безумно застенчив и на темы девчонок и подруг категорически разговаривать отказывался, может быть жены боялся, я не знаю. Но мы с ним уже давно дружили, и, как показывал мой опыт общения с ним, чтобы развести его на разговор, необходимо было для начала немножко ущемить его китайский патриотизм.

— Шон, вот я считаю, что самые красивые азиатские девчонки живут в Таиланде, вот бы подружиться с такой. Говорят, массаж просто супер и всё такое — тоже бесподобно, хотел бы ты себе такую подругу?


— С ума сошёл, я же женат!


— Уходишь от ответа, ну да ладно, поставим вопрос иначе, ты бы хотел бы себе жену тайку?


— Нет, китаянки намного лучше!


— Это чем же?


— Тайки готовить не умеют.

Ну правильно, кому что, а Шону только пожрать. Кстати, я просто был потрясён тем разнообразием обедов, которые он приносил каждый день с собой на работу. По чётным дням у него был рис с курицей, по нечётным — курица с рисом.

Но продолжим. В какой-то из дней перед рождеством прибежала к нам наша секретарша и говорит:

— Завтра праздничный обед, еду не приносите, мы заказываем Чайниз-Фуд!


— Ура-а-а! — закричали все.


— Только не это, — простонал Шон.

На следующий день принесли всякой непонятной еды разного цвета, вида, запаха и содержания.

— В Китае это не едят! — заметил Шон, — Это канадский Чайниз-Фуд.

Он китаец, ему, конечно, видней. Но его уже никто не слушал. Тогда он подошёл ко мне и шёпотом произнёс.

— Не жри это, не к добру это.


— Я есть хочу!


— Тогда смотри, что я себе кладу, то и ты себе бери, остальное не трогай, ну его нафиг.

Кто я такой, чтобы спорить с ним? Пошёл и наковырял со стола всё то же самое, что и он. В конце концов, мы оба с ним оказались как два дятла. Сидим, едим обычный рис с жареной курицей. Он палочками наворачивает, я — ложкой.

— Шон, скажи, вот тебе здесь нравится жить в Манитобе?


— Всё хорошо, но только сил нет, комары зажрали!


— А что ты думал, комары — те же канадцы, а они, как видишь, просто обожают Чайниз-Фуд.

Сидевшая рядом секретарша от смеха подавилась креветкой — моя шутка удалась.

И всё-таки, я очень рад, что судьба меня познакомила с китайцем Шоном. После работы на компьютерах мы с ним вместе продолжили учиться на курсах английского, и уже там, в очередной раз, я убедился, что китайцы не только классно умеют работать, но ещё и очень толково учатся.

Я всё думал, а чем же мы с Шоном так похожи, что у нас с ним общего? Мы примерно одного возраста, мы оба дети социализма, мы оба были пионерами. Нас одинаково гоняли в школах. Оказывается, китайцев, как и нас, учили в школах всему и сразу, без всяких специализаций. На западе в школах готовят специалистов узкого профиля, нас же готовили быть всегда готовыми. У китайцев двадцатого века, так же как и у нас, детей СССР, изобилия в жизни не было, но отсутствие тупой капиталистической сытости неплохо развивало находку и смекалку. «Хочешь жить — умей вертеться» — китайцы тоже отлично знают, что это такое. С другой стороны, мы не жили в странах третьего мира, мы родились и выросли каждый в своей стране с высоким уровнем доступного и бесплатного образования, с богатой культурой и великой историей.

Это его прошлое и это моё прошлое. Согласитесь, похоже, общий знаменатель между нами я определил правильно, и теперь мне вот почему-то кажется, что я знаю кто такие китайцы. Могу ли я по одному Шону судить о целой нации в миллиард с лишним человек? Не знаю, но мне почему-то хочется верить, что все китайцы именно такие. Возможно, я просто никогда не дружил с другими. В любом случае, пока не столкнусь с другим, буду продолжать считать, что так оно и есть в этой жизни.

## Забег по Торонто до американской границы в Баффало


17.06.2009


Часть первая — самолёт в Торонто

Большинство нормальных людей всё-таки как-то планируют свои поездки, полёты, путешествия. Никто не отрицает, что бывают те редкие случаи в жизни, когда надо встать прямо сейчас и лететь прямо сейчас. Бывает, но это, как правило, в жизни нормального человека является форс-мажорным исключением. Что я могу вам сказать о себе, сидя вот прямо сейчас в самолёте с ноутбуком на коленках? А только то, что я ещё вчера вечером никуда не собирался, а сейчас вот в шесть утра я над облаками пересекаю границу между канадскими провинциями Манитоба и соседней Онтарио. Я вообще редко куда собираюсь, вольно или невольно все мои решения принимаются буквально за несколько часов до отправления. Таким вот образом я два раза летал из Израиля в Россию, так я в прошлом году укатил из Канады в Америку на машине, проехав за четыре дня 5000 километров, и так вот я лечу сейчас в Торонто, а дальше, по планам, должен успеть на автобус в Америку до города Сиракузы.

О целях этой поездки рассказывать не хочется, но о самой поездке я, как всегда, готов накатать историю. Не скажу, что именно в этом и заключается моё вселенское предназначение, но традиции рассказывать о своих путешествиях вот уже скоро исполнится девять лет. Хотя сейчас это будет что-то новое. Обычно я пишу все свои сказки сразу по приезду домой, после очередной поездки. Сейчас же я каждый раз, когда захочу что-то рассказать, буду доставать ноутбук из рюкзака и выдавать вам на-гора тексты и впечатления.

Итак, всё началось вчера поздно вечером. Слава интернету и 21-ому веку. Оказалось, что купить билет и сделать чек-ин можно буквально за десять минут, не отходя от клавиш. В час ночи выключил ноутбук, сложил рюкзак и вот уже в полпятого утра приехал в аэропорт. Сумок нет, чек-ин сделан, место в самолёте уже было известно при покупке билета. Зашёл в аэропорт и сразу на посадку. И вот сижу в самолёте, пилот выруливает на взлётную полосу, а у меня уже и сердце застучало. Пять лет проработал в аэропорту в Израиле, а в Канаде я уже третий год живу, и всё это время лётное поле на глаза не попадалось. И легко мне было, а вот сейчас, что-то типа ломки начинается, глядя на всю эту суету. Аэропорт — это, похоже, не только стены, это атмосфера, это привычка, это, блин, затягивает.

При взлёте, как всегда, стюардессы рассказали, что и как делать в тех случаях, которые лучше бы не случались (кстати, в очередной раз заметил, что самые красивые стюардессы в моём скромном опыте перелётов — это были, есть и остаются стюардессы авиакомпании Krasair, но я, пожалуй, отвлёкся). Пилот бодро рассказал о длине и высоте предстоящего полёта, а так же о температуре в Торонто. Всё это повторили мне на французском языке, и можно уже было вылетать, но тут ко мне вдруг подошла стюардесса, наклонилась и чуть ли не на ушко загадочно обратилась.

— Сэр, вы знаете, что вы сидите напротив аварийного выхода?


— Вижу.


— Если что, вы должны быть нашим героем, и по команде открыть эту дверь, вы согласны?


— Открыть дверь — согласен, а вот героем быть не хочу!


— Я вам покажу, как это делается, крышку вниз, ручку туда, поднять, дверь на себя и выкинуть её нафиг за борт, Вам всё ясно?


— В теории да.


— Хотите, я вам это всё повторю на французском языке?


— Да вроде понятно


— Счастливого пути.

Сижу, смотрю на эти ручки, на картинки, вроде должно быть всё легко, но я, честное слово, не хочу быть героем, хочу просто выйти нормально через основную дверь по прилёту в Торонто (лететь-то всего два часа).

Самолёт наполовину пуст, сижу один на трёх сиденьях. Думаю, чем бы себя занять? Решил посмотреть фильмы в кресле сиденья. Наушники не нашёл, понадеялся, что фильм будет с субтитрами — обломался, а свои наушники взять, естественно, не догадался. Спать неохота, но что-то делать-таки надо. Книжку я, конечно, в дорогу взял (о самой книжке расскажу позже), но с моей скоростью чтения приберегу-ка я её лучше до автобуса, а то там тоже свихнусь от шестичасового безделья. Что ещё есть в рюкзаке, собранном за пять минут в длинную дорогу? Первым делом вытащил GPS навигатор и приложил к окошку в надежде поймать спутники. Поймал легко. Вот GPS-то удивлялся, рисуя мне на карте машинку, которая ломится по бездорожью напрямик на восток Канады со скоростью 900 километров в час. Развлекалова этого мне минут на 15 хватило. А в рюкзаке ноутбук, но без батарейки. И вот смотрю, а тут розетка есть, целых 110 североамериканских вольт. Честно скажу — даже не ожидал.

Вот с этого момента и пишу на коленках о себе, о жизни, о планах. Кстати, о планах, в 8:30 прилетаю в Торонто. Там нужно оперативно найти какой-нибудь наземный транспорт до автовокзала. Успею или нет — но в 10 часов у меня автобус в Америку, в город Сиракузы. Опаздывать никак нельзя, до автовокзала от аэропорта 30 километров, а такси брать не хочется, всего-то сто баксов в кошельке. Ещё билет на автобус надо будет за пятьдесят купить, и вот так вот с полтинником зелени пересекать границу. Вы когда-нибудь с пятидесятью баксами в кошельке ездили в Америку? Надеюсь, что я смогу убедить стражей американской границы, что у меня, таки да, есть ещё кредитные карточки, а то же они не пустят без денег. И вообще, третий раз в Америку, и всегда один и тот же страх — а вдруг не пустят?

На этом я сохраняю начатый текст и убираю ноутбук в сумку. Через двадцать минут посадка. Когда за продолжение сяду — неизвестно. В автобусе должен буду ехать шесть часов, но батарейка у меня издохла в принципе, а на розетку в автобусе рассчитывать не приходится. Конец первой части, но не конец истории.

* * *

Дело в том, что я уже дома в Канаде, вернулся уже давно, а пишу продолжение только сейчас. Как всё начиналось — вы уже прочитали. Забегая вперёд скажу — сейчас будет продолжение, но окончания путешествия так и не будет, так как толком всё интересное в этой поездке и закончилось сразу, как только добрался до «точки назначения» (блин, я уже выражаюсь как мой GPS навигатор). Итак, поехали дальше…


Часть вторая — галопом по Торонто

Самолёт не успел приземлиться, а я уже на ногах и с сумкой к двери, мол, извините, бегу, спешу… Двери открылись, и я, на лету подмигнув стюардессе, рванул галопом в здание терминала. Лечу по ступенькам эскалатора, прикидываю, что автобус в Америку через полтора часа, а сколько до автовокзала и как добираться — не известно. Выскакиваю на улицу и к первому попавшему автобусу, дверь открыта, и я к водиле…

— День добрый, мне надо в Торонто добраться, 610 Bay Street, вы туда едете?


— Не еду, но довезу тебя до метро.


— Это по пути?


— По пути.


— А как там дальше?


— А как хочешь, разберёшься.


— И на том спасибо, сколько билет?


— 2.75


— А у меня только двадцатка.


— А у нас только без сдачи.


— Я в курсе, в Виннипеге также.

И пошёл я по автобусу…

«Люди добрые, помогите, кто может, денег не прошу, прошу разменять двадцатку»

Мир не без добрых людей. Разменяли всем автобусом. Сначала на две десятки, потом отзывчивая бабушка десятку на пятёрки, а дальше добрый дядя монетами по доллару разменял пятак. Менять с точностью до цента уже не стал, отсыпал водиле три канадских доллара, поблагодарил всех кто неравнодушен, уселся и еду. Вытащил из сумки GPS. Поймав спутники, ацкий сотона отрапортовал, что до автовокзала 30 километров, и, если без остановок и с такой же скоростью, успеваем просто с запасом.

— Метро, приехали! — крикнул водитель.


— Кто приехал, а кому ещё ехать — подумалось мне.

И вот картина, влетаю на станцию метро.

— Люди добрые, где тут и как билеты покупают?


— Нигде, раз за автобус заплатил, значит дальше на метро можно ехать бесплатно.


— Уже хорошо, а в какую сторону мне ехать, если мне надо в сторону…


— Пацан, ты на конечной остановке.


— Ещё лучше.

Эскалатор спустился глубоко под землю, метров на пять…

И тут я сделаю лирическое отступление. Я уже не раз в историях упоминал, что метро для меня самый любимый вид транспорта. Я никогда не жил в большом городе, а посему метро в моём сознании по-прежнему ассоциируется со сказкой и чудом. Спустился глубоко под землю, красивый зал, поезд пришёл, «осторожно, двери закрываются», потом дикий грохот, темно, лёгкий ветер, свет, двери открываются, и вот ты уже совсем в другом огромном зале. Глаза же не видели, что мы где-то ехали, вот поэтому, на уровне подсознания, поездка в метро мне по сей день кажется невероятной телепортацией. Спустился под землю, был один город, поднялся — уже другой, чудеса! На всякий случай напомню, мне 33 года и как работает метро, я догадываюсь, но веру в сказку вам ни за что у меня не отнять.

А теперь о метро в Торонто — разочаровало. Точнее, как транспорт, конечно, штука отличная, но это уже не сказка. Почти всегда едет под открытым небом, лишь только на станции заезжает под землю, и то неглубоко. У нас в магазине эскалаторы на второй этаж, и то выше. Станции — просто станции, белый кафель и больше ничего. Едет медленно, потому что не разгоняется, от станции до станции едет не дольше минуты. Если бы я не спешил сломя голову на поезд, я бы окончательно бы разочаровался в Торонтовском метро, а так просто краем глаза заметил, что это метро далеко не сказка.

Начал прикидывать, а где мне собственно выходить. Судя по карте сел на станции Киплинг — «Давай Маугли, ломись через эти каменные джунги», — пожелал я сам себе. И вот смотрю на карте слово «Bay» (Бэй).

— Экскьюзми, мэм, вы не скажете, «Bay», это означает «Bay Street»?


— Экзектли райт!

Повезло, метро идёт точно на ту улицу, где автовокзал. Очень хотелось успеть. Приехал на станцию. Расталкивая сонных торонтонцев, выскакиваю на улицу и начинаю практически в слух сам с собой обсуждать обстановку.

— Сколько до автобуса?


— 15 минут!


— Это Bay Street? — оглянулся…


— Да, это Bay Street!


— Какой нам нужен номер дома?


— 610…


— А это какой? — оглянулся…


— Мля-я-я!!! Номер 1200!!!


— Бежать?


— 300 номеров?! — не реально!!!

И тут смотрю — автобус подъехал, дверь открылась, я на подножку запрыгиваю, весь запыханный к водиле обращаюсь.

— Мне нужен номер 610, что туда едет, и прямо сейчас?!


— Автобус туда едет, — с философской невозмутимостью ответил водитель.


— Какой автобус?


— А сколько автобусов ты здесь видишь? — на лице философа расползлась улыбка.

Шутку юмора я оценил, хоть и спешил невероятно.

— Дяденька, у меня тут билет остался, я с аэропорта до метро по нему ехал, у тебя это ещё канает?


— Покажи.


— Вот он.


— Канает, садись, поехали.

Буквально рухнул в кресло. Время шло неумолимо, запасные варианты на случай опоздания у меня были, но они настолько страшные по деньгам и времени, что думать об этом не хотелось.

— Сэр, ты приехал, — сказал водила.


— Дай бог тебе здоровья, — пожелал я владыке баранки и педалей, и ломанулся в здание автовокзала.

До отправления автобуса три минуты. Я к кассе — а там, естественно, длинная очередь. Ну что ж, эту фразу я за утро произнёс уже не раз, и посему без тени застенчивости…

— Люди добрые, помогите, я опа-а-а-аздываю! Автобус через две-три минуты отходит!

Мир не без добрых людей. Человек тридцать единым шагом расступились и пропустили меня к кассе.

— Дайте мне билет до Сиракуз пожалуйста на автобус который через две минуты уходит и я не знаю ещё от каких ворот!


— До Сиракуз билет не продаём, езжай на этом автобусе до Баффало, а там купишь уже билет до Сиракуз.

Ничего не понял, но думать и спорить было некогда. Только прикинул, что Баффало по любому в мою сторону, и молча кивнул кассиру в ответ.

— Паспорт есть в Америку?


— Есть.


— Покажи.


— Вот, пожалуйста.


— Это какой страны паспорт?


— Израильский паспорт.


— А тебя пустят?


— Виза у меня есть!


— Тебе билет обратно нужен, без билета обратно тебя могут не впустить в Америку.


— А я не знаю когда и как обратно.


— Всё равно возьми, не рискуй.


— Денег лишних нема, буду рисковать.


— Ну, смотри, я тебя предупредил.


— Какие ворота автобус отходит?


— Самые первые.


— Спасибо!

На последних секундах влетаю в автобус, сел к окну и понял… всё… финиш… мировой рекорд по сумасшедшему забегу по Торонто сегодня был мною торжественно установлен. Ликования и аплодисменты мне. Не зная ни города, ни транспорта, не зная ничего и всё время на бегу — таки на последней секунде, да, успел.


Часть третья — разборки на американской границе

Спать я этой ночью толком не спал, но и спать не хотелось. Закипевший адреналин бурлил в мозгах и о сне даже не вспоминалось. Вот для этого я взял в дорогу книжку. И тут я понимаю, что когда в темноте собирал сумку в дорогу: чтобы не будить детей я свет даже не включал, наощупь нашёл самую толстую книжку и решил, что мне будет пофиг какая, лишь бы был объём. И вот я сижу и тупо смотрю на обложку книжки с детскими рассказами скандинавских писателей. При всём богатстве выбора, другую в темноте я выбрать не смог. Я честно прочитал одну сказку, на вторую сказку меня уже не хватило. Стало понятно, что мне эта книжка теперь и дальше будет служить балластом в рюкзаке, чтобы мне легче по Северной Америке бегалось.

С чтением обломался, сижу, смотрю в окно, вытащил игрушку под названием GPS, перепроверил, что водитель едет туда, куда надо, и с правильной скоростью. Делать было нечего, и тут на ум пришли зловещие слова кассира на автовокзале в Торонто «… тебе билет обратно нужен, без билета обратно тебя могут не впустить в Америку…» Собственно да, я такой прикол уже где-то слышал, но, в конце концов, уже в третий раз в Америку еду, и тем более я теперь житель Канады, неужели подумают, что я хочу остаться в Америке? Честное слово, в Канаде жить намного лучше.

За окном мелькали пригороды Торонто, панорама на озеро Онтарио, потом показались башни города Ниагара Фолс, потом показался огромный мост, за которым уже виднелся Баффало, а это значит…

— Подъезжаем к границе Соединённых Штатов, приготовьте паспорта и билеты, у кого есть багаж — забираем багаж и идём к пограничникам на проверку, автобус вас будет ждать уже на другой стороне терминала.

Ну вот, я думал, что приключения у меня закончились, а они только начинаются.

— NEXT! — крикнул очень строгий дядька в форме, и я понял, моя очередь идти к окошку настала.


— Доброе утро, — уверенно начал я беседу…


— Паспорт.


— Вот, пожалуйста.


— Так… это что за бумажка тут приколота?


— Это я в августе в Америку на шесть дней на машине ездил, мне её и прикололи в паспорт.


— А почему ты её не отдал когда уезжал назад в Канаду? — дяденька явно повышал голос.


— На обратном пути американской границы не было, — робко заметил я, — Только родные канадцы меня и встречали.


— Так почему же ты им не отдал? — голос дяденьки набирал обороты.


— Я честно не знал.


— Здесь на обратной стороне бумажки это написано, а то, что ты не знал — это не освобождает от выполнения законов, и когда едешь в другую страну правила нужно знать тебе, и выполнять их обязан ты! И вообще, у нас считается, что ты с августа так и не покидал Америку и тут нелегалом слоняешься!

Зевс громовержец просто школьник по сравнению с этим офицером. Только что молнии не метает, а так всё по сценарию.

— Сэр… я честное слово, тут только шесть дней был летом…


— А откуда я могу знать?! Где штамп, что ты выехал?!

Первое, что мне хотелось ему ответить: «усы и хвост, вот мои документы», но я тупо молчал, мне нечего было сказать по этому поводу.

— Сэр, мне в Америку очень надо, я со вчерашней ночи лечу по срочному делу.


— Покажи билет обратно.


— Сэр, у меня НЕТУ билета обратно… — голова моя по уши втянулась в плечи.


— ЧТО-О-О?! У ТЕБЯ НЕТ БИЛЕТА ОБРАТНО?! ДА Я ВООБЩЕ НЕ ДОЛЖЕН ТЕБЯ ПУСКАТЬ!!!


— Сэр меня надо пустить, я не купил билет, потому, что точно не знаю, каким путём и когда полечу домой и…


— Ты издеваешься?! Ты хочешь сказать, что ты не знаешь, когда ты собираешься покинуть территорию Соединённых Штатов Америки?!


— С точностью до дня не знаю, но не позже, чем через неделю, честное благородное!


— А как я должен знать, что ты не хочешь остаться в Америке?


— Не хочу, мне и в Канаде хорошо!


— Сейчас я у тебя спрошу, где ты работаешь, и ты мне скажешь, что ты нигде не работаешь?!


— Сэр, я нигде не работаю…


— Ха! А сейчас я тебя спрошу, есть ли у тебя жильё и ты мне скажешь, что живёшь на съёмной квартире…


— Живу на съёмной квартире… — вторил я его нехитрым словам на не хитром английском.


— И с собой ты не привёз копию договора об аренде… — дядька явно входил в кураж.


— И с собой я не привёз копию договора об аренде… — слово в слово повторял я за ним.


— И вообще, живёшь ты у друга…

Меня как током бабахнуло.

— А вот и нет, а вот и не угадал! Я живу с женой и тремя детьми.


— У тебя трое детей?


— Да.


— Уже лучше, но ты понимаешь, что я всё равно не должен тебя пускать в Америку, просто не имею права. Что ты мне теперь скажешь?

И вот я в который раз вспомнил великие слова своей великой учительницы по английскому, Алин. Она всегда учила, если что-то просишь, то проси вежливо, и всегда учила, как это делать, и всегда говорила, что это помогает.

— Сэр, это будет высоко ценимо (вуд би грейтли аппришиэйтед), если бы вы смогли, опираясь на ваш заслуженный опыт, дать мне мудрый совет, как мне правильно поступить в этой очень непростой ситуации, так как в Америку мне очень надо и заранее вам огромное спасибо!

Повисла пауза. Он смотрел на меня и молчал. Секунды тянулись часами. Я сказал всё, что мог, и добавить мне было нечего. Он ещё раз полистал мой паспорт, выкинул оттуда прошлогоднюю бумажку, прикрепил новую, поставил печать и сказал…

— Ну, раз так сильно надо, давай отпечаток пальца… посмотри сюда в камеру… ступай…


— Сэр, это действительно грейтли аппришиэйтед!

Прошёл КПП, сел в автобус и подумал, Алин, спасибо тебе за всё, чему научила, особенно за этот «грейтли аппришиэйтед», это просто как магическое заклинание, которое в Северной Америке творит чудеса. И в этом я убедился уже, наверно, в десятый раз.


Финальная часть

Собственно, больше ничего интересного в поездке не было. В Баффало я обломался с билетами до Сиракуз. Два часа слонялся по автовокзалу в ожидании другого автобуса, но уже не в Сиракузы, а в Рочестер. А в Сиракузы до завтрашнего дня уже ничего не ездило.

Хотя да, был ещё интересный момент. Я посреди автовокзала вдруг увидел объявление на русском(!), мол, если надо такси, обратитесь к диспетчеру. И это в Баффало, и это на русском. Диспетчер — симпатичная темнокожая девочка, ну никак не тянула на знатока русского языка. На всякий случай обратился к ней на английском. Она сказала, что, естественно, русский язык она не знает, и вообще, я второй русский на её памяти, кто к ней обратился по поводу этого объявления. Говорит, что хозяин компании такси, на которую она собственно и работает, так он сам родом из Армении, вот и повесил это объявление, так, на всякий случай. Вот и весь секрет.

Вот и весь рассказ. Буду теперь ждать следующую поездку, и надеюсь, что такая поездка будет запланированная. Ну как минимум интересная, чтобы было что потом рассказать.

## Предновогоднее ярко-позитивное


25.12.2009

На улице офигенно. Вдруг морозы пропали, и навалило тонны снега. Не столько, конечно, как сейчас в Одессе или на восточном побережье Америки, но всё-таки. Выскочил тут на улицу на пару минут, бегу, кроссовками по сугробам рассекаю. Тепло, темно и запах горящих дров. Тут же в основном дома, а не квартиры, и почти в каждом камин, вот и запах. И лампочек всяческих кругом понавывешивали. От того и настроение в плюс идёт. Я рождество не отмечаю, но праздник скоро и у меня будет, настоящий любимый советский праздник Новый Год.

У местных сегодня рождество, с чем их и спешу поздравить, хотя, на самом деле, это они поспешили меня поздравить. Вот один коллега подарил мне на работе бутылку хорошего вина. Ни с чего, вот просто так. Другая коллега коробку шоколадных конфет мне принесла. И я подумал, боже мой, какой же я жлоб получился, ничего не подарил, но, честно говоря, я даже не ожидал такого внимания. Надо будет обязательно реабилитироваться после праздников.

А ещё у машины сдох аккумулятор. Жена позвонила, сказала, что бросила машину на дороге у продуктового магазина. Рассказал шефу про эту «радость», и даже не просил у него ничего, он сам вызвался меня подвезти. Машину мы с ним не завели, но зато весело оттолкали её на стоянку. Грязную тяжёлую машину ночью по скользкой дороге толкали сотню метров. И я подумал, оказывается мой шеф хороший и отзывчивый человек.

А сегодня утром еду я в автобусе, книжку читаю и не заметил, как к остановке подъехал. Вскочил, а из расстегнутого рюкзака посыпались сидюки по всему автобусу. А пол мокрый и грязный от талого снега. Я было подумал «ну что же за лажа-то такая», но тут с разных сторон повскакивали со своих мест жители Виннипега, и принялись помогать мне собирать диски по всему автобусу. Вот так, незнакомые люди на корточках из грязи и собирали для неизвестного человека диски по полу автобуса. Водитель терпеливо ждал, никуда ни ехал и никого не торопил. И я подумал, это хорошо, что в Канаде так много отзывчивых и просто хороших людей.

## Спасибо за поздравления с 23 Февраля, но, если по-честному…


23.02.2010

Девчонки на всех сайтах и по мейлу поздравляют меня с 23 февраля — днём защитника российского отечества. Чертовски приятно, но я парень скромный, самокритичный. Вот решил порассуждать на тему, каким боком я являюсь защитником именно российского отечества.

Смоленск — ДОСААФ

Прежде всего, я — гражданин России и паспорт у меня имеется, — это уже хорошо. Теперь начнём вспоминать всё остальное по порядку. Когда я учился в седьмом классе, я почти год ходил в ДОСААФ. Все ещё помнят, что это такое? С детства меня очень интересовала идея радио и радиосвязи с заграницей посредством НЕ телефона. Нет, шпионом я быть не собирался, но вот жажда общения с людьми из-за океана у меня была.

И вот я узнал, что в городе проводят набор на курсы радиосвязистов для школьников. Естественно, я пошёл туда учиться. Я честно отзанимался целый год, всё было строго, у нас даже форма была. Я выучил азбуку Морзе, я до сих пор могу на слух принять морзячную радиограмму, причём на вполне приемлемой скорости (вопрос, кому это сегодня надо, обсуждать не будем). На ключе, правда, я работал не ахти как здорово, но думаю, как минимум уровень радистки Кэт я осилил. Самое обидное, что до настоящей радиостанции в первый год обучения нас так и не допустили, и свою заветную QSL-карточку я так и не получил в этой жизни.

Для справки: QSL-карточка, в обиходе QSL, — документальное подтверждение факта проведения сеанса радиосвязи (QSO) между двумя радиолюбителями. Название происходит от Q-кода QSL, означающего «Вашу информацию получил». Используются в качестве доказательства достижений радиолюбителя и являются основанием для присвоения радиолюбительских дипломов и других наград.

Пионерский лагерь «Спутник». Зарница.

В Смоленске есть (был?) пионерский лагерь «Спутник», который я ежегодно посещал. Думаю, детям Советского Союза не надо рассказывать, что такое «Зарница». Да, мы играли в войну по всем правилам советского времени. В настоящих противогазах бегали через настоящую дымовую завесу, разминировали минные поля (не настоящие), брали в плен и пытали врагов (почти по-настоящему), пока те не кололись, где флаг зарыт. Весёлое время было. В последнюю свою смену в лагере я даже стал командиром отряда. Меня выбрали за какие-то непонятные мне заслуги, но я не отказывался. Все ходили, маршировали, а я только говорил «налево, направо, кругом» и «на месте стой, раз-два». Меня переполняло чувство собственной значимости, я был командиром не просто отряда, а самого старшего отряда. Как минимум маршал Жуков (генералиссимусом однозначно была директриса лагеря).

Школа 34 город Смоленск, уроки НВП.

Вот как-то туманно я помню наши уроки по НВП, то ли мало их было, то ли ничего особенного не происходило. В подвале в школе был тир, и там мы стреляли из мелкокалиберной винтовки — это я хорошо помню. А ещё хорошо помню, что стрелял я хорошо. В израильской армии после стрельбищ меня вечно спрашивали, мол, где я научился так метко стрелять? Я всегда отвечал — в школе на уроках. А ещё я клёво разбирал и собирал автомат Калашникова. Расскажи это сегодняшним детям — не поверят.

Военкомат промышленного района города Смоленска.

Ещё будучи учениками в школе, мы первый раз ходили в военкомат на медосмотр. Я плохо помню тот самый первый поход, но зато хорошо помню свой последний поход в военкомат в 1993 году, когда мне только исполнилось 18 лет. В тот момент я уже точно знал, что я уезжаю в Израиль и вроде как надолго. Я добросовестно собирал все бумажки для ОВИРа, но в итоге мне сказали, что всё хорошо, но нужна справка с военкомата, что ты ему ничего не должен. В том смысле, что ты не брал у него ничего: ни форму, ни другой реквизит для каких-нибудь подготовок. Естественно, я не брал. Пошёл в военкомат, послали меня к одному вояке, который вроде как в теме. Я говорю, мол, нужна такая справка, а он говорит, что таких справок не даём. Я говорю: в ОВИРе сказали, что есть. Он говорит (матом), что нет. Слово за слово, известно чем по столу, дело дошло до криков с его стороны. Он кричал, что я идиот и мудак, и что он меня прямо сейчас в эту минуту отправит в армию и (дословно) «попиздуешь ты у меня прямо сейчас на таджикскую границу». На что я ему ответил, что на таджикскую границу пусть он «пиздует» сам, а в моих планах «пиздовать» на границу ливанскую. В общем, ушёл я оттуда и пошёл к главному военкому города. Тот оказался человеком здравомыслящим и спокойным. Сказал, что справки эти ввели недавно, и в военкоматах об этом пока не знают. Самолично выдал мне нужную справку и пожелал счастливого пути. Хороший человек попался.

Итого

Собственно, я перечислил все моменты в своей жизни, когда я хоть как-то соприкасался с российской армией. В восемнадцать лет я приехал в Израиль и очень просился пойти служить в армию, хоть куда, в любые войска. На срочную службу попасть не получилось. Но честно на протяжении десяти лет подряд, каждый год минимум на месяц, я уходил на резервистские сборы, ни разу не откосил, и всегда это дело любил, как праздник.

Как-то в одноклассниках я нашёл знакомую девчонку. В детстве мы в одном дворе гуляли. Естественно, пришёл ко мне её муж — посмотреть, что за хмырь к его жене приходил и пятёрки расставлял. Я честно поздоровался, слово за слово, он мне говорит: «Вижу по форме, что защищал ты интересы чужого государства…». Мне аж как-то не по себе стало: “Почему чужого? Израиль мне совсем не чужое государство, это моя не первая, но таки Родина. Я не родился в Израиле, но в Израиле родилась моя семья, мои дети — значит это и моя Родина тоже". В общем, мы не пришли к общему знаменателю.

И вот теперь я, каждый год, получая поздравления с 23 Февраля, постоянно вспоминаю эти моменты своей биографии. Достоин ли я этих поздравлений? Не знаю. Да и не все в этот праздник вкладывают военно-патриотический смысл, просто поздравляют мужиков и всё. Я всегда говорю большое спасибо, ведь когда поздравляют девчонки — это, чёрт побери, безумно приятно.

И последнее, о праздниках. Если не считать семейных годовщин, то после нового года я своими праздником считаю День Победы 9 мая и День Резервиста Армии Обороны Израиля (день милуимника). Отмечают его в еврейский праздник Лаг-ба-Омер. Это примерно первая неделя мая. Так что поздравляйте меня обязательно.

А, да, ещё День Системного Администратора мне тоже не чужой.

Вот и всё. Мужики: те, кому это действительно в тему, с праздником вас!

## Кое что о блондинках в розовом


13.05.2010

Думаю, уже пора мне начать бороться с собственными стереотипами. Я же не Киркоров, чтобы судить о человеке по розовой кофточке. Хотя, в отличие от Бедросовича, я, таки да, люблю розовые кофточки и всё то, что они скрывают.


Вначале присказка

Как известно, работаю я в балете, то массаж делаю, то переодеваться помогаю балеринам перед выступлением. Работа не сильно интеллектуальная, но однозначно культурная, и при этом обогащает духовно (данная ложь предназначается тем читателям, кто со мной пока ещё незнаком и впервые читают мои сказки, нехай завидуют на здоровье).


Теперь сказка

Так вот, работаю я в балете системным администратором. Самый любимый мною вопрос от знакомых, это нафига козе баян зачем балеринам компьютеры? Балеринам они не нужны. Но есть администрация, бухгалтерия, школа и другие потребители айтишных услуг, поэтому есть работа и для меня.

Так вот, как-то раз возникло у меня подозрение, что отсутствие сетевой связи между зданиями вызвано таинственным повреждением оптико-волоконной линии. Дело это высокотехнологичное, и поэтому своими инструментами проверить данную гипотезу мне самому не представлялось возможным. Мои топор, пила и рубанок просто не предназначены для этого. Ладно, звоню в компанию, говорю, мол, так и так, высылайте специалиста. Сказали, хорошо, завтра утром приедет к вам наш ведущий эксперт.

Наступило утро. Получаю звонок от вахтёрши:

— Александр спускайтесь, к вам пришли.


— Кто пришёл?


— Специалист.

Выхожу вниз… и специалиста не вижу, правда, замечаю (а НЕ заметить невозможно) очаровательную блондинку во всём таком розовом с головы до ног, обвешанную кучей сумок и со стремянкой в руках. И главное, она улыбается, идёт ко мне навстречу, протягивает руку и говорит так сладко, чуть дыша:

— Здравствуйте, меня зовут Элис, я специалист по оптико-волоконным кабелям, вызывали?


— В каждом сне с четырнадцати лет, — подумал я, но ответил абсолютно другое, — Да, конечно, очень неожиданно и очень приятно познакомиться.

Мы с ней на пару славно провели время, замеряли кабели, вытирали штанами пыль в серверной, держали по очереди друг другу стремянку, перезванивались по мобильникам из разных зданий (кстати, у неё мобильник розовый). В общем, мы — молодцы, проблему нашли, и чудо это, распрощавшись, подхватило свои пожитки и испарилось… то ли девушка, то ли видение…


Эпилог

И только после того, как она ушла, я начал думать о ней как о специалисте. Работа была сделана очень грамотно и профессионально. Но об этом я уже подумал потом, а вот о чём я думал, пока мы с ней вместе работали — об этом уже никто и никогда не узнает. Хотя она, пожалуй, догадывалась…

Прости меня, Элис, за то, что я не сразу разглядел в тебе профессионала.

## Канадские сказки об израильской армии


28.06.2010

Это уже моё третье лето в Канаде. Зимой Израиль с Канадой сравнивать бесполезно, а вот летом уже можно поискать какие-нибудь справедливые различия. Комары есть и там и тут, но в Израиле их мало и они не злые. Тут же они летают тучами и пьют кровь вёдрами. Зато в Израиле есть море, его чертовски здесь не хватает. С другой стороны, в Израиле девять месяцев в году нет дождя. Здесь же пресная вода разбазаривается с неба практически ежедневно.

Собственно история. В один из таких полу-дождливых дней поехали мы с детишками за город в большой парк с каруселями. Пока там старшие дурачились на больших аттракционах, самого малого надо было чем-то развлечь, и мы пошли наворачивать круги по окраинам. Долго ли коротко гуляли, забрели мы в павильон канадской армии.

В армии я был, поэтому сразу невольно начал сравнивать. Первое, что стало ясно — различий здесь явно больше, чем подобий. Канадские солдаты — они аккуратные, наглаженные, форма красивая — ничего общего со мной из прошлого. Вот только не поймите меня неправильно, в израильской армии тоже есть парадная форма, но я за десять лет службы в милуиме (резерве) так ни разу её и не одел. Нам её вообще не выдавали. Мы всегда ходил в шмотках стираных-перестиранных, и нередко бывало, что в соответствии с ярлыками, шмотки были старше меня по возрасту, и при этом штопанные-перештопанные.

Да фиг с ней, с формой. Идём мы, значит, с киндером по павильону, детишкам там показывают бронетранспортёр, покрутить башней дают, показывают учебную кабину самолёта, пушка настоящая стоит. Всё дают потрогать, покрутить, поковырять. Стрелять не дают, и это правильно.

Здесь будет уместно напомнить, что в Канаде, в отличие от Израиля, армия не есть обязаловка, и поэтому канадской армии приходится заниматься всевозможными видами рекламы и пиара. Детей надо с детства заинтересовывать войнушкой, чтобы выросли и выбрали профессию профессионального военного.

Продолжаем. Перед самым выходом из павильона стоял стол, а на нём разложено всякое стрелковое оружие (естественно, пристёгнутое тросиками и без патронов). Стоят солдаты, детишкам показывают всё это хозяйство. Мой малой сразу побежал смотреть. Подошёл и я, весело стало. Спрашиваю у солдата (ему наверно 18 лет, но на вид ребёнок ребёнком):

— Можно в руках повертеть?


— Верти на здоровье.

Подхожу, беру пулемёт Маг бельгийский, открыл, закрыл, взвёл, щёлкнул. Ха… звук щелчка знакомый аж до безобразия. Рядом лежал автомат M-16, его-то уж я точно знаю как родного. Вынул магазин, поставил обратно, удар ладонью снизу, взвёл, поднял на 60 градусов, щелчок. Вынул магазин, дважды передёрнул, щелчок, взвёл, поставил на предохранитель. Не задумываясь вполголоса пробормотал скороговоркой «нЭшек парУк, бадУк ве нацУр” (на иврите «оружие разряжено, проверено и поставлено на предохранитель») и аккуратно вернул автомат на стол.

Дитя моё пятилетнее только и сказало:

— Дади Кул! (Папа Крут!)


— Папа может, папа может быть кем угодно…

На парнишку солдата, похоже, тоже произвёл впечатление. Он таки задал патетический вопрос.

— А где ты, дядя, служил в канадской армии?


— Служил, но не в канадской…

Он так на меня глянул недоверчиво, хотя, я его прекрасно понимаю, стоит перед ним мужик с лысой башкой, небритый, с нерусской неканадской мордой. Не дожидаясь пока он начнёт гадать, сам ему говорю.

— Пацан, я с Израиля, наши армии воюют с одной и той же заразой.


— Теперь всё понятно.

Собственно, вот такая история. Обычно, когда я пишу сказки, я имею привычку вначале вдоволь размазаться об воспоминания, и только потом уже сама сказка. Сегодня всё наоборот, вот вам на сладкое история из прошлого.

В одну из резервистских служб в Израиле нам решили повысить уровень боевой подготовки. То есть знание M-16 — это, конечно, хорошо, но надо и гранаты покидать и из пулемёта пострелять, а то какие мы нафиг бойцы? Целый день скакали, прыгали, нападали по тройкам, прикрывая друг друга. Стрельбища из пулемёта оставили нам на вечер.

Как известно, патроны в пулемёт закладываются лентами. Выдали каждому по куску ленты, сантиметров сорок, не больше. Это вообще безобразие, на курок нажал и за две секунды патроны кончились, никакого удовольствия. Возмущаться было бесполезно, но на всякий случай подошёл командиру Гришке Грэгори и говорю:

— Я требую продолжения банкета!


— Шансов нет, высокое командование больше патронов не выдаёт, вас много, а патронов мало, поэтому ленту нарезают.


— Гриша, ты же командир!


— А у меня свой командир, высокий, и он говорит, что патронов больше нет.

Тем временем стрельбища затягивались. На улице стемнело окончательно. Я не сильно верил высокому командованию и пошёл лично порыться в их джипе. Нашёл коробку, открываю — то что надо, лента патронов метра три длинной. Спёр, разумеется. Подхожу к другу Ромче.

— Смотри, что есть! — показываю коробку, — Как бы это на двоих сообразить?


— На двоих не получится, надо Грицко в долю брать.

Пошли к товарищу командиру.

— Гришка, смотри, что у меня есть, — и коробку заветную показываю.


— Где ты спёр?


— Не надо громких фраз, лучше дай нам с Ромчей пострелять по-человечески.

Желание Гришки пострелять самому пересилило чувство ответственности командира Грэгори.

— Хорошо, только тихо, я беру пулемёт, и мы отходим в сторонку и эту ленту делим на троих, идёт?


— Не базар, товарищ командир!

Конечно, метр — это не много, но однозначно лучше, чем жалкие сорок сантиметров.

К сожалению, а может и к счастью, мне так и не пришлось на практике применить навык пальбы из пулемёта, но факт остаётся фактом, прошло немерянное количество лет, а руки то помнят! А вот автомат М-16 я и подавно никогда не забуду. Я вообще никогда не забываю тех, с кем спал в этой жизни, и не поймите меня превратно.

## Так говорила балерина


20.09.2010

При Королевском Виннипежском балете есть школа-нтернат для будущих балерин и танцоров балета (нет такого слова «балерун», кстати). Живут, учатся и профессионально занимаются балетом там детишки не только из Канады, но и из Америки, Европы и даже из Японии и Китая. Школа эта всемирно известная и некисло престижная.

Так вот, давеча прихожу я в столовую, а там такое хрупкое дитя лет тринадцати разговаривает с поваром на тему, чего бы такого вкусненького сегодня съесть. И вся такая и «ох», и «ах», и прямо такое нежное несчастное создание.

Я стаю за ней в очереди, в разговор не вмешиваюсь. И не надо было мне вмешиваться. Вот о чём мне говорить с этим ребёнком — будущей звездой балета? Но повар начал первым.

— Алекс, смотри, ученица из Калифорнии!

Ну, раз меня втянули в разговор, надо, думаю, что-то ребёнку хорошее сказать про её родину. Я и говорю.

— Калифорния — не ну это круто ва-а-аще! У вас там Шварценеггер губернатором — это супер круто! Я вообще фанат вашего Терминатора! Помню, он как-то в Израиль прилетел открывать кафешку «Планета Голивуд» на Тель-Авивской набережной. Толпа была немерянная, но я его с расстояния метра видел. Здоровый такой, крутой. В общем, Шварценеггер — это круто шо пипец!

Будущая нежная балерина смерила меня презрительным взглядом и как-то совсем не по-детски сказала:

— Арнольд Шварценеггер — очень посредственный политик, ускоренно теряющий поддержку калифорнийского электората из-за чрезмерных растрат бюджета штата на сомнительные финансовые проекты.

Сказала — как отрезала, отвернулась, забрала свой салатик и уплыла за стол. И вот как я после этого выглядел?

## Так говорил мой шеф в Израиле


02.10.2010

Думаю, не осталось уже среди читателей тех людей, кто не знает основные вехи моей головокружительной биографии. Так вот, сегодня я хочу напомнить о том, что я когда-то работал (не люблю это слово) садовником. Ну не садовник же я, просто мы с шефом строили сады на крышах, балконах и пентхаузах для не самых бедных людей Израиля.

Работа, конечно, была адская. Физически пахать по десять часов в день на жаре, таскать по винтовым лестницам бетонные кадки и мешки с цементом и землёй, скажем так, это не очень просто. Почему я тогда так работал, раз это каторга? Потому, что поначалу деньги очень нужны были, а потом просто, чтобы был повод встретиться с шефом и поболтать с ним за жизнь. Он израильтянин, возможно, самый лучший из всех израильтян на свете. Я его безмерно уважаю и дружбу нашу ценю неимоверно.

Так вот, собственно, о чём я хотел рассказать? С двадцати (моих) лет он мне всегда говорил:

«Александр, ну что ты за жизнь паришься? Тебе ещё только двадцать с лишним лет. У тебя ещё всё обязательно будет, не спеши. Вот посмотри на меня, я пришёл с армии и всё время пахал как конь. Очень тяжело работал и нифига у меня не было, ни денег, ни дома — вообще ничего. И вот только к 35 годам я понемногу стал зарабатывать и начал жить себе в удовольствие. Вот купил дом, впервые поехал за границу, и больше никогда в жизни после 35 лет я ни о чём не парился. Понимаешь, только в 35 лет! Поверь, у тебя ещё до 35 лет времени ну просто валом. Подрастёшь, и тоже будешь жить достойно, и тоже никогда больше не будешь париться в этой жизни»

Вот так говорил мой шеф, и знаете, меня это всегда успокаивало. Ведь, ё-моё, до 35 лет, казалось, ещё так далеко, а не верить шефу я просто не мог, я же всегда верю в хорошее. Иногда я даже себе представлял, как в день своего 35-летия я устрою себе страшный суд и строго спрошу, мол «Александр, ну что, что ты сейчас скажешь? Давай посмотрим, умник, чего ты добился в этой жизни, а главное, как дальше-то жить собираешься, а?»

Я раньше никогда не боялся этого вопроса, я всегда верил, ещё успею, времени у меня еще валом.

Чёрт побери, мне сегодня 35 лет…

## Сказка о любви


07.11.2010

Когда мне было семнадцать лет, я как-то оказался в больнице с потрясением мозгов. Отделение было весёлое, там половина народа были с таким же диагнозом как у меня — ушибленный и временно больной на всю голову.

Первый день в больнице помню плохо, голова была немного бо-бо, и жутко хотелось просто полежать. На второй день, взрослеющий и озабоченный организм в кровати оставаться более не желал и потребовал общения. Сначала по стеночкам, а потом всё бодрее и увереннее, я начал ходить по отделению и активно интересоваться медсёстрами, а заодно и заводить знакомства с товарищами по несчастью.

Медсёстры, разумеется, были стары до безобразия, им всем уже давно перевалило за двадцать один год, а самой древней из них стукнуло на днях аж двадцать четыре. Но выбирать не приходилось, и я по мере возможностей начал искать «дружбы» у этих «взрослых тёток».

К медсёстрам мы ещё вернёмся, а пока пару слов о коллегах. Больница была областной, почти все пациенты этого медицинского заведения были из сельской местности, простые работяги, труженики садов и полей. Каждый вечер мы пили пиво и рассказывали байки за жизнь. Точнее они рассказывали, а я только слушал. Для меня, городского пацана из интеллигентной семьи, все эти истории были как сказки из другой вселенной. Я тогда ещё мало что знал про прикладное использование секса, зато коллеги никогда не скупились на эту тему, красок и подробностей добавляли — мама не горюй. Во всех деталях я узнал как, где, а главное по сколько раз это безобразие происходит на селе. Хотя «по сколько раз» — это они скорей всего, привирали, хотя чем чёрт не шутит на природе, да на парном молоке, да на доярке…

Был мужик, автогонщик. Он в аварии повредил спину и теперь вот передвигался на каталке. Я иногда ездил с ним на процедуры, помогал ему пересаживаться в радоновую ванну. Пока ехали, он тоже рассказывал много всяких историй, и всё больше про свою жену. С наступлением вечера он обычно глушил водку — всё никак не мог привыкнуть ни к каталке, ни к тому, что жена, сцука, узнав про травму спины, сразу его бросила. А ведь он был ещё молодой, ему и тридцатки не было, грустная история. К счастью, у остальных мужиков в этой жизни всё было намного позитивней. Сразу стало понятно, что колхозные труженики не только горазды сказки про доярок рассказывать, но и к жизни они приспособлены лучше, чем многие городские умники. Хотя иногда случалось непредвиденное…

Как-то принесли мне колбасы, но поскольку сожрать её всю за раз мы не успели, а с холодильником был напряг, то стала она предсказуемо липкой и противной. Ну, от греха подальше, решил я её нафиг, в мусор.

— Так с продуктами не поступают, — объяснил мне коллега по палате, — Колбасу нужно отварить!


— Как? У нас нет ни плиты, ни кастрюли.


— Зато у нас есть банка, в которой мы кипятим воду для чая!

Да, у нас была волшебная банка для кипячения чая. Только не подумайте наивно, что у нас был ещё и кипятильник. Точнее, кипятильник был, самодельный. Берутся два технических лезвия Нева, к каждому приделывается проволока, лезвия прикладываются друг к другу, а чтобы не было контакта — две спички между ними. Всё это фиксируется с помощью ниток. Далее всё просто — два провода в розетку и вперёд. Тут же банка начинала ацки гудеть и меньше чем за тридцать секунд закипала. Как вспомню — так вздрогну, до сих пор страшно.

Собственно, покрошили мы колбасу в банку, и вставили провода в розетку. Банка взревела, но тут же раздался хлопок, и свет погас… везде… целый этаж обесточили (похоже, колбаса между лезвий застряла и коротнула). Самое ужасное, это то, что обесточилась даже операционная комната. К счастью, там уже заканчивали кого-то зашивать. А соберись мы поесть колбасы на полчасика раньше — даже страшно подумать, чем бы всё это могло закончиться. Нам, идиотам, повезло, нас не вычислили. А сосед по комнате — мужик, не рассказал главврачу о реальных авторах рукотворного затмения. Мы ему потом ещё пива покупали в благодарность.

Но вернёмся к медсёстрам. Естественно, мои сельские коллеги были на десяток лет меня постарше, времени не теряли и клеились ко всему, что только можно. На фоне их напористости и опыта я однозначно терялся. Это сегодня невозможно сознаться, что в семнадцать лет у тебя ещё никого и ничего не было, — просто лучше сквозь землю провалиться, но тогда, в девяностые годы, это было вполне нормально (во всяком случае, среди моих знакомых). Но семнадцать лет — это семнадцать лет, и мне тоже страшно хотелось стать взрослым.

Медсестёр было много, но для начала надо было подружиться хотя бы с одной. Выбрал ту, с которой чаще всего встречался в интимной обстановке, она мне уколы в зад постоянно делала. В принципе хороший повод для романтического знакомства.

Я просил колоть меня с любовью и нежностью, она смеялась и колола, как могла. Было больно, но я терпел, и, стоя без штанов, ещё пытался заигрывать. Она очень хорошо ко мне относилась и поэтому поделилась секретом, что если после укола посидеть полчасика на горячей батарее, то вколотая любовь и нежность быстрее отпустит и болеть потом не так страшно будет.

Такая забота меня натолкнула на мысль, а вдруг и вправду она ко мне неравнодушна. Тут же сработал инстинкт, надо привести себя в порядок и прежде всего — побриться. В семнадцать лет я не заморачивался такой ерундой, как взять с собой в больницу бритвенный станок, зачем? А тут вот резко понадобилось. Я к коллеге по палате…

— Дай станок побриться.


— И кто она?


— Дашь станок — тогда скажу.


— Станок дам, а лезвий нет, своё не отдам, у меня последнее!


— Фигли ты гонишь, у тебя в столе вон пачка новых лежит.


— Это Нева, они технические, ими бриться нельзя!


— Я уж как-нибудь…

Это «Джилет — лучше для мужчины нет», но тут выбирать не приходилось. Вместо крема для бритья — мыло чуть лучше хозяйственного, ну и побрился-таки как смог, всё отделение с меня потом прикалывалось.

Вечером пришёл к своей медсестре на укол. Она так серьёзно на меня посмотрела и сказала:

— Если хочешь покончить жизнь самоубийством — лучше один раз перережь вену, чем двести раз морду.


— Это я к тебе на укол собирался, вот и побрился.


— А что изменилось с прошлого раза, и зачем брить морду, когда я тебе уколы в зад делаю?

Я, конечно, парень скромный, но иногда, когда терять мне совсем уже нечего, становлюсь прямолинейный как Ржевский:

— Я хотел, чтобы ты на меня обратила внимание.


— Тебе явно это удалось, но можно было отделаться и меньшей кровью.


— Когда у тебя ночное дежурство?


— Завтра.


— Я в гости приду, с пивом, можно?


— Сначала дождёмся того, что нам Вассерман скажет.

И ушла. Я остался в глубоких непонятках. Меня отшили или как? Я знал только одного Вассермана, из «Что? Где? Когда?», но что он мог ей сказать обо мне?

Пошёл к коллегам за советом.

— Кто такой Вассерман?


— А кто она? — ехидно спросили многоопытные коллеги.


— Это я так… в коридоре услышал… это вообще не для меня.


— Ну-ну, она просто ждёт пока твои анализы крови придут, там одна из проверок «Реакция Вассермана», сифилис у тебя был?


— Чур меня!


— Тогда не дрейфь, всё нормально будет, и, кстати, кто она?

Через пару дней таинственный Вассерман дал добро на начало взрослой жизни. В день её ночного дежурства, как и договаривались, в час ночи, я отправился на свидание в сестринскую. Настроение было прекрасное, мы только выпили по бутылке пива и придвинулись поближе друг к другу. Первая пуговица пошла… как вдруг в коридоре послышались шаги и, блин, совсем уж некстати зашёл дежурный врач. Ещё за секунду как он показался на пороге, я успел сигануть во вторую дверь и нас не застукали. Через две минуты врач ушёл, я вернулся в сестринскую. Пива больше не было, мы опять придвинулись друг к другу… как вдруг кому-то стало плохо, причём конкретно плохо — звонки, суета, свет в коридоре, в операционной… Моя красавица быстренько застегнула халатик, на лету поцеловала и только прошептала: «извини, дорогой, работа, в следующий раз», и упорхнула…

Жестокий облом, я бы даже сказал на грани конца света. Надеюсь, что тому, кому там стало так невовремя плохо, всё-таки помогли, иначе ради чего были такие жертвы с моей стороны? Вернулся в палату. На меня тут же накинулись мужики с расспросами. Врать не хотелось, правду говорить тем более, просто молча лёг и отвернулся к стенке. Меня обозвали сволочью, эгоистом, плохим другом и потребовали отчёта, но мне было на это уже наплевать.

А потом у неё всё как-то не было ночного дежурства. А потом меня выписали. Больше мы с ней ни разу в жизни не встречались. Я знаю, как её зовут, и знаю её фамилию. Ради интереса проверил сегодня в одноклассниках — нет её там.

Это грустная история так и закончилась, а моё взросление было передвинуто ещё на более поздний неопределённый срок.

## Обязательно по приезду в Израиль


24.11.2010

Задумался над тем, что обязательно нужно сделать, когда снова окажусь когда-нибудь в Израиле.

1. Необходимо сходить в Иерусалим, чтобы погулять, посмотреть, подумать…

2. Дойти пешком до водопада в Эйн-Геди, залезть под тяжёлую струю водопада с головой и постоять немного, промыть мозги от всякой фигни…

Живой город и живая вода творят чудеса…

## Любовь с первого взгляда


25.08.2011

12 Января 1991 года на экранах российского телевиденья появилась теле-игра «Любовь с первого взгляда». Смысл игры, напомню вкратце, такой: трое парней и три девушки сидят напротив друг друга и ведущие задают им всякие слегка провокационные вопросы. Участники, как могут, стараются отвечать на эти незатейливые вопросы. Ближе к концу передачи каждый парень нажатием кнопки выбирает, какая девчушка приглянулась ему, соответственно, то же самое делают и девушки, выбирают парней.

Смысл минимальный — на основе ответов выбрать, кто из участников тебе больше всего понравился (хотя все выбирают не по ответам, а по внешнему виду, это и ежу понятно). Если выбор взаимно совпадает — ну тогда это ура, и в этом вся игра ака «Любовь с первого взгляда». Парочка вскакивает, обнимается, прыгает. Остальных же, невыбранных, как лохов увозят со сцены. Глупо и забавно.

В те славные 90-ые, я как раз учился в одиннадцатом классе. И вот как-то мы в школе, вот уж не помню чего ради, немного напились и решили поиграть в ту самую «Любовь с первого взгляда». С парнями в гуманитарном классе был жестокий напряг, поэтому в игре учувствовали все, что были в наличии на тот момент. Понятно, что мимо меня та игра не прошла.

Напротив нас сидели три дорогие одноклассницы. Среди них была Таня, и… и вот не помню, кто ещё. Помню только одну Таню. Играли долго и весело. Мне безумно хотелось выиграть. Мне всегда и во всём хотелось выиграть в шестнадцать лет. Из участвующих трёх девчонок больше всех мне нравилась Таня, она высокая, красивая, а когда смеялась, была просто неотразима.

Раньше, впрочем, как и сейчас, я к себе относился довольно сдержано и критично. Я понимал, что такая красивая, как Таня, вряд ли меня выберет, поэтому, как бы она мне ни нравилась, мне с ней совпасть в этой игре абсолютно не светит. Ну, я и выбрал кого-то из других девчонок. Ещё подумал, лучше хоть какой-то шанс, чем вообще никакой.

В общем, я не выиграл, я проиграл. И всё потому, что меня никто из девчонок не выбрал, никто, кроме Тани… Она посмотрела на меня, прищурилась, и с укоризной и досадой тихо сказала: «Эх, ты, Черняков…»

Балин…

Таня, я до сих пор об этом помню, мне до сих пор немного стыдно за собственную трусость. Но всё равно, спасибо, что тогда выбрала именно меня, я кое-что понял в этой жизни.

И у Тани на стене нарисовал я облака


И слона с ослом, летящих в никуда,


И она ложилась спать, схватив слона за крыла,


И просыпалась с хвостом осла…

Жаль, что она умерла, жаль, что она умерла.

Вокруг меня чужие люди, у них совсем другая игра


И мне жаль, что она умерла.

## Чудо


07.12.2011

«Встречай меня у входа через 15 минут!» — прилетела мне смска от Чуда.

Честно говоря — не ожидал. Мы с ней знакомы всего ничего, ещё два дня до этого я вообще не знал о её существовании. Просто раньше нам как-то не доводилось пересекаться по работе, а тут вот встретились, познакомились, разговорились. В тот день я пришёл в её отдел разбираться с проблемами в сети. Кто знал тогда, чем всё это для нас обернётся? Хоть я и припоминаю несколько интересных киносюжетов, которые так же начинались с прихода сантехника, но давайте мы сейчас не будем об этом.

Давайте я вам лучше расскажу о НЕЙ. Вы только представьте, она — местное дитя, родилась здесь, в Канаде. Ей было уже 23 года, а я был на одиннадцать лет её старше. Не обратить на неё внимания было просто невозможно — высокая, стройная блондинка с распущенными локонами ниже плеч. И главное, взгляд… да, взгляд, что-то среднее между детской чистотой и каким-то очевидным, и в тоже время непостижимым, прибабахом на всю голову. Это восхищало и завораживало одновременно.

После нескольких моих фраз на далёком от совершенства английском языке она чётко вычислила, Алекс — он русской души человек, и от этого глаза её загорелись ещё ярче. Она присела рядышком со мной, и, пока я работал, она завела со мной чрезвычайно культурную беседу. Чудо оказалась крайне общительной. Я узнал, что её бабушка и дедушка тоже русские, но сама она по-русски ничего не говорит и не понимает. А ещё она рассказала, что обожает книги. Её любимые писатели это Чехов, Достоевский, а самый любимый писатель — Булгаков. Самой любимой книгой оказалась «Мастер и Маргарита», кто бы сомневался?

У неё всегда в сумочке лежит какое-нибудь произведение русского классика (достала и показала). Так же она вкратце рассказала о тех книгах, которые прочитала, и непременно спрашивала моё мнение о каждой из них. Каюсь, я и половины не открывал из её списка, но виду не подавал. Стыдно мне не было, но какая-то неловкость таки меня мучила. Она, вроде бы, современная канадская девчушка, дитя Фейсбука, а вот в классической русской литературе понимает больше чем я — динозавр, рождённый в СССР. И хотя я в детстве много книг прочитал, но, похоже, Конан Дойль, Марк Твен или Жюль Верн её не так сильно возбуждали.

После часа милого щебетанья я понял, с одной стороны да, она — классическая блондинка. Её поведение и манера разговора — тут всё очевидно — классика жанра. Но, с другой стороны, углублённое изучение русской литературы в космических масштабах, как видно, даром не прошло. Образность мышления, красоту выражений и тонкость приколов я оценил. И поверьте мне, когда с симпатичной девушкой ещё и поговорить интересно, то это не просто удовольствие, это уже целый праздник жизни получается. Кстати, Чудо ни капельки не парилась по поводу того, что я говорю по-английски с ошибками, однако ей было крайне интересно слушать то, о чём я ей рассказываю. Немного нескромно, но факт, иногда я могу быть крайне красноречивым, даже в рамках не сильно широких познаний в английском.

Так же это прелестное дитя мне рассказало, что она ещё и художник, а сразу же добавила, что моё мнение о её картинах ей крайне важно. Я, конечно, не критик, но посмотреть могу. Чудо зашла в Интернет и отыскала страницу со своими картинами. Я, неторопясь, пролистывал одну за другой. Она же в этот момент как удав не сводила с меня глаз и, казалось, пыталась уловить любую эмоцию на моём лице. Врать было трудно и нехорошо. Я сказал как можно более корректно: «похоже, в этом что-то есть, но дома бы я такое не повесил, это слишком концептуально, а в живописи я немного консервативен». Нет, ну правда, что я мог сказать на тему апокалипсического хаоса с вкраплениями Карла Маркса, разноцветных клякс и наготы на гране здравого смысла? Обидеть художника каждый может, поэтому иногда лучше промолчать, тем более, что мы только-только познакомились.

Есть мнение, что художник мыслит так же, как и рисует, и видит мир таким, каким он его понимает. Что творится у неё в голове — на самом деле понять сложно, а если судить по её картинам, то вообще невозможно. И весь вот это карнавал чётко светился в её глазах, и, я повторюсь, это восхищало и завораживало одновременно.

Чудо сказала, что если я не против, она хотела бы со мной встретиться как-нибудь и помимо работы, так как со мной «ну крайне интересно!». Я не возражал. Это конечно лестно слышать, что я интересный человек, но, похоже, тут не последнюю роль сыграло то, что я, банально, русский. Она сказала, что пришлёт мне смску и записала номер мобильника. Я мог предположить всё, что угодно, но вот так вот, чтобы через пару дней да посреди рабочего дня, без всяких предупреждений прилетит «Встречай меня у входа через 15 минут!», я не ожидал… но и, честно говоря, не удивился.

* * *

Ни что не красит так рабочий день, как время обеденного перерыва. Вышел на улицу, потянулся, загораю на солнышке, жду ЕЁ. А тем временем перед глазами рисуется чудная картина городской суеты: проезжают автобусы, колоннами шагает на обед офисный планктон, кто-то торгует сосисками, кто-то выписывает штрафы за парковку. Одним словом — жизнь течёт. И только я никуда не спешу, стою на «берегу» и со стороны созерцаю мирскую суету большого города.

Чудо оказалась на редкость пунктуальной. Как и обещала, через 15 минут после смски на другой стороне улицы я заметил свою новую подругу. Тут для красоты повествования давайте нарисуем эту картину как в кино: шум города вдруг куда-то исчезает, где-то на фоне заиграла лёгкая музыка, замедленная съёмка, развевающиеся на ветру светлые локоны, тонкое летнее платьице, походка от бедра. Сама улыбается ярче солнца, руками машет: «Привет!» Ага, вижу.

Мы стояли по разные стороны дороги, а между нами один за другим пролетали городские автобусы. Наконец на светофоре загорелся красный свет, автобусы встали, она подошла и звонко так, по-канадски, поздоровалась.

— Привет!


— Привет и тебе, молодец, ценю пунктуальность.


— Тебе ничего не будет, за то, что ты с работы ушёл?


— У меня обед.


— И как долго ты обычно обедаешь?


— Думаю, что час погулять мы сможем.


— Ясно, времени мало, пошли за мной.


— Если нам часа мало, то может быть тогда побежали?


— Нет, пойдём, тут близко.

Больше вопросов в данную минуту у меня не возникло. Куда и зачем меня ведут? — понятия не имею. Можно было бы устроить допрос, но смысл?

— Кстати, — сказало Чудо на ходу, — сегодня и погода подходящая.


— Подходящая? — ну да, такая погода действительно подходит ко многому, пожалуй, кроме хоккея, — Мы же не в хоккей играть идём?


— Нет.


— Это хорошо.


— Кстати, спасибо, что согласился пойти со мной.


— Да пожалуйста…

Я «согласился»? Когда? Но, с другой стороны, не припоминаю, чтобы и отчего-то отказывался. А раз не отказывался — значит, она права, есть в этом какая-то логика.

Так и шли мы с ней рядом через центр города: офисные здания сменяли друг друга, дороги, пешеходные переходы. Говорили о разном, в основном о «Культурных и бескультурных различиях в любовных отношениях парней и девушек в России и в Канаде». Интересно было и ей и мне. Она рассказывала за всех девчонок Канады разом, мне же было проще пояснять на личном примере. Она внимательно слушала, удивлялась, сомневалась и, похоже, верила далеко не всему.

После десяти минут такой вот незатейливой прогулки мы подошли к зданию парламента. Чудо на секунду приостановилась, осмотрелась вокруг и спросила:

— Тебе здесь нравится?


— Красиво здесь, но я наш парламент и раньше видел. Мы идём гулять по парламенту?


— Нет, мы пройдём мимо и пойдём дальше.


— А дальше там только река.


— Вот туда и идём


— Купаться будем?


— Нет.


— Слав тебе, госпидя, а то я плавать не умею.


— Врёшь?


— Вот конкретно тебе ещё ни разу не соврал.


— Опять же, врёшь.


— Да ладно, просто не успел ещё…

Немного не доходя реки, позади парламента, раскинулась зелёная лужайка, причудливо перегороженная лабиринтом из высоких, аккуратно подстриженных кустов.

— Нам туда, — сказала Чудо, указывая на кусты.

Ну а что тут такого, чему тут собственно удивляться?

— Ты уверена? Да ты же в своём коротком платьице через эти кусты вжись не перелезешь, я тебе точно говорю.


— Я и не собиралась напролом, мы по траве вокруг обойдём, и вообще ты меня не перестаёшь удивлять…


— Зато ты меня сегодня ещё ни разу не удивила.

За кустами оказалась точно такая же зелёная лужайка. Чудо аккуратно поставила сумочку на траву и уселась рядом. Обычно так сидят на пляже, чуть откинувшись назад и упершись на руки. Какое-то время она молчала, щурилась на солнце и думала о чём-то своём. Закончив любоваться солнцем и облаками, она перестала щуриться, перевела взгляд на меня и слегка наклонила голову. Я уже рассказывал вам про эти глаза, чего в них только не отражается.

— Послушай, я должна тебе кое-что сказать…


— Давай.


— Точнее попросить…


— Попробуй.


— Знаешь, — начала она неуверенно, — Я даже не знаю, как тебя попросить об ЭТОМ и не знаю, что после ЭТОГО ты обо мне подумаешь? Ну как тебя сказать-то…


— Как есть, так и говори.


— Ты понимаешь, я очень люблю…


— Стой, подожди-ка секунду, дай я сначала тоже присяду, а то я не уверен, что смогу это выслушать стоя.

Невольно оглянулся по сторонам. Картина ещё та нарисовалась: середина рабочего дня, парк в центре города, где-то в нескольких метрах от нас за кустами неторопливо прогуливаются люди. Что-то такое есть в этом чувстве, когда ты понятия не имеешь о том, что должно произойти в следующий момент. Ну да ладно, уселся рядом.

— Вот теперь говори.

Чудо помолчала ещё несколько секунд, посмотрела прямо в глаза, как бы раздумывала, надо или не надо, но потом-таки выдохнула и заговорила так быстро, как будто скороговорку рассказать пытается.

— Ты понимаешь, я очень люблю… очень люблю русскую литературу и тут ты, русский, у меня никогда раньше не было русских, понимаешь?


— Продолжай…


— Дело в том, что русскую литературу читать в переводе на английский это не есть хорошо. Я чувствую, что что-то теряется, что-то особенное, едва уловимое, понимаешь?


— Дальше…


— Так вот, я поняла, что никогда не смогу выучить русский язык так, чтобы читать и понимать русскую классику в оригинале.


— Эвоно как.


— Поэтому я тебя сюда и позвала, я подумала, что если ты не откажешься, то вместе мы могли бы…

Она потянулась к сумочке, достала книжку и передала её мне. Это был потрепанный томик Антона Павловича Чехова «Дядя Ваня», причём на английском языке.

— И что мне теперь с этой книжкой делать?


— Ты не мог бы… мне её вслух почитать?

И глаза, как у кота из мультфильма про Шрека…

— Скажи мне, дарлинг, где смысл? Она же на английском! Ты же вроде как сама грамотная?


— Ты не понимаешь, я же говорю, я сама по-русски никогда не прочту и не пойму, а так я послушаю, пускай и на английском, но с красивым русским акцентом.

Вот была бы на её месте кто-нибудь другая, я стопудово либо удивился бы, либо подумал, что меня разводят и откровенно надо мной прикалываются. Но на её месте не была другая, на её месте была она сама как есть, и говорила она при этом предельно искренне.

— А для чего надо было идти аж досюда?


— Так романтичней, и никто нам здесь с тобой не помешает.

В конце концов, мне что, сложно? Нет, не сложно. Жалко? Не жалко. Почему бы и нет? Взял книжку, лёг на траву.

— С какой страницы читать?


— С любой, ты только читай.


— Ну, хорошо, давай, ложись рядом и слушай… значит так…

* * *

Вы знаете, здесь очень короткое лето, и когда оно всё-таки приходит, дома оставаться никто не желает. Постоянно тянет куда-нибудь пойти погулять, поехать, покататься. Или вот просто полежать в парке на траве, искупаться в ледяном озере, полюбоваться на бледных после долгой зимы девчонок в бикини. Вот чего точно не хочется, так это всё это пропустить из-за глупых дел и никчёмной работы.

Как-то во время обеда мы сидели с Чудом в кафэшке. Спешить было некуда, и мы, доедая по второй тарелке супчика, просто болтали за жизнь. В какой-то момент она посмотрела в окно и совсем не в тему спросила:

— А ты на велосипеде ездить умеешь?


— Умею.


— И велосипед у тебя есть, правда?


— Правда, аж четыре штуки.


— И часто ты катаешься хотя бы на одном из них?


— Почти никогда…


— Так и знала, ты ленивый и безнадёжный, как все.


— Нормально так наехала, я вообще-то на роликах часто летаю.


— Нет, мне это не подходит, я тут подумала, может как-нибудь смогли бы вместе на великах покататься?


— Слушай, сегодня вечером, когда начнёт темнеть, я приеду в парк и буду кататься на роликах, захочешь — бери свой велик и приезжай, составишь компанию.


— Хорошо, встречу тебя в парке, когда сядет солнце.

Кататься в парке по вечерам да на роликах — это особое удовольствие. Бывает, приедешь на машине, достанешь коньки из багажника, переобуешься и полетел — красота. Почему по вечерам? Просто вечером в парке людей почти никого, и главное — нет маленьких детей, бегающих по дорожкам.

Вы только представьте, на большой скорости летит дядька весом 85 килограмм, залетает за поворот, а там карапузы на пути топ-топ своими маленькими ножками. И не затормозить, и не объехать, и даже не перепрыгнуть. Видели бы вы глаза родителей этих детей. Я видел, больше не хочу. А что в таких случаях делать? Руки прижимаешь, чтобы не отломались, поворачиваешься боком, и со свистом улетаешь на обочину. А дальше как повезёт, либо кубарем, либо плашмя через траву, через кусты и дальше по инерции в канаву. Скорость-то полёта хорошая, потому и посадка долгая. Пару раз уже такое случалось, никогда не забуду. Вот с тех пор я в парк только по вечерам, так спокойней, да и сам целее буду.

Вечерело. Прошло уже полчаса, как я катался в тишине и гордом одиночестве… «трям-дрям» вдруг пискнул мобильник в кармане. Достаю, читаю смску: «Встречай меня у входа через 15 минут!» Боже, как это оригинально…

И она приехала. Картина просто сюрреалистическая, я аж загляделся. Прежде всего, велосипед — огромный такой. Не скажу, что совсем уж древний, но похоже, на нём ещё её бабушка каталась на свидания: большие колёса, мощная рама и высокий руль. Она не сидела на велосипеде, на нём невозможно просто так сидеть, Чудо именно восседала на нём, причём гордо и величаво. Особый шарм этой картине придавало её коротенькое белое платье и бардовые гольфы выше колена.

— Дарлинг, ты прекрасно выглядишь!


— Спасибо.


— Велосипед бабушкин?


— Нет, мой, не издевайся, пожалуйста, лучше поехали.


— Ну, поехали.

Весело было. Когда дорожка с горки шла — я её обгонял, когда в гору — цеплялся за багажник. Кто-то протестовал, но кто-то в ответ рассказывал про русские народные сказки, а именно о том, кто такая наглая рыжая морда, почему добро не всегда побеждает зло, и откуда пошла традиция, что битый небитого везёт. Хотя большую часть времени мы просто катились рядом.

Чудо спросила.

— Ты так быстро едешь, и даже не запыхался!


— А чего мне запыхаться, я же не первый день катаюсь, не дохлый, дышу хорошо, не курю, в конце концов.


— А раньше курил?


— Никогда, даже не попробовал.


— А травку?


— Я же говорю, никогда.


— Это не одно и то же, полно людей, которые не курят вообще, но травкой иногда затягиваются.


— Нафиг мне это не упало, какой в этом смысл?


— Ну почему сразу смысл, просто это поднимает настроение…


— У меня нет с этим проблем.


— Помогает расслабиться…


— А я не напрягаюсь.


— Расширяет сознание, обостряет чувства…


— Это только убогим на голову надо искусственно расширять сознание.


— Вот сейчас я тебя не поняла, объясни.


— Вот смотри, когда человек слаб зрением — он помогает себе очками, сломал ноги — помогает себе костылями, а когда ущербный на фантазию — помогает себе травой. Здоровым людям, тем более здоровым на голову, этого не надо. Трава — это удел ущербных людей, которые не могут контролировать свои собственные мозги, я к таким людям себя не отношу, а ты?


— А я считаю, что в этой жизни всё надо попробовать!


— Ух ты, как смело! А давай я твою теорию сейчас за одну минуту в пух и прах разнесу.


— Вот только не надо мне говорить, о том, что надо попробовать с крыши дома спрыгнуть, знаю я эти доводы…


— Это слишком примитивно.


— Тогда дай мне пример того, что я не соглашусь попробовать, если буду знать, что мне от этого будет хорошо, и никаких последствий.


— Легко, как насчёт секса с 34-ёх летним русским мужиком в парке в лунную ночь?

Сказал и сказал. Со мной такое случается, иногда я говорю быстрее, чем думаю. Чудо хотела было что-то возразить, но отвернулась и задумалась. Какое-то время мы просто катились молча. В воцарившейся тишине были слышны только поскрипывание её старого велика да стук моих роликов по асфальту. О чём она думала — понятия не имею. Не поворачивая ко мне лица, она улыбнулась и спокойно сказала:

— Ты доказал свою правоту.


— Спасибо, было несложно.


— Слушай, поздно уже, ты не отвезёшь меня домой, а то мне в центр города ехать надо, а это далеко и страшно одной в темноте.


— Не вопрос, а велик куда мы денем?


— Как куда, с собой возьмём, ты же на машине.


— Твой велосипед в мою Хонду Сивик в жизни не влезет: в салоне места нет, на крышу не положить, а в багажник он только одним колесом, и то еле поместится.


— А что же мне делать?


— Понятия не имею, бросай его тут до завтра и поехали, тебя без велика я отвезу.


— Я не могу его бросить.


— А я не могу его в машину впереть.


— Придумай что-нибудь, я знаю, ты обязательно сможешь придумать.


— Откуда столько уверенности в моих способностях?


— Потому, что ты русский, а это значит, ты обязательно что-нибудь придумаешь.

Веский аргумент. Картина печальная, ситуация патовая. Ночь в самом разгаре, парк, темно. Стоит это Чудо, нет, не Чудо… Несчастье, вся такая беленькая, беззащитная, вцепившаяся насмерть в руль своего монстрообразного велика, смотрит на меня этими, чёрт побери, глазищами и ждёт каких-то там нереальных чудес.

— Давай сюда свой велик.


— Только не выбрасывай его, пожалуйста.


— Не боись, солдат ребёнка не обидит, иди, садись в машину уже.

Как мог, засунул велик одним колесом в багажник, повытаскивал из кроссовок шнурки (благо в Адидасах они по метру длиной каждый), привязал раму к замку и сверху притянул крышку багажника. Ничё так получилось, сам даже не ожидал.

— Я знала, что ты сможешь, ты особенный.


— Пацан сказал — пацан сделал, говори, куда ехать-то?


— Я тебе сейчас покажу…

Подъехали к её дому. Вышел из машины, выгрузил велик. Вышла и она.

— Тебе помочь занести велосипед?


— Я жениху своему сейчас позвоню, он спустится и поможет мне.


— Поздравляю.

Чудо подошла, обняла, положила голову мне на плечо.

— Спасибо, что не бросил меня одну, ночью, в этом страшном парке.


— Да не за что.

Она взяла велосипед и, не оборачиваясь, ушла в сторону дома. Через несколько дней она переехала жить в Монреаль. Больше мы с ней никогда не виделись.

## Размышления в зубоврачебном кресле


19.05.2012

Вчера был у зубного доктора. Пришёл, посидел в очереди. Потом уложили меня в чудо-кресло со встроенным массажем, и работа закипела. Каждый занялся своим делом: доктор высверливал дырку в моём семейном бюджете, я предавался размышлениям на зубную тему. Некоторыми мыслями с вами поделюсь.

Первая мысль, которая всегда посещает в зубоврачебном кресле: главное, это найти хорошего доктора и обязательно наладить с ним дружеские отношения. И лучше это сделать сразу же на первом свидании.

— Александр, любопытно, а почему живя на другой стороне города, вы почтили своим вниманием именно мой кабинет?


— Ну, во-первых, вас порекомендовали друзья, а во-вторых, моя аидише бабушка всегда говорила, что правильный доктор — это еврейский доктор.


— Александр, у вас хорошие друзья и очень мудрая бабушка.

А ещё, продолжая вздыхать в кресле, я вспомнил, как этот же доктор год назад пломбировал мне парочку зубов. Доктор сверлил, а я уснул. Нет-нет, никакого общего наркоза, я просто чертовски устал после ночной смены. Минут на двадцать вырубился, даже сны видел. А доктор подумал, что я зажмурился от страха и сверлил. Он сверлил, а я сны видел… чудеса!

И вот ещё подумалось, по поводу «зажмурился от страха». Неделю назад, в этом же кабинете, мне чистила зубы очаровательная девушка. И вот такая картина… Прекрасный ангел склонилась надо мной и работает: ковыряет, промывает, полирует. А я лежу с открытой пастью и только глазами хлопаю. Зажмуриваться скучно, вот и шарю глазами повсюду. То в потолок посмотрю, то на шкаф, то на руки, то в глаза загляну, то на шею посмотрю. A ещё я подумал, а думает ли она, о чём думаю я, когда я её разглядываю? Да, согласен, это глупо пялиться на девушку, тем более, когда лежишь как дурак с открытым ртом, но на потолок всё время глаза косить невозможно, а она — прямо напротив, так вот близко-близко, и работает. Надо знакомого доктора спросить, о чём они думают в те моменты, когда пациенты во время работы их рассматривают?

В Латвии, в Елгаве, есть у меня хороший друг зубной доктор, но и он наверняка не ответит мне на следующий, крайне волнующий меня вопрос — каково быть зубным врачом — женщиной с большой грудью? Нет, ну серьёзно, ведь надо же над клиентом как-то склониться? Что удивительно, пока мне зубы чистили, меня это ни в коем случае не беспокоило, я только за неё всё время переживал, удобно ли ей? Но вроде она тоже приноровилась как-то.

По окончанию работы она мне сказала:

— Всё готово, приходи через полгода.


— Спасибо огромное, я буду скучать!


— Не ври, никто не скучает по зубным врачам.

А я же искренне…

Госпидя, какие только мысли не витают в голове, пока зубы пломбируют. Кстати, не подскажете, а кто пломбирует дырки в карме? Мне, по ходу, это очень надо…

## Мой ласковый и нежный зверь


28.09.2012

Во время летних каникул между девятым и десятым классом я неожиданно для всех решил сменить школу. Причин для этого не было вообще, просто в нашем районе построили новую школу и меня черти понесли мне захотелось чего-нибудь новенького в этой жизни. Родители, как ни странно, не возражали.

В моём классе училась, на мой пятнацатилетний взгляд, самая красивая в мире девочка с самыми красивыми в мире голубыми глазами. К тому же она была отличницей по всем предметам и очень, очень воспитанной девочкой. Не было такого мальчишки, кому бы она не нравилась.

Возможно, это было самое огромное везение и самое яркое впечатление из того времени — она согласилась! дружить!! со мной!!!

А ещё она божественно играла на фортепиано. Как-то у неё дома, когда мы сидели плечом к плечу, она сыграла для меня вальс из кинофильма «Мой ласковый и нежный зверь». Это словами передать невозможно, величественная и живая музыка в её исполнении просто взорвала мои эмоции и оставила глубочайший след в моей пацанской душе. Навсегда.

Каждый раз, когда я слышу этот вальс, меня накрывает всё та же волна чувств и эмоций, и каждый раз, как в первый раз, душа разрывается на миллион лоскутов.

В одиннадцатый класс я уже пошёл совсем в другую школу, а с ней мы остались «просто друзьями» (какой мерзкий штамп). Почему так получилось? Мне не хочется об этом рассказывать. Скажу просто, не смотря на свой тогдашний юный возраст, я умудрился повести себя как последний мудак.

Она живёт очень далеко, я её не видел уже тысячу лет, а музыка — она всегда со мной.

## Хочу как в детстве


05.02.2013

Это было ещё в школьные годы, по-моему, классе в шестом я тогда учился. Уроки у нас были во вторую смену. Господи, какое же золотое время было. Это когда можно было с утра выспаться до безобразия, потом взять одеяло и уползти в зал. И вот там уже, не слезая с дивана, до обеда смотреть телек.

Нет, домашку в то время, когда учились во вторую смену, я не делал вообще. Старался на уроках всё запоминать, а если что надо было делать письменно, как-то на переменах успевал.

Кстати, по телевизору с утра ничего не показывали, кроме образовательных программ. Но я с удовольствием смотрел уроки испанского и итальянского языков, а так же мне нравились передачи, где кукольный кот с важным видом рассказывал старшеклассникам о премудростях генетики. Я тогда думал, что я себе мозг ерундой засоряю. Но нет, с высоты прожитых лет понимаю, мозг я себе засоряю сегодня, Фейсбуком, а тогда я просто расширял кругозор.

Вот в один из таких дней мне как-то совсем уж не хотелось идти в школу. Звоню маме на работу:

— Ма-а-ам, я наверно заболел.


— Да ладно, голова болит?


— Ну-у-у… так… немножко.


— Ясно, а температура есть?


— Не знаю, должна быть.


— Хорошо, померь и перезвони.

Хоть я и был дома абсолютно один, но честно взял градусник и пошёл мерить себе температуру.

— Ма-а-ам, это опять я.


— Температура есть?


— Почти.


— И сколько?


— Тридцать шесть и девять и ещё половинка.


— Ясно, хочешь дома посидеть?


— Хочу.


— Сиди, сейчас тебе вызову врача, расскажешь ей про тридцать шесть и девять, и про половинку не забудь.

Эх…

Почему я об этом сегодня вспомнил? Потому, что я простыл, наверно. Ну это когда сопливый, горло болит и голова полная чугуния. И так мне не хочется завтра идти на работу, аж никаких моральных сил у меня нет. Но ведь придётся. Ведь я же уже вырос, и я больше не смоленский школьник. Теперь я серьёзный бизнесмен и глава североамериканской компании CHESTYLE INC. Больничный нам, олигархам, не положен. Придётся завтра таки топать на работу. Детство кончилось, да и маме уже не позвонить.

## Бриллиантовые дороги


09.03.2013

Сразу после окончания школы я сумел поступить на учёбу в Смоленский Филиал Московского Энерго-Института. Сдать вступительные экзамены у меня получилось легко, но вот дальнейшая учёба как-то не сложилась. Потом я ещё в больницу угодил с сотрясением, в общем, студентом в этой жизни мне побывать толком не пришлось. Путь в «интеллигенцию» мне был заказан, но не вешаться же теперь? И я решил — иду в «рабочие», и пусть меня научат.

В начале девяностых годов в Смоленске было только одно-единственное предприятие, где рабочему у станка платили хорошую зарплату, а главное вовремя и без задержек — это Смоленская Бриллиантовая Фабрика, или, по-другому, ПО «Кристалл». Раньше для фабрики готовили работников в профильном ПТУ, но мне сказочно повезло, я попал напрямую, сразу на производственное обучение.

Лирическое отступление. Когда человеку говоришь, мол, «бриллиантовая фабрика», все сразу думают, что это просто рай какой-то на земле. Поверьте мне, это всё не так. Фабрика — это фабрика, а станок — это станок, и, как рабочему, тебе всё равно, что ты там точишь, то ли чугунную гирю, то ли черенок для лопаты, то ли алмаз. Единственное, что явно отличает бриллиантовую фабрику от любого другого обрабатывающего производства, так это режимность предприятия. Чтобы попасть в цех, нужно для начала пройти спецпропускник. Приходишь, раздеваешься, как в бане, догола, и бодро в одних тапочках шлёпаешь мимо проверяющего в следующую раздевалку. Там уже одеваешься в свой фабричный комплект одежды и только потом проходишь в цех. Точно такой же нудистский променад совершается в конце рабочего дня по дороге обратно. Ничего особенного, просто такова специфика производства.

Курс производственного обучения у нас длился добрых шесть месяцев. В отличие от института, на фабрике я учился хорошо, физические и химические свойства алмазов, а также истории знаменитых бриллиантов выучил на отлично. Я до сих пор помню, что в природе алмаз чаще всего встречается в форме ромбододекаэдроида. Вы не знаете что такое ромбододекаэдроид? — Да ладно, это же обычный ромбододекаэдр со скругленными гранями. Да и с практикой у меня было всё в полном порядке. Скоростью огранки я не блистал, но качество продукции выдавал хорошее.

А теперь я расскажу вам о великом (особенно в плане терпения) человеке, который обучал меня на фабрике всем профессиональным премудростям. Зовут его Андреич — это такой украинский дядька, в годах, фантастический мастер своего дела, ветеран производства и просто глубокоуважаемый всеми человек. О таких, как он говорят: мастер от бога.

В первый раз, как только он меня увидел, сразу задал вопрос не в бровь, что называется, а в глаз:

— Черняков, ты же еврей!


— Не без этого…


— Нахрена ты сюда на фабрику пришёл?


— А что?


— Иди в институт и учись, как все нормальные евреи.


— Андреич, честно, пробовал — не получилось.


— Ты какой-то неправильный еврей. И что мне с тобой делать?


— Научите бриллианты делать, пожалуйста.


— Ну, как знаешь. А работать я тебя научу, можешь не сомневаться.

И учил он меня, и хвалил, и гнобил (правда, за дело). Чуть что не так: «шёл бы ты лучше в институт, Черняков…». Я мотал головой, мол, не уйду, Андреич вздыхал, кивал головой и обучал меня дальше.

Кстати, в приколах над учениками Андреич также был великим мастером. Мне от него перепадало с завидной регулярностью. Поначалу он постоянно посылал меня в кладовку, например, просил принести моток рундиста. Я знаю что это? Разумеется нет, но всё равно иду к кладовщику.

— Дайте мне пожалуйста моток рундиста.


— Тебя Андреич сюда прислал?


— Ага.


— А, ну тогда понятно, иди обратно и скажи ему, что пусть сначала вернёт ведро с клиньями, а потом получит обратно свой моток рундиста.

Кладовщик тоже любил повеселиться. И так они меня с Андреичем туда-обратно по цеху могли часами гонять с различными просьбами, я только успевал им пересказывать их взаимные «претензии». Понятно, что уже потом, в процессе учёбы, до меня дошло, что рундист, клинья и другая непонятная фигня — это всё названия частей и граней бриллианта, а гоняли они меня туда-сюда так, прикола ради. Да ладно, я не обижаюсь, чего уж там.

Один месяц сменялся другим, время шло, я хорошо успел продвинуться не только в геммологии (науке о драгоценных камнях), но и также в науке о розыгрышах «от Андреича». Я был абсолютно уверен, что ему больше никогда не удастся развести меня как ребёнка. О, как же я, наивный, ошибался!

Однажды, в самом конце рабочего дня…

— Черняков, ты к завтрашнему экзамену по теории готов?


— Всегда готов.


— Не выпендривайся, сходи, возьми себе учебник и ещё раз всё повтори перед экзаменом.


— А где у нас учебники выдают?


— В библиотеке.


— И где у нас на фабрике библиотека?


— Ты же знаешь, где мужской спецпропускник?


— Ну да, знаю.


— Вот та же самая дверь, только на втором этаже, понял?


— Чего уж тут не понять, понял, уже иду.


— Вот и хорошо, иди… помогай тебе бог…

Прошёл я по цеху, поднялся на второй этаж, вот заветная дверь, открываю, захожу вовнутрь… Андреич — он однозначно молодец, я это сразу понял. В общем сам того не ожидая, я оказался в женском спецпропускнике.

Представьте себе картину, вот стою я как столб, а передо мной добрая сотня девушек, женщин и даже несколько старушек. Некоторые из них ещё были одеты, но большинство уже успели раздеться, и перемещались по раздевалке, практически, в чём мать родила. Я здесь на всякий случай напомню, что было мне тогда отроду всего семнадцать лет, психика моя была молодая, неокрепшая, к подобным испытаниям неподготовленная. Завис, стою, аж не дышу. Тут и женщины меня заметили. Они побросали все свои дела и с любопытством принялись разглядывать бог весь откуда взявшегося придурка.

Понятно, что если бы там была только одна девушка, ну или несколько, то в лучшем случае бы они просто взвизгнули бы и наорали на меня, в худшем… ну не знаю. Но там же была целая толпа женщин, они так все приветливо заулыбались, замахали ручками, вышли на встречу.

— Ой, девочки, смотрите, к нам мальчик пришёл. Ты чего там в дверях стоишь? Проходи, проходи, не стесняйся… Спросить чего-то хотел, или ищешь кого?


— Я… это… да… спросить хотел… — а сам стою как кролик загипнотизированный, и от волнения даже забыл, куда шёл, зачем пришёл, и не пора ли мне уже уходить?


— Спрашивай, мы тебе все обязательно поможем, верно, девочки?

Девочки закивали, мол, да, поможем, не вопрос.

— Я это… — тут я наконец-таки собрался с мыслями, сделал глубокий вдох и родил самую подходящую в данной ситуации фразу, — Как пройти в библиотеку?


— Ты сюда только за этим приходил?


— Да… То есть, нет… То есть да…


— Такая же дверь, только этажом выше.


— Ну, я тогда пошёл?


— Ну, если тебе больше ничего не надо, так иди. Будут ещё вопросы — приходи, спрашивай.


— Спасибо, извините!


— Да ничего, бывает…

На третий этаж я уже не пошёл. Я вообще забыл, зачем ходил. Вернулся в цех. Довольный Андреич посмотрел на рожу моего лица и сразу догадался — шутка удалась.

— Черняков, а где же твоя книжка?


— Андреич, вот чтоб ты… чтоб Вы были только здоровы, ладно?

На следующий день я на отлично сдал экзамен по теории и хорошо выполнил практическую огранку. Я стал настоящим огранщиком алмазов в бриллианты и мне был присвоен четвёртый (из шести) профессиональный разряд. Мне даже удостоверение выдали. Правда, долго проработать огранщиком мне так и не пришлось, через полгода после сдачи экзамена мне исполнилось восемнадцать лет, я уволился с фабрики и переехал жить на историческую родину. Больше огранщиком в этой жизни я так и не работал. Мои руки уже давно позабыли, что такое огранка, а вот Андреича я по сей день вспоминаю только самыми добрыми словами. И чтоб он только был здоров, ладно?

## Надо было учить немецкий


18.03.2013

Так уж сложились обстоятельства, что в школе мне пришлось изучать немецкий язык. Не очень-то мне этого и хотелось, но, сами понимаете, в советской школе о предпочтениях не спрашивали. Наш класс просто разделили пополам, и одни пошли изучить английский, а другие, в том числе и я — язык Шиллера и Гётте.

Учил немецкий язык я из рук вон плохо. Потому, что вырос я на фильмах о Второй Мировой, мой дедушка на войне командовал танками, а моя бабушка с боями дошла до Берлина. Мой детский мозг никак не хотел отделять ненавистных врагов-фашистов от всего остального немецкого. И так же, как я искренне ненавидел фашистов, я так же искренне считал, что учить немецкий язык — это вселенское западло.

С возрастом потихоньку до меня начало доходить, что не всё фашистское есть немецкое, и, соответственно, не всё немецкое есть фашистское. Немного успокоившись, я полюбил кучу всего того, что было сделано в Германии. Ну, например, музыку: Си Си Кэтч, Bad Boys Blue, а так же Modern Talking вообще и Дитер Болена в частности. Меня сильно впечатляли машины BMW и тихо радовали магнитофонные кассеты BASF. Чуть позже в нашем детстве появились видеомагнитофоны, а с ними к нам пришёл целый пласт интересного немецкого кинематографа.

Сегодняшняя Германия — это вообще, можно сказать, самый главный союзник Израиля в Европе. Поддерживает Германия еврейское государство не только на словах, но и на деле. Вот, как пример, Германия строит для Израиля подводные лодки, часть из них отдаёт бесплатно. В сегодняшнем мире у евреев врагов хватает, но немцев уже давно среди них нет.

Но вернёмся в годы моего школьного детства. Моя учительница, Маргарита Петровна, так и не смогла меня убедить в том, что изучение немецкого языка ну никак не может быть лишним. Более того, всегда может случиться в жизни такая ситуация, когда знание любого иностранного языка может пригодиться и даже очень. И как она ни старалась, немецкий язык я не выучил. Знаю, сам виноват, но зато Маргарита Петровна смогла меня научить кое-чему другому.

Помните, в школах была такая повинность, как летняя практика? Это когда ты должен был посреди летних каникул приходить и работать целую неделю на благо школы. Вот и я однажды пришёл, и меня направили мыть пол в спортзале. Чтобы вы только себе представили, там только что побелили потолок, и весь пол был засыпан белой извёсткой, загажен просто насмерть. Так вот, Маргарита Петровна дала мне тряпку, ведро и сказала:

— Тебе задание, вымыть спортзал.


— В одиночку?


— Да.


— Весь?!


— Весь!


— Он же большой!


— Ещё не вечер.


— А швабра есть?


— Руками.


— А-пу-петь…

И остался я наедине с ведром, тряпкой и проблемой вселенского масштаба. Битый час я возюкал грязной тряпкой по грязному полу, но он, зараза, чище не становился. Скорее даже, наоборот, с каждым новым взмахом руки пол всё больше и больше покрывался чудовищными белыми разводами. Я даже возомнил себя Гераклом, но подвиг всё равно не случился, авгиевы конюшни оставались всё такими же неприступными.

Через час заглянула Маргарита Петровна, поняла, что я нифига не сделал, но не заругалась:

— Не хочешь мыть?


— Нет!


— Заставим! Не умеешь?


— Найн!


— Научим, komm zu mir.

Оказывается, воду надо было чаще менять. Но это ещё не самое главное, она научила меня выжимать половую тряпку. Секрет ремесла заключался в том, что изначально тряпку обхватывают двумя руками снизу, и только потом обе руки одновременно скручиваются в противоположенные стороны наверх. Эвоно как!

Я вот сейчас анализирую эту ситуацию и понимаю, ручной отжим тряпки — это чуть ли не единственный школьный навык, который в будущем мне реально пригодился по жизни. Каждый раз выжимаю половую тряпку, я искренне благодарю Маргариту Петровну, и не за уроки немецкого языка, а именно за бесценный навык мытья полов.

Но всё-таки зря я в школе не учил немецкий. Вот буквально пару дней назад поехал я в Винклер. Это такой небольшой провинциальный городок на самом юге канадских прерий. Населён он в основном менонитами и немцами — выходцами из России, потомками русских немцев Поволжья.

Зашёл в местный магазин Wal-Mart. Магазин огромный, незнакомый, сразу и не поймёшь, где и что там у них лежит. И тут смотрю, прямо мне на радость и навстречу идёт девушка, работница магазина, эдакое красивое длинноногое создание вида «блондинка необыкновенная». Я к ней, и, естественно, на английском:

— Экскьюз ми, а где у вас тут то да сё в магазине?

Понятно, что мой акцент выдавал во мне понаехавшего. Моё блондинко это сразу просекла, и сразу задала вопрос. Но вот какой вопрос? Такой вопрос мог быть задан неканадцу только в Винклере.

— Ду ю спик Джёрман?

Говорю ли я по-немецки? Да в таких обстоятельствах я бы даже на японском заговорил, а на немецком — вообще не вопрос.

— Ja, natürlich ich sprechen Deutsch (да, конечно, я говорю по-немецки) — соврал я даже глазом не моргнувши, и продолжил — Ich heiße Sasha und wie heißt du? (меня зовут Саша, а как зовут тебя?)


— Ich heiße Kristen. (Меня зовут Кристен)


— Das ist freut mich. (Очень приятно)

Всё. На этом запасы моего немецкого языка резко иссякли. Повисла неловкая пауза, я должен был что-то говорить в продолжение, но в моём запасе остались только две приличные фразы: «Ich gehen in die Schule» — «Я иду в школу», и вторая фраза — «Ich liebe dich» — «Я тебя люблю». Первая вообще не в тему, а вторая — ну не знаю, как-то прямолинейно, я не решился. Пришлось вернуться на английский язык.

— Вообще-то я из России и говорю по-русски.


— Мои родители тоже из России, и тоже говорят по-русски, но дома мы разговариваем только по-немецки, а русский язык я, к сожалению, не знаю.

Хорошая, светлая, обаятельная девочка. Она мило улыбнулась, помахала ручкой на прощанье, и растворилась между рядами стеллажей универмага. На этом короткая весенняя сказка о любви закончилась. И только Саша ещё какое-то время продолжал стоять и смотреть уходящему солнцу вслед, с горечью думая об учительнице немецкого языка Маргарите Петровне, которая учила-учила его немецкому языку, да так ничему, кроме выкручивания половой тряпки, и не научила. А жаль, вот сейчас как раз могло бы и пригодиться…

## Послесловие


Благодарю вас за внимание к моей книги. Хотел только добавить, что многие истории этой книги изначально были проиллюстрированы фотографиями. Их всегда можно найти в Интернете на моём сайте CHEstyle.com (вдруг я не был достаточно красноречив по ходу повествования?) Там же на сайте можно оставить свой добрый отзыв или гневный конструктивный комментарий. Это будет высоко ценимо мною.

Все мои новые рассказы также будут постепенно появляться на сайте. Приходите и читайте на здоровье, потому, как следующий сборник в виде книги появится явно нескоро.

Самая главная еврейская заповедь гласит:«Живите в радости, живите в радости всегда».

Искренне ваш,

Александр Черняков.

admin@chestyle.com

2013 год